«Невестка даже не скрывает, что терпеть меня не может»: она позвонила мне и заявила, что я рушу её брак с Димой
Я, Надежда Ивановна, обычная женщина шестидесяти лет, мать единственного сына. Всю себя ему отдала, растила одна — муж ушёл, когда Диме два годика было. Работала в поликлинике медсестрой, ночами дежурила, чтобы у ребёнка всё было: и форма школьная, и тетрадки новые, и ужин горячий.
Сын вырос хорошим человеком — добрым, отзывчивым. Горжусь им. Только теперь мне кажется, что ради этой женщины он всё это в себе растерял. Она меня не просто не уважает — она открыто ненавидит. Жена его — Светлана.
С первого взгляда она мне… не понравилась. Слишком наглая, слишком высокомерная. Когда Дима впервые привёл её знакомиться, я сразу почувствовала — что-то не так. Взгляд холодный, манера держаться — будто она тут королева. Глаза большие, тёмные, смотрят свысока, улыбки ни капли. Но я подумала: «Ладно, может, это я предвзята. Сын влюблён — надо попробовать принять».
Пошли в кафе пообщаться. И тут я всё поняла. Она официанта на глазах у всех отчитала, десерт обратно отослала — мол, «для инсты не годится». Разговаривала так, будто все вокруг ей должны. А одета была… комбинезон короткий, всё напоказ, декольте чуть ли не до пупка. И это на встречу со свекровью! Еле сдержалась, чтобы не вытащить Диму поговорить.
Списала на нервы, на первое впечатление. Но нет. После свадьбы стало только хуже. Дима перестал звонить. Я не лезла, но скучала. Через месяц не выдержала — сама набрала. В трубке — лёд. В другой раз, когда он звонил, я отчётливо слышала Свету на фоне: «Брось трубку, хватит с ней говорить!». И не шепотом, а специально громко.
Не хотела скандалить, но спросила у Димы — в чём дело? Он вздохнул: мол, у Светы травма. В юности роман был, беременность, парень её бросил… Ребёнка потеряла. Потом к психологам ходила. Говорит, сейчас всё нормально, просто она мнительная. А я чувствую — это не мнительность. Это злость. Настоящая, звериная.
Через пару дней Света сама мне позвонила. Орала. Обвиняла во всём: что я сына на неё настраиваю, что семью их разрушаю, что в их жизнь лезу. Я в шоке. Я?! Та, что всю жизнь на него пахала, одна его подняла, теперь — враг?
Дима, как всегда, молчал. Только повторил своё: «Мама, я взрослый, у меня своя семья». А я кто тогда? Пустое место? Та, что родила, вырастила — теперь даже позвонить не имеет права?
Живут они в её квартире. Трёшка, евроремонт. Света любит упомянуть, что это она сама купила. Ну да, жильё — аргумент серьёзный. Но разве из-за квадратных метров сын должен мать забывать?
Я ничего не требую. Не прошу денег, не напрашиваюсь в гости. Просто хочу остаться частью его жизни. Узнать, как дела, приехать иногда, обнять. Разве это преступление?
Иногда думаю — Света просто ревнует. Не к Диме, а к моей роли в его жизни. Хотя какая уж там роль — от былой близости ничего не осталось. С ней он смеётся, шутит, а со мной — как с чужой.
Но я всё равно верю. Верю, что он очнётся, поймёт — нельзя так, нельзя вычёркивать мать, потому что жена сказала. Надеюсь, у них всё будет хорошо, что они осознают — любовь к матери не отменяет любви к жене.
Я своё дело сделала. Родила, вырастила, отпустила. Но всё жду. Что вспомнит. Позвонит. Обнимет. Не по обязанности. А потому что любит.
