НАВСЯКИЙ СЛУЧАЙ
Вера смотрела на плачущую коллегу, как будто она была не её знакомой, а лишь тенью, внезапно наплывшей на серое зимнее утро. Пальцы скользили по клавишам, слова строчились сами собой, будто Вера ничего и не слышала.
Бездушная ты, эхом протянула Ольга Сергеевна, начальница отдела, чья крашеная челка стояла дыбом, как у вороны на ветру.
Я? удивилась Вера, едва заметив тяжесть взглядов.
Да если на сердце у тебя светло, не думай, будто у всех так. Видишь, Надежда бедная совсем расклеилась, толку нет жалеть, говоришь? Хоть бы совет дала, ну хоть что-то, раз у тебя хорошо.
Вера пожала плечами, натянуто улыбнулась.
Было у меня желание, лет пять назад, подсказать ей Тогда ещё Надежда приходила на работу с сиреневыми синяками, будто луна на закате. Вас тогда еще не было и не муж её обижал, сама падала, рукам-ногам покоя не давала. С его отъездом синяки исчезли. Это был третий как ветер унесло.
Я ей по-доброму сочувствовала, совет дала. Так потом ещё и виноватой осталась. Коллеги объяснили: Надежда лучше всех всё знает; я, мол, только огорчила. Разлучница, и всё тут. Шарахалась тогда по бабкам, привороты делала, теперь вот по психологам сижу, слушаю. Живёт сценарием, только имена разные.
Так что, увольте платочки протягивать не стану.
Всё равно, Вера. Ольга вздохнула, зачесав затылок.
На обед все жались вместе за столом: обсуждали Надеждиных бывших, этим мужчин без лица, и их алименты, которые худо выбьешь даже через суд.
Вера молча доедала супчик, залила кофе, отошла прочь, проверять ленту «ВКонтакте», отдыхать от чужих бед.
Верочка тихо примостилась рядом смешливая Танюша, добрая румяная. Но в этот раз она выглядела кислой, как простокваша, неужели тебе совсем-совсем не жаль Надю?
Таня, ну чего вы ко мне пристали?
У нее просто Василий есть! сказала пронзительница Ирина, проходя мимо. Вот если бы не было дома Василика посмотрели бы мы, каково одной на руках дитё, ни копейки лишней, никого рядом. Алименты с такого «папаши» как с барана молоко.
Сама плохого выбрала, сдержанно заявила Татьяна Ивановна, суровая старейшина коллектива, баба Таня, как все звали её в коридорах. Правильно Вера говорит. Надя всю жизнь плачет, только от мужчин всё хуже да хуже.
Вокруг плачущей Надежды собрались коллеги, советовали, перекликались.
И вот наконец её «сила и независимость» решила проявить чудо. Позвала маму из нижегородской деревни та помогала с малым и с бывшим, а сама Надя нарастила челку, добила на лбу стрелки, вывела брови суровой нитью, ресницы посадила такие, что голуби повелись бы, если б не уговорили кольцо в нос не ставить.
Ничего-ничего! ободряли девчонки, увидишь, он ещё к тебе приползет.
Не приползёт, бормотала Вера себе под нос, но слова расслышали подвыпившие сотрудницы, начали требовать объяснений.
Не приползёт, объясняла она, и жалеть не станет. А Надежда найдёт себе еще такого же, не сегодня, так завтра.
Тебе легко, твой Василий кремень.
Кремень? засмеялась Вера, золотой человек! Не бьёт, не пьёт, меня обожает!
Да уж, закатили глаза, все они одинаковы
Гляди, уведут! смеялись.
Не уведут! уверенно отмахнулась Вера.
Вскоре вино хлынуло в головы коллектива; атмосфера заиграла электричеством. Спорили, кто в кого влюбится и кого уведёт.
А поехали к тебе, Вера, взглянем, устоит ли твой Василий! Сможет ли выдержать такую бурю красоты?
Поехали, ухмыльнулась она.
Татьяна Ивановна, вы с нами?
Нет, дом мой Михаил ждет. А вы в гости бегите, улыбнулась та.
Выпрыгнули на улицу гурьбой и вот уже на кухне у Веры пекутся пирожки, бурлит чайник.
Быстренько приготовим что-нибудь! Василий, верно, задерживается, а мы метнем ему к столу!
Не старайтесь, он голоден редко, к еде признается мало. Всё равно скоро приедет, говорила Вера.
Девушки загрустили, потянуло домой. Остались Надя, Оля и Танюша. Сидели, пили чай на уютной кухоньке, тихо ждали незнакомого «Василия».
И тут, словно затянувшийся день свернулся в одну тень в прихожей раздался шум.
Василий, Васенька, котик мой золотой! закудахтала Вера.
Женщины притихли оказалось, вошел молодой красивый парень.
Вот, знакомьтесь, это Дениська!
«Какой ещё Денис?» кричал в глазах у каждой вопрос, но никто не решался спросить вслух.
Сын мой, Денис. Василий как поживает, Динечка?
Спит, мам. Кот теперь отдыхает, два дня бегать не будет после операции, швы лижеть не давай.
Женщины густо покраснели.
Ой, пожалуй, пойду, собрались уходить.
Стоп, а с Василием я ведь не познакомила! Вера смеётся. Пойдемте, тихо он только-только отходит от наркоза. Кастрацию вчера пережил бедняга, всё шторки метил.
Они увидели: на подушке спит ленивый полосатый кот, повязка на пузе, хвост пушистый.
Вскрикнув, коллеги выскочили в коридор.
Вера, так это же кот!
А вы думали муж? Ага, вы сами придумали себе моего «Василия». Я просто сказала, что у меня дома есть самый добрый мужчина; договорить не успела додумали и поверили.
Ну а муж?
Да какой там Коротко была замужем, романтика, клавиши, любовь, дочитаться не успели трещина пошла. Дениса родила, родители помогали. Второй раз попыталась к тридцати, но на детище моё косо смотрели, планировали наследника, но не моего сына. Развелась, осталась с Денисом.
В третий раз ухажер был страстный, аж под глаз поддал от любви. Но Дениска мастер дзюдо, с шести лет тренируется на кухне приёмы отрабатывали. Научил меня кое-чему отправила ревнивца через всю комнату.
Осталась с сыном, да с котом. В кино схожу с Василием, рыбу ему приготовлю, он доволен я тоже.
Денис теперь женат, а я свободна, живу, как хочется. И не нужны мне лишние отчёты и кольца.
Вот так.
Денис поначалу не понимал, спрашивал: почему мы все вместе не живём? А зачем? У каждого свой путь. Кто-то с мужем неразлучен как мой брат и жена, те тридцать лет вместе, будто корнями срослись.
А я как умею: мне с Василием уютно, и этого достаточно.
Да, милый, глаза открываешь? Я же предупреждала перестань кричать по ночам и метить шторы, а не то тебя, как сегодня, изукрашают.
Домой пошли сослуживицы, задумчивые, особенно Надежда.
Но не выдержала она одиночества через месяц уже любила нового кавалера, цветы тащили на работу вёдрами.
Вера с бабой Таней наблюдали молча, улыбаясь уголками губ.
Как Миша твой, Танечка? Поправился?
Да, Верочка, ничего Лапку проколол, но уже носится в огороде, прости господи, как на собаке заживает. Внуки уговаривали на выставку да к чему это, нам и просто так радостно.
А у Надежды очередное счастье. Кто животных заводит, а кто мужей
Ну, знаешь, как пойдёт. Может, в этот раз всё сложится.
Хоть бы
О чём шепчетесь?
О тебе говорим, Надежда. Пусть бы повезло, наконец.
Девчонки, не могу одна. Тяжело мне.
Да ладно тебе у всех своя дорога.
Вера вышла на парковку, а за ней донёсся голос Надежды:
Вер, если что, как с котами обращаться, подскажешь? Лучше кого брать, кота или кошку?
Иди, Надя, думай, а там видно будет засмеялась Вера.
Так, на всякий случайНа следующее утро, когда зимнее солнце робко бледнело за окнами офиса, Вера, как обычно, пришла раньше всех. Она сняла шарф, поставила кружку на подоконник и с улыбкой посмотрела на фотографию: на ней смесь шерсти и пушистых усов Василий, в обнимку с Денисом на старом клетчатом пледе.
Пока в коридоре расходились шаги, Вера набрала в телефоне короткое сообщение Надежде: «У меня есть лишний лоток и пара советов, если созреешь».
И пока коллеги привычно делили чужие жизни на кухне и в чатах, Вера набирала текст нового отчёта. Теперь её пальцы были лёгкими, сердце спокойно, мысли ясны. Иногда доброта это тёплая кухня, кот на подушке и умение не спасать того, кто ещё не выбрался сам.
С улицы донеслись весёлые голоса. Медленно оттаивали сугробы, и в этом спокойном ритме Вера вдруг поняла: иногда счастье это не буря чувств, а тёплая тень, упавшая на порог. И если кто-то когда-то тоже найдёт свою уютную тихую радость вот тогда всё действительно хорошо.
А пока новый день, новый кофе, старые шутки. И жизнь идёт дальше, как скользящий полосатый кот под ногами: тихо, уверенно, с мягкой победой за каждым поворотом.
