Зимой Валентина, устав от одиночества, решила продать свой старый коттедж в деревне и перебраться к сыну. Давно её подгоняли сноха и внук, но она цеплялась за прежний уют, пока не пережила лёгкий инсульт. После восстановления она осознала, что жить одной в отдалённой деревушке, где нет даже фельдшера, уже слишком опасно. Дом она продала, оставив почти всё новому хозяину, а сама пересела к сыну.
Летом семья сына, живущая на девятом этаже многоквартирного дома, переехала в только что построенный коттедж, спроектированный самим сыном.
Я рос в доме с земельным участком, гордо сказал он, и теперь построю такой же для своей семьи.
Дом получился двухэтажным, со светлыми комнатами, просторной кухней и ванной, в которой вода напоминала бирюзовый морской прибой.
Прямо как на пляже, подмигнула Валентина.
Недостаток только один: комнаты Валентины и её внучки Зои расположились на втором этаже, а пожилой женщине каждую ночь приходилось спускаться по крутой лестнице в туалет.
Хотелось бы, чтоб не пришлось падать со сна, шутливо говорила она, держась за поручни.
С внуком и снохой у Валентины быстрые отношения, а Зоя, будучи уже почти подростком, почти полностью жила в интернете, так что она почти не мешала никому.
Главное не учить никого, молчать побольше и видеть меньше, напоминала она себе.
Утром все отправлялись на работу и учёбу, а Валентина оставалась с собакой Барсиком и кошкой Муркой. В доме тоже водилась черепаха, которая забиралась на край круглого аквариума, вытягивая шею, как будто пыталась увидеть, что происходит за стеной. После того как Валентина накормила рыбок и черепаху, позвала Барсика к чаю. Пёс, умный чаучау, тихо сидел у двери, глядя на неё карими глазами, будто бы ожидая лакомство.
Пойдем, чай попьем, говорила она, вытаскивая из шкафа коробку с детскими печеньями. Барсик обожал их, а Валентина, зная, что у этой породы нужен особый рацион, покупала именно такие печенья, предназначенные для малышей.
С готовкой обеда и наведённым порядком Валентина вышла во двор к своему огороду. Привыкшая к сельским работам, она продолжала вспахивать грядки. Однажды ей бросилась в глаза соседняя территория, скрытая высокой изгородью, где в одном месте за домом не было никакого забора. Сын построил там невысокий декоративный забор, а старика, в поношенной шляпе, Валентина видела лишь издалека, когда тот уходил в сарай или гараж.
Через несколько дней, убирая внукову комнату, Валентина подошла к окну, раздвинула шторы и увидела, как к малинному кусту медленно подходит старик, опустив голову, и садится на старое ведро. На нём была потёртая рубашка без определённого цвета, а в утреннем сентябре уже уже было прохладно, и он периодически кашлял, вытирая глаза рукавом.
Кашляет и раздетый ходит, подумала она, и тут же заметила, что старик заплакал.
Сердце у неё дрогнуло.
Что случилось? Нужно помочь? бросилась она к двери, но громкий крик, доносившийся из окна, заставил её остановиться.
Значит, он не один, сделала вывод Валентина и снова посмотрела в окно. Старика явно звали, но он не отзывался, сидел в той же позе, а ветер шевелил его седые волосы и сгорбленные плечи. Валентина ощутила, как в груди проскользнула жалкая щепка сочувствия: одиночество в семье бывает ужасным.
Что же надо сделать, чтобы человеку стало легче? размышляла она, пока продолжала работать в огороде, присматриваясь к соседям. Через небольшой забор иногда замечала старика, который весь день не сидел в доме, а то сидел в сарае и пилотировал какойто инструмент.
Однажды, прислушавшись к его голосу, Валентина услышала:
Эх, бедные птицы, летаете, пока тепло. А когда холод, вас в клетку запирают и забывают кормить. Я тоже в клетке. Куда деться? Кому в старости нужны?
Эти слова заставили её задуматься, насколько тяжело старикам в одиночестве.
Вечером за ужином она спросила сноху о соседях.
Раньше там жила семья. После смерти хозяйки её муж, Пётр Иванович, остался жить с сыном. Несколько лет назад сын женился и привёл жену. Пока Пётр работал, мы ничего не слышали. После выхода на пенсию начались крики. Сноха никогда не работала в их огороде, а Пётр всё делал сам, ходил в магазин, возил внучку в садик, в школу. Сейчас девочке шестнадцать, она учится вместе с нашей Зоей. Так что дед теперь не нужен.
А сын?
Тихий, интеллигентный, не может возразить. Так воспитали всю семью, ответила сноха.
В наше время так плохо, вздохнула Валентина. Я завидовала тем, у кого муж готов был защищать жену от любого.
Да, такой муж может и жену убить, если потребуется, вставил сын, слушавший их разговор.
Ночью Валентина не могла уснуть. Воспоминания о прошлом били её, и каждый раз, когда они возвращались, она брала листок и рисовала дверь на берегу озера: тяжелую, железную, с выброшенным на дно маленьким ключом. Она шептала себе: «Никто никогда её не откроет».
В её голове всплыл разговор с бывшим мужем, который грозил её убить и зарыть под яблоней. Страх заполнял каждую клеточку сознания. Валентина привязывала простыню к дверной ручке, вставляла кочергу в ножку кровати, чтобы проснуться, если ктото попробует открыть дверь. Она делала это не ради себя, а ради маленькой Зои.
Утром, когда погода просияла, она пошла в магазин за хлебом. На прилавке продавец уговаривал покупателя, что хлеб свежий, но тот возразил, указывая на твёрдую корку. Валентина подошла, взяла батон в руки и заметила, что он явно вчерашний.
Вы меня вводите в заблуждение, сказала она. На свежем хлебе всегда есть мягкая корка, а здесь она уже подсохла.
Продавец сменил товар, отдал деньги, а Валентина купила свежий батон у другого продавца. На крыльце стоял пожилой мужчина и поблагодарил её за поддержку.
Вы наш сосед? спросил он. Я Пётр Иванович, живу рядом. Знаю ваших Олега и Катю, они часто в огороде работают.
Да, я мама Олега, недавно переехала сюда, ответила Валентина.
Олег говорил, что вы из Сибири, удивился он.
Жила одна, здоровье уже не то, поправила она.
Хлеб пахнет замечательно, хотите кусочек? протянул он.
Спасибо, я ведь на диете, свежий хлеб беру для детей, ответила она.
Разговор перешёл к урожаю, погоде, ценам на рынке. Валентина пригласила Петра Ивановича на чай.
Приходите, будем пить чай, сказала она, чуть смутившись его отказом.
Он согласился, и они зашли в её небольшую гостиную. На стенах висели вышитые бисером картины, на подоконниках стояли цветы, а в креслах были вязаные чехлы всё говорило о теплом доме. Пёс Барсик лежал у двери, наблюдая за гостем, но не рычал, как обычно, когда приближался незнакомец.
Они поговорили о том, как тяжело старикам в одиночестве, о прошлом Петра, который был директором крупного завода и теперь оказался без поддержки. Валентина рассказала, что её внук готовит картошку уже в субботу, а Пётр улыбнулся и сказал, что в этом году они тоже начнут копать.
С этого дня жизнь Валентины обрела новый смысл. Утром она готовила завтрак, потом шла в огород, где Пётр Иванович уже ждал, махал ей рукой и принимал от неё маленькие угощения. Он смущался, но радовался вниманию.
Накануне Пётр сообщил, что его сын уезжает в Сочи на отдых. Валентина обрадовалась и сказала:
Пусть едут, отдохнут. А нам уже пора возвращаться в дом, в холодную зиму в сарае ночевать нельзя.
Позднее она услышала, как Пётр выходит из машины, закрывает калитку и улыбается. Она подумала, что, может, он всё ещё один.
Ночью она не могла спать, мысли о том, как дети часто забывают стариков, крутятся в голове. Она вспомнила телепередачу о знаменитой телеведущей, у которой сын даже не приехал к ней в последний час жизни. Пётр Иванович, будучи когдато уважаемым директором, теперь оказался в такой же позиции.
Через месяц Пётра выписали из больницы. Валентина каждый день навещала его, принося еду, ведь «чтобы жить, надо есть», часто повторяла она. Он рассказал, что дарственная на дом и доверенность на пенсию требуются, иначе его сын останется без крыши. Валентина пообещала помочь, сказав, что у её детей есть квартира, и они могут переселиться, а Пётр сможет жить спокойно.
Так, шаг за шагом, Валентина нашла в своей новой семье смысл и заботу, а Пётр Иванович, получив поддержку, начал улыбаться чаще, уже не чувствуя себя забытым в своей старой клетке.
