Женщина жила в уютном доме под Казанью. Во дворе пестрели яркие цветы — пышные пионы и нежные ромашки. Это буйство красок могло закружить голову.
Она устроилась в старые садовые качели, закинув ноги на перекладину, и углубилась в книгу. В печи догорал пирог с вишней. Его сладкий аромат смешивался с запахом мяты, и казалось, будто сам воздух пропитан покоем.
Она всегда знала, когда он появится. В такие дни с утра замешивала тесто, придумывала новые начинки. Все эти картофельные запеканки и солянки её не вдохновляли — её стихия была в тесте, податливом и послушном в её руках.
Забавно. Раньше пироги пекла только бабушка. Теперь — она. И она, конечно, не бабушка.
Он никогда не планировал визиты. Просто наступал момент, когда он остро ощущал её нехватку. И тогда звонил уже по дороге.
У него не было ничего. Только прошлое: два развода, взрослый сын, переезд в Нижний Новгород, вещи в багажнике «Лады» и тяжёлые воспоминания, от которых он медленно отползал, как от края пропасти.
Познакомились банально — на свадьбе общего знакомого. Его втащил туда друг, её — подруга. Оба не хотели идти, поэтому сидели в стороне, как чужеродные элементы в этом веселье. Потом он вдруг пригласил её танцевать, купил у залетного продавца кричаще-алую розу и повёз её через полгорода.
И всё завертелось. И он испугался. Зачем ему снова мучить себя?
Но каждый раз, когда одиночество начинало душить, он садился в машину и ехал. Чтобы прижаться к её волосам и прошептать: «Ну, здравствуй…»
Он даже задумывался, что мог бы остаться здесь навсегда. Однажды сказал ей об этом. В её глазах мелькнула искра — и сразу погасла: «Как скажешь, как решишь».
А расставались они всегда мучительно. Он выходил за калитку, оборачивался, возвращался целовать её. Снова пытался уйти — и снова возвращался.
Жалеть ли, что встретились так поздно? Или радоваться, что встретились вообще?
А она наливала чай в гранёный стакан, резала пирог и садилась напротив. Ничего громкого. В его жизни были бури, страсть, бессонные ночи. А оказалось, что ему нужна именно эта тишина, пахнущая мёдом и смородиновым вареньем. Или яблочным. Или сливовым. И разговоры до рассвета. И мягкий изгиб её плеча. И её сонное «Привет…» в трубку, преодолевая километры.
Он не стал ждать выходных. Позвонил, как всегда, по дороге. Выключил телефон, прибавил музыку — и не услышал скрежет тормозов.
Она так и не узнает, что он ехал к ней навсегда.
Он так и не узнает, что глаза их дочки — точно такие же, пронзительно-синие.
