На втором месте
Слушай, представляешь, стою я как-то в коридоре, смотрю, а муж опять собирается куда-то уходить. Ну, к примеру, опять дождь в Питере, а я с детьми, а он уже в куртке, ключи жмёт, видно же собрался уноситься. Сердце тут как схватит, а пальцы так и вцепились в ручку шкафа, будто последнюю опору ищу.
Илья, ты снова уходишь? спрашиваю так тихо, что аж самой не по себе. А внутри волнение, хоть плачь.
Да, бросает сквозь зубы, даже не оборачиваясь. Там Марина в больницу просится. Сын у неё опять с температурой, а сама еле ходит.
У меня всё внутри упало. Я пытаюсь держаться, голос спокойный, но всё равно дрожит:
А наши-то дети? Ты же Артёму в песочнице вчера обещал погонять мяч, а Маше сказки перед сном почитать. Они тебя весь день ждут! Да как же можно бросить своих-то детей?
Илья опустил глаза, по голове себе провёл как будто мысли на место кладёт. Не потому что стыдно. Он просто не любит объясняться если честно, вот такой он. Доброе дело, типа.
Маш, ну ты сама всё понимаешь выдохнул, даже не глядя. Ей помощь нужна, кроме меня никого. А Артём с Машей? Да что случится? Завтра пойду с ним поиграю, или ты сама почитаешь. Проблема, что ли? Они здоровы, всё хорошо.
В воздухе повисла тишина такая, что дыхание своё слышишь. Я вдруг поняла обида прям волной накрыла. Подхожу ближе, кулаки так и хочется сжать.
Они ведь скоро забудут, как папа выглядит! вырвалось у меня совсем неприкрыто. Когда ты вообще время с ними проводил последний раз?
Он молчит, смотрит куда-то в пол. Искать нечего, но будто ищет ответ, который не решается сказать. Потом тихонько, почти шепчет:
Я не могу её бросить. Там совсем беда, ей хуже, чем вам.
Я засмеялась от отчаяния, но смех больше на всхлип похож. Пытаюсь не разреветься, но слёзы подступают, аж в горле ком.
Ну конечно, сказала я, и голос у меня прямо дрожал от злости. А мы? Нам подождать не впервой
Он хотел что-то сказать, губы дёрнулись, плечи напряглись, но слова так и не дошли до рта. В итоге махнул рукой, будто прогоняя всё это, и хлопнул дверью. Остановилась только тишина и запах его лосьона из коридора
Я села на пуфик у входа. Ноги будто ватные, силы ни на что нет. Обняла себя за плечи и так сижу, зябко, будто сама себя согреть пытаюсь. Он опять ушёл. Чужой ребёнок важнее. А свои свои подождут.
Потом дни поплыли один за другим. Утро садик, потом школа, потом беcконечная рутина: стирка, еда, тетради. Вечера просто бесконечно пустые, Илья приходил редко, почти по ночам. Иногда уже засыпала, а он вдруг тихонько откроет дверь, потом до утра его и след простыл одна подушка пустая и в чашке следы от недопитого кофе.
Так и шла неделя за неделей, а на душе копилось что-то тяжелое. Я уговаривала себя, что это временно и всё так бывает, но каждый вечер, лёжа в кровати, всегда ловила себя на мысли: а вдруг это навсегда?
И вот однажды утром, стою, мою посуду, смотрю на пену в раковине и как щёлкнет! Всё, не могу больше молчать, делать вид, будто всё окей. Руки дрожали, но я его набрала номер Марины, которую даже не знаю толком.
Здравствуйте, Марина, это Маша, жена Ильи, стараюсь голос ровный держать, а внутри аж трясёт.
Пауза на том конце, слышу, как делает вдох, а потом ровно, не без железа в голосе:
Да, слушаю. Чем помочь?
Я закрыла глаза, пытаюсь собраться и только выдохнула резко:
Может, хватит пользоваться тем, что он добрый? У него семья, дети! Ему надо быть дома!
Опять молчание, и я прям вижу, как она там равнодушная сидит, вещи перебирает.
Ваше беспокойство понятно, отвечает она так, будто про погоду говорит, но Илья сам предлагает помощь. У меня сын болеет, мне тяжело одной, отказать повода нет.
Я в трубку прям впилась когтями вдруг кажется, что если отпущу, то просто не выдержу.
Просто тебе удобно, шепчу, ты пользуешься чем можешь.
Мне реально нужна помощь, говорит всё так же спокойно. И Илья хороший человек. Как бы идеального представляли.
Я выдохнула резко, прямо аж плечи свело. Слушать, как про него рассуждают чужие жутко больно.
Ты ведь ломаешь чужую семью, говорю прямо, хоть голос и дрожит наконец.
Теперь пауза длиннее. Когда Марина снова заговорила, её голос стал жёстче:
Я никого не ломаю. Он делает свой выбор сам. Значит, так вам и нужно. И больше, пожалуйста, сюда не звоните.
Шерсть по спине прохожу, разговор оборвался. Я стою молча, потом только медленно убираю телефон.
Подошла к окну, прижалась лбом к стеклу. За окном жизнь идёт: люди суетятся, дети на площадке визжат, машины едут. Как всегда всё. А у меня внутри будто конец света.
Довольно. Даже не плачу. Просто опустошение.
Следующим утром я аккуратно стала собирать вещи. Не торопливо, не суетясь всё размеренно, будто выезжаю в длинную поездку. Упаковала одежду, игрушки, книжки Маши и Артёма.
Я не ревела. Проплакала уже свое. Теперь только вперёд. Ради себя, ради детей.
Вот такси уже у подъезда, Маша долго смотрела на меня, не выдержала:
Мам, куда мы едем? шепчет.
Присаживаюсь к ней, беру ладошки:
К бабушке твоей, солнышко. Ты ведь её любишь?
Она кивнула, а в глазах куча вопросов.
Артём подошёл взрослый взгляд, понятливый не по годам:
Папа с нами поедет? спрашивает.
Я сжала его руку:
Не знаю, сынок Нам сейчас нужно самим разобраться.
Он ничего не сказал, только свою машинку любимую сжал.
Я последний раз оглянулась на квартиру вся жизнь тут, всё так знакомо и пусто. Но теперь это больше не дом.
Мы поехали. Я не смотрела назад только на дорогу вперёд.
************************
Маму встретили на пороге. Никаких вопросов только обняла и прижала, сначала Машу, потом Артёма, потом меня. В этом молчании всё было: поддержка, забота, тепло.
Нервозность начала отпускать. Я зашла, дверь закрыла и просто прорвало. Открылись слёзы, которых я даже не ожидала. Села на табурет у стола, зарылась носом в мамино плечо и ревела, как маленькая.
Мама молча гладила по спине. Буря стихла, она просто включила чайник будто давала понять, что всё наладится и жизнь продолжается.
Пять дней он не звонил. Даже не интересовался, как дети, где мы. Будто ничего не случилось.
На шестой день позвонил. Я аж вздрогнула, имя на экране.
Где вы? голос растерянный, будто вдруг понял, что в доме пусто.
У мамы.
Почему?
Я глубоко вздохнула всё, что нужно, уже решила:
Потому что тебя давно с нами нет.
Тишина. Как будто пытается найти оправдание.
Я приеду, вдруг сказал.
Не стоит, и в этом не стоит уже столько всего: и разочарование, и грусть, и усталость. Не уверена, что нам этого хочется.
Положила трубку. Мама сидела напротив. Очень тихо сказала:
Может, наконец-то поймёт. Только вот не поздно ли?
На следующий день рано утром стучу ложкой по чашке с остывшим чаем и тут звонок в дверь. Смотрю в глазок Илья.
Открыла. Выглядит никакой, лицо серое, мешки под глазами. Несколько секунд молчим, а он наконец:
Только сейчас понял, что вас нет.
Я усмехнулась грустно:
Неделя прошла Вот и внимательность твоя.
Он волосами потряс, как обычно делал, когда волновался.
Я думал, ты у подруги. Или ещё где Кстати, Марина сказала, ты ей звонила.
Я руки на груди сложила, чуть ли не защита подсознательно.
И что она сказала?
Ну что ревнуешь и что ей жаль, что так вышло.
Я засмеялась горько совсем.
Жаль?.. Ей не жаль. Она просто держит тебя рядом. А ты не пытаешься вырваться.
Дети вернулись с прогулки, зашли и, когда увидели отца, зависли у порога. Маша первая решилась:
Ты опять уходишь? очень тихо.
Артём подавился своими словами, только руками сжимает игрушку сильней.
Ты всегда обещаешь быть с нами, чётко сказал он. Но всегда уходишь.
Илья посмотрел и видно, что ему не по себе. Протянул руки, но Маша отпрянула, отвернулась. Артём вообще стал у окна, спиной.
Я… я исправлю всё, пробормотал. Просто кому-то нужна помощь, кроме меня некому! Это ненадолго… Пару месяцев, максимум полгода…
Я покачала головой. Нет у меня злости уже, только усталость.
Всё, шансам конец. Я не могу больше. Нельзя жить с человеком, который всегда рядом с чужими проблемами, а не с семьёй. Не могу объяснять детям, почему папа опять ушёл.
Я люблю вас! сделал шаг ко мне, руку протянул.
Тогда почему ты с нами не бываешь? Почему всё остальное важнее? Почему мы всегда на втором месте?
Ему и сказать нечего стало.
Иди, тихо сказала я. Не возвращайся больше.
Он замер, на детей посмотрел а потом тихо ушёл. Щёлкнула дверь и вот лёгкая точка в конце долгой истории.
Маша расплакалась. Я к ней сразу, держу, глажу.
Всё наладится, солнышко, шепчу, хоть самой трудно.
Артём подошёл, крепко взял меня за руку.
Мы справимся, говорю себе, глядя на мокрое окно. Там Илья за углом уже исчез.
**********************
Следующие дни тянулись медленно, почти как в тумане. Каждое утро новая борьба с собой: вставать, собирать детей, готовить, стирать. Главное не зацикливаться на грусти.
Загрузилась делами хотя бы так проще не думать. Даже переводами занялась по ночам сидишь, печатаешь, уже не до прошлого.
Мама рядом кормит, играет с детьми, просто молча чаем напоит. От этого тепло.
Через две недели всё уже шло своим чередом даже кажется, привыкла. И тут звонок, смотрю Марина.
Маша, я знаю, ты не хочешь со мной говорить, но… голос неожиданно робкий. Илья больше не будет помогать.
Я замолчала, зажала телефон.
Ну и что?
Он был всё это время у меня. Помогал сыну, но вчера ушёл. Сказал, что предал вас.
Я даже усмехнулась не со зла, больше с иронией.
Ты думаешь, я его пожалею?
Нет, она вздохнула, видно, даже ей самой стало легче. Я была неправа. Мне так было удобно и страшно остаться одной, но это не повод ломать чужую семью.
Спасибо, что признала, сказала я наконец. Но теперь уже поздно.
Всё равно важно, тихо, твёрдо Марина сказала. Он всё ещё любит вас с детьми.
Я только выдохнула. Любит если бы любил, заметил бы, что нас неделю не было.
Пауза, потом она почти шепчет:
Я понимаю. Прости меня.
Вечер был тихий. Дети спали, я одна, мысли гоняю. Виктор сделал попытку, но поздно.
Где-то внутри стало легче потому что всё стало ясно. Строить новую жизнь теперь придётся самой.
Через месяц Илья объявился. Вечер, ужин уже на столе, мама суп разливает, звонок в дверь. Стоит усталый, мокрый, в руках пакет с яблоками.
Можно войти? тихо.
Зачем? ни злости, ни укора просто понять.
Он опустил глаза:
Я всё понял. Сказал Марине, что всё. Я хочу домой. Если позволите.
Лиза, ну, Маша, выглядывает. Увидела за мамину юбку спряталась и убежала. Артём даже головы не поднял.
Дети тебя видеть не хотят, говорю тихо. И я не хочу вновь бояться, что ты уйдёшь. Мне хватит смотреть на дверь, ждать придёшь или нет.
Я не уйду! шагнул ко мне, но я остановила рукой.
Ты уже ушёл. Просто не заметил.
Он завис на месте, сжимаются-расжимаются кулаки говорить нечего.
Я всё исправлю. Буду работать, буду дома, про Марину забуду
А дети забудут? спрашиваю. Артём не зовёт тебя на тренировки, Маша рисует только маму с бабушкой. Ты сам вычеркнул себя из нашей жизни.
Он хотел что-то вставить, но тут мама спокойным голосом позвала:
Маша, помоги мне посуду убрать!
Сигнал ясный ты не одна, держимся вместе.
Я спокойно посмотрела Илье в последний раз:
Уходи. Мы больше не твоя семья.
Он постоял, помедлил, а потом ушёл. Я закрыла дверь, и в квартире снова тишина, только дождь за окном.
************************
Прошло полгода. Жизнь потихоньку вошла в новое русло. Я сняла небольшую, но уютную квартиру рядом с работой. Время, что тратила на дорогу, теперь было для нас с детьми: читали вместе перед сном, решали задачки, просто были рядом.
Мама уехала к сестре, которая в другом городе, но каждый вечер звонок, разговор короткий, но душевный. Важно знать ты не одна.
Маша записалась в театральную студию. Репетирует, стихи читает, даже для нас спектакли устраивает снова горят глаза. Артём увлёкся шахматами, вечерами играем, хоть я чаще проигрываю, но зато вместе.
Жизнь идёт своим чередом не без проблем: то холодильник сломался, то двойка у Артёма, то Маша загрустила но справляемся все вместе.
Как-то вечером, после тяжёлого дня, возвращаюсь а у подъезда Илья. Сидит, яблоки крутит.
Хотел узнать, как вы, тихо говорит.
Мы в порядке.
Рад, с болью, но без претензий.
Лучше не приходи больше, и не злюсь, просто констатирую.
Только спрашивает выдохом, без надежды даже:
Ты меня простишь когда-нибудь?
Я задумалась, вспомнила и слёзы, и редкие счастливые дни, и сказала:
Я уже простила. Только возвращать то, что было, не буду.
Он кивнул, ушёл без лишних слов.
Я поднялась домой а там запах пирога, Маша наперебой про студию рассказывает, Артём над шахматами с мамой советуется.
Захлопнула дверь здесь уже тёплая, живая тишина. Больше ни боли, ни ожидания. Только мы: я, Маша и Артём.
Теперь это наша жизнь. И это главное.
