Мы часто вспоминаем, как всё то начиналось в старой московской квартире, где я, Аграфена, жила с мужем Дмитрием. Я сидела за столом, листала телефон, когда он, уже у входной двери, собирался вновь уйти.
К Лере? спросила я, пытаясь удержать взгляд.
Нужно коечто помочь, бросил он, не глядя на меня.
Я закатила глаза, отложила телефон и спросила:
Не часто ты туда ходишь? Уже сколько раз за неделю?
Он морщится, отмахивается рукой.
У Леры сломалась стиральная машинка, ей нужна помощь. Сама она не справится.
Раздражение, будто горячая волна, поднималось из желудка и охватывало всё тело.
Позови мастера, сказала я, вставая с дивана. Есть специалисты.
Это дорого, возразил Дмитрий, застёгивая куртку. А я помогу бесплатно. Что в этом плохого?
Дима, ты каждый день там, я подошла к нему, голос дрожал. Каждый божий день! То одно, то другое. Когда это закончится?
Он уже стоял у двери, готовый уйти.
Она одна с детьми, сказал он, пытаясь объяснить. Я не могу бросить её. Понимаешь?
Слова вырвались, как крик:
А меня ты можешь бросить? Дома ты почти не бываешь!
Не преувеличивай. Поговорим, когда вернусь, ответил он, и дверь хлопнула.
Я осталась в тишине, слыша, как крики моих мыслей глушат тишину квартиры. На кухне в раковине возвышалась гора немытой посуды. Я открыла кран, выдавила мыло на губку, и тарелка с глухим звоном ударилась о край.
Год целый год прошёл с того дня, как Валерия погибла в автомобильной катастрофе, я вспоминаю, пока шипит вода. Я тогда жалела Леру: двое малышей, никакой опоры. Дмитрий и Валерия были школьными товарищами, почти братьями. Помочь он обязан был, я это понимала.
Но помощь превратилась в постоянное присутствие. Дмитрий стал будто живёт у Леры: чинил кран, менял лампы, возил детей в поликлинику, привозил продукты, покупал одежду, оплачивал секции. Всё это оплачивалось из наших совместных средств, а у нас самих детей не было. Мы жили в крошечной однушке, мечтали отложить деньги на большую квартиру, завести ребёнка. За год эти сбережения испарились, как пар, в пользу Леры и её детей.
Я швырнула губку в раковину, пена разлеталась по стенкам, и меня охватывало белое бешенство. По вечерам я оставалась одна, а он в доме Леры, помогая, поддерживая, играя с её детьми. Я пыталась говорить с ним, но он отмахивался, назвав мои слова пустой ревностью, утверждая, что просто помогает вдове друга. Друг, конечно, давно уже не живёт.
Однажды, около девяти вечера, я сидела за компьютером, заканчивая отчёт, когда Дмитрий ворвался на кухню с чайником.
Всё починил! крикнул он, словно победитель. Шланг был пережат, теперь всё работает. Дети радовались! Тимка и Лизка такие забавные. Мы сыграли в футбол во дворе, а потом Лера накрыла блинами со сгущёнкой
Я слушала, как его голос превращался в монотонный шум. Он подал мне кружку чая.
Ты меня слышишь? спросил он.
Угу, буркнула я.
Да ты вообще не слушаешь! обиделся он. Я рассказываю, а ты…
Дим, я работаю, сжала зубы я. Нужно закончить отчёт.
Всегда занята, пробормотал он и ушёл.
Каждый раз, слыша имя Валерия, её детей, их совместные игры, их блины, меня охватывало ощущение, будто у Леры настоящий дом, а у нас лишь место ночёвки.
Месяцы тянулись бесконечно. Он часто оставался у Леры до ночи, возвращаясь уставшим, но счастливым, рассказывая, как дети радовались, как Лера благодарила. Я молчала, уже не желая спорить.
Однажды за ужином, когда я разогревала магазинные котлеты с гречкой, он, ковыряя вилкой, заметил:
У Леры сегодня борщ был настоящий, с мясом, со сметаной.
Я подняла взгляд, и в груди сжалось.
Дим, я весь день на работе, ответила ровно. Нет времени варить борщ.
А у Леры находят время, продолжил он. Квартира её всегда чиста, дети, конечно, вечно в беспорядке, а у неё чистота. Она молодец, честно.
Я положила вилку, аппетит исчез.
И детей воспитывает одна, восхищённо добавил он, качая головой. Справляется, вот это сила воли.
Я встала, унесла тарелку в раковину. Всё это раздражало меня до предела.
С того вечера ссоры стали частыми. Он всё восхвалял Леру: как вкусно готовит, как убирается, как воспитывает детей. Я кричала, что устала слушать, он обижался, уходил, а потом возвращался, и всё повторялось.
Я начала задерживаться на работе, чтоб не возвращаться в квартиру, где муж либо отсутствовал, либо говорил только о Валерии. Я сидела за компьютером до ночи, пила кофе в одиночестве, разговаривала с коллегами о всём, кроме своей жизни.
Вернувшись домой около полуночи, я увидела, как Дмитрий сидит за столом и ест пельмени.
Дома нечего есть, сказал он, глядя на свою тарелку. Пришлось готовить пельмени. А у Леры в холодильнике всегда еда: котлеты, салаты, супы. У нас же пустота.
Чтото внутри меня лопнуло, как слишком натянутая струна. Я шагнула вперёд.
Иди к ней! закричала я. Там тебе так хорошо! Оставь меня в покое!
Он замер с вилкой в руке, пельмень упал обратно в тарелку.
Яна, что с тобой?
Я устала! почти задыхаясь, я кричала. Устала слушать про её борщи, про её детей, про то, какая она молодец! Если ты так заменяешь мне друга, возьми на себя роль её мужа! Тебе с Лерой лучше? Иди живи там!
Он встал.
Успокойся, я просто помогаю ей. Миша был моим другом, я обязан
Лицо его побледнело.
Ты обязан мне! прервала я. Своей жене! А не ей! Пожалуйста, пойми, мне жалко Леру, но я больше не могу слышать её имя каждый день. Я живу с призраком в нашей квартире, потому что ты здесь только телом, а душой с ней!
Он попытался подойти ближе, но я отступила.
Тогда откажись сейчас! Скажи, что больше не поедешь к ней, что мы восстановим семью. Скажи.
Он молчал, растерянный. В его глазах я увидела ответ: он никогда не откажется от Леры.
Всё ясно, повернулась я и пошла в прихожую, схватив куртку.
Куда ты? крикнул он, пробега
Переночую у мамы, открыла дверь. А к утру тебя здесь не будет. Собирай вещи и уходи. Надеюсь, у Леры найдётся место для тебя.
Стой! возразил он, но я уже выскочила, а дверь с грохотом раздалась по всему подъезду.
Через несколько дней я подала на развод. Квартира принадлежала мне, у него осталось лишь несколько вещей, которые он забрал в тот же вечер, оставив ключи на полке в прихожей.
В зале суда было тихо и прохладно. Я сидела на деревянной скамье, ожидая своей очереди. Напротив меня оказался Дмитрий, но рядом с ним уже сидела Валерия с двумя детьми, молча прижавшимися к матери. Лера держала за руку Дмитрия, их пальцы переплелись.
Он покраснел, заметив мой взгляд, но не отпустил её руку.
Настала наша очередь. Печати в паспортах, подписи на бумагах всё завершилось. Мы уже не были мужем и женой.
Выходя из здания, я обернулась. Дмитрий шёл к машине с Валери
ей и детьми, а Лера несла мальчика на руках. Они выглядели как настоящая семья.
Я повернула в другую сторону. Внутри меня не было ни боли, ни обиды, лишь облегчение. Я рада, что ушла вовремя, что не дала себе умереть в этих отношениях, не ждала, когда всё окончательно развалится.
Теперь я свободна. И это было лучшее решение в моей жизни. А дальше? Пусть дорога будет, как укажет судьба
