Пап, а можно пару месяцев пожить у тебя? спросил Юра, чуть запинаясь.
Можно, коротко ответил Сергей Васильевич.
Юра вырос в одинокой семье: родители развелись десяток лет назад, мать через пару лет вновь вышла замуж, а отец остался жить один. У него был жёсткий характер, почти невыносимый. Женщины в его жизни появлялись, но быстро исчезали. При этом он никогда не бросал сына: платил алименты, покупал всё, что нужно, и принимал участие в воспитании. Строго, помужски, без ласк, но с отеческой заботой.
Юра с ранних лет стал самостоятельным. После 11го класса пошёл работать, съехал от мамы в комнату общежития в Киеве и, спустя пару лет, женился на Аграфене, с которой дружил с школы. Они копили на первый взнос за квартиру, когда хозяин их комнаты вдруг объявил, что продаёт её. Нужно было подождать, пока сделка завершится. Юра решил попросить отца, чтобы пожить у него пару месяцев у Сергея Васильевича одна трёхкомнатная квартира, и он живёт один. Отец сначала замолчал, но потом сказал:
Можно, только тихо.
Спасибо, выдохнул Юра с облегчением.
Он знал, что отец человек замкнутый, любит тишину, скуп на слова и эмоции. Поэтому требование «тихо» не удивило его. Аграфена, уже на пятом месяце беременности, тоже ценила покой. Она не догадывалась, что «тихо» в понимании отца значило, что только они двое могут шуметь, а он у себя.
Сергей Васильевич просыпался в пять утра, громко шаркая тапками по дому, проходя «туалетваннаякухнякухнятуалетванная». В утренней тишине слышались лишь шорохи, глухие удары, крики: «Твою мать!». Ему было всё равно, что ктото ещё спит. «Если ктото не любит», думал он, «может уходить, я никого не зову».
Он также контролировал всё, что делали сын и невестка: телевизор выключать после девяти, потому что шум раздражает; жарить еду нельзя запахи мешают; экономить свет и воду он не богат, но знает, как живут.
Так шло неделя, пока Аграфена не попала в больницу. Через два дня к ней пришёл серый отец с пакетом фруктов.
Витамины ребёнку нужны, сурово протянул он.
Спасибо, Сергей Васильевич, ответила Аграфена.
Угу, кивнул он. Я пойду. Слушайся врача.
После выписки отец опять встаёт в пять, но теперь старается шуметь потише, пытаясь проявить хоть какуюто заботу. Он зовёт её позавтракать голосом, а потом молча берёт швабру и моет пол, ведь в её положении нужен отдых.
Квартиру они купили только через три месяца. Отец настоял, чтобы в новой квартире сначала сделали ремонт, а потом переезжали. Аграфена родила, когда ремонт был в полном разгаре, и им пришлось снова вернуться к дому отца. Свекровь и её родители навещали их пару раз, но Сергей Васильевич делал вид, что им не рад. Только к внучке его лицо смягчалось: улыбка появлялась, когда он смотрел на маленькую Варечку.
Каждое утро он забирал Варечку, давая Аграфене возможность отдохнуть после бессонных ночей. Он даже научился менять подгузники. Когда настало время переезжать в их собственную квартиру, Сергей, оттирая редкую мужскую слезу, сказал с тяжёлым видом:
Вы ещё молоды, чтобы жить вдвоём с ребёнком. Оставайтесь у меня, пока Варечка не вырастет.
Юра и Аграфена переглянулись в удивлении, а отец, отвернувшись, добавил:
Это всё старческая сентиментальность. Давайте сюда Варечку, собирайте вещи. Успеете ещё переехать, глупцы.
Паре казалось, что отец ждёт, когда они съедут, но всё оказалось иначе. Они решили остаться, ведь хорошо иметь рядом дедушку.
Сергей Васильевич, нежно поглаживая внучку, был счастлив, что в его жизни появился самый дорогой человек.
Всё будет хорошо, шепнул он, ведь у нас теперь есть маленькая радость.
