Мама, это для следующего семестра Алисы.
Мария положила пухлый конверт на поблекшую клеёнку кухонного стола. Сто тысяч рублей. Пересчитывала трижды: дома, в троллейбусе, у подъезда. Каждый раз выходило ровно столько, сколько нужно.
Елизавета отложила спицы и взглянула на дочь поверх очков.
Маша, вид у тебя только из бани, а не с работы. Чаю налить?
Не надо, мам. Я на минутку, спешу на вторую смену.
Кухня благоухала варёной картошкой и лёгким аптекарским душком то ли мазью Елизаветы от суставов, то ли каплями за четыре тысячи рублей, которых хватало ей недели на три. Плюс таблетки от давления, плюс обследования, которые обходились Марии в копеечку раз в квартал.
Алиска так радовалась, когда узнала о практике в банке, Елизавета бережно взяла конверт, будто это фамильная реликвия. Говорит, можно на приличную должность пробиться
Мария молчала.
Передай ей, что это последние деньги на учёбу.
Последний семестр. Пять лет Мария тащила это семейное счастье на своих плечах. Каждый месяц конверт для матери, перевод для сестры. Каждый месяц калькулятор минус квартплата, минус лекарства, минус вареники маме, минус обучение Алисы. А себе? Комнатушка в коммуналке, пальто шестого года выпуска и мечты о собственном жилье, давно упакованные в дальний угол.
Ещё когда-то Мария мечтала на денёк махнуть в Петербург. Просто так в Эрмитаж заглянуть, по набережной прошвырнуться. Даже начала копить, но внезапно у мамы случился сильный приступ, и все накопления растворились среди чеков из аптеки.
Ты бы отдохнула, доченька, Елизавета погладила её по руке. Нет у тебя лица с такими заботами
Отдохну. Скоро.
Это «скоро» Мария повторяет пятилетку: вот Алиса работу найдёт, мама стабилизируется, можно будет и о себе подумать. Скоро, скоро, вот-вот.
Диплом экономиста красный, между прочим Алиса получила в июне. Мария приехала на вручение, отпустив свою смену. Смотрела, как сестрёнка в новеньком платье, подаренном ею же, весело скачет на сцену и думала: теперь жизнь обязательно изменится. Вот Алиса заработает, и можно будет перестать изгаляться над скромным бюджетом.
Прошло четыре месяца.
Маша, ты не понимаешь Алиса устроилась на диване, поджав ноги в розовых пушистых носках. Я не пять лет корпела, чтобы вкалывать за копейки.
Пятьдесят тысяч не копейки.
Для тебя, может, и нет.
Мария едва не скрипнула зубами на основной работе у неё 42 тысячи, подработка даёт ещё двадцать, если повезёт с заказами. Шестьдесят две тысячи, из которых на себя разве что пятнадцать.
Алиса, тебе двадцать два. Ты бы уже хоть куда-нибудь устроилась.
Я устроюсь. Но не за полтинник в какой-нибудь торговый ларёк.
Елизавета гремела кастрюлями на кухне, делая вид, что ничего не слышит. Она так с самого детства выживала: уходит варить борщи, когда начинается ссора, а потом шепчет: «Машенька, не ругайся на Алиску. Она молодая, ещё не всё понимает»
Двадцать два года и всё ещё «не понимает».
Я не вечная, Алиса.
Ой, не драматизируй. Я разве денег прошу? Я просто ищу нормальное место.
Не просит формально. Попросит мама: «Машенька, Алисе на курсы нужно, английский подтянуть» «Маша, у Алиски телефон сломался, а резюме рассылать» «Маша, Алиса без пальто, зима на носу»
Мария отправляет, покупает, молчит. Такая у неё роль тащить. Все остальные считают это естественным положением вещей.
Ладно, я побежала, Мария встала. У меня вечером подработка.
Подожди, пирожков тебе заверну! донёсся из кухни мамино заботливое напутствие.
Пирожки были с капустой. Мария сунула пакет под мышку и выскользнула в холодный подъезд с характерным запахом кошек и затхлой старины. До остановки десять минут трусцой, потом маршрутка, восемь часов на ногах, потом ещё четыре за компьютером, если повезёт.
А Алиса будет «мониторить» вакансии, «искать себя», ожидая, когда Москва откроет для неё двери к ста пятидесяти тысячам и работе на диване.
Первая серьёзная стычка случилась в ноябре.
Ты хоть что-нибудь делаешь? Мария сорвалась, увидев сестру в прежней позе на диване, что и неделю назад. Хоть одно резюме отправила?
Три штуки. За месяц.
ТРИ?
Алиса закатила глаза, ткнувшись в телефон.
Ты не в курсе, как рынок труда работает. Конкуренция бешеная, надо ловить только правильные предложения.
Какие? Где платят за валяние на диване?
Елизавета выглянула из кухни, нервно вытирая руки о полотенце.
Девочки, может, хотя бы чаю попьём? Я пирог испекла
Мам, без меня, Мария потёрла виски третий день мигрень. Пусть только объяснит, почему я работаю на двух работах, а она ни на одной?
Машенька, Алиса молодая, она себя ещё найдёт
Когда? Через год? Через пять? Я в её возрасте уже пахала!
Алиса резким движением подняла голову.
Простите, что не хочу быть как ты замотанная лошадь, у которой кроме счётов и хлопот в жизни ничего нет!
Повисла тишина. Мария забрала сумку и ушла. В маршрутке она долгие минуты смотрела в темноту окна: «замотанная лошадь» вот оно, со стороны.
Елизавета позвонила на следующий день утешить:
Не обижайся на Алиску. Она сейчас просто переживает. Потерпи немного, Алёнка обязательно найдёт работу.
Потерпи. Коронное мамино слово. Потерпи, пока отчим бросит пить. Потерпи, пока Алиса превращается в леди. Потерпи, пока жизнь наладится. Вечное терпение.
Ссоры стали привычными, как борщ по воскресеньям. Каждый её визит начинался с попытки вразумить Алису, превращался в скандал, и заканчивался смс-извинениями от мамы.
Она твоя сестра, Маша. Пойми.
Да, зато я у неё бесплатный банкомат!
Мааашенька
В январе Алиса вдруг звонит сама, голос энергичный, словно её выпустили на свободу.
Маша! Я замуж выхожу!
За кого?
Его зовут Саша, мы встречаемся три недели. Он такой ну идеал, честно!
Три недели. Мария хотела отчитать о поспешности, но решила: пусть, хоть муж будет содержать, может наконец-то выспаться получится.
Наивная надежда рухнула на первом же семейном ужине.
Я всё уже распланировала! сияла Алиса, Ресторан, сто гостей, живая музыка! Платье на Кузнецком мосту уже присмотрела
Мария медленно опустила вилку.
И сколько это счастье стоит?
Ну где-то пятьсот, может, шестьсот тысяч. Но это ведь раз в жизни!
И кто платит?
Ну ты же понимаешь У Саши родители с ипотекой, мама на пенсии. Сестра, кредит возьми, пожалуйста.
Мария переглянулась с матерью. Елизавета потупила взгляд.
Серьёзно?
Машенька, затянула мама масляным голосом. Это же свадьба! Раз в жизни! Не место тут для экономии
А я, значит, должна влезть в кредит на полмиллиона ради «раз в жизни» человеку, который даже не попробывал найти работу?
Ты должна! Алиса хлопнула ладонью по столу. Семья обязана!
В голове воцарилась невиданная тишина.
Пять лет. Пять лет я тащила на себе ваше существование: Алискина учёба, мамины лекарства, ваши нескончаемые просьбы. Я работаю по два фронта без отпуска, у меня ни хрущёвка, ни халупа, последнее новое купила год с лишним назад.
Маша, погоди
Всё! С этого дня я живу для себя!
Она вовремя схватила куртку и выскочила на улице минус двадцать, но после скинутого с плеч мешка из долгов будто бы и не до стужи.
Телефон разрывался от звонков Мария сбросила оба номера.
Прошло полгода. Мария сняла маленькую однушку. Летом съездила в Петербург: четыре дня Эрмитаж, набережные, белые ночи. Купила себе новое платье. И ещё одно. И туфли.
О семейных новостях услышала случайно от школьной подруги, работающей в той же поликлинике, куда ходит мама.
Слушай, это правда, что у твоей сестры свадьба сорвалась?
Мария чуть не уронила кофе.
Чего?
Говорят, жених скрылся, как только понял, что денег не будет.
Кофе был горьким и просто великолепным.
Не знаю. Мы не общаемся.
Вечером Мария сидела на подоконнике своей новой квартиры и думала: совершенно не злорадствует. Только мирное, какое-то даже приятное ощущение вот она, свобода. Больше не лошадь, да и не банкомат.