Маргарита Николаевна, познакомьтесь. Это Ярослава, новая сотрудница. Будет работать в вашем отделе.
Я поднял взгляд от монитора и увидел девушку, совсем юную, может, чуть за двадцать. Русые волосы собраны в аккуратный хвост, на лице открытая, чуть робкая улыбка. Ярослава мяла на груди тонкую папку с бумагами, словно ищет в ней защиту.
Очень приятно познакомиться, девушка едва кивнула. Очень рада, что меня приняли. Буду стараться изо всех сил.
Начальник, Сергей Валентинович, уже было направился к выходу, но задержался в дверях.
Маргарита Николаевна, вы у нас ветеран логистики, двадцать лет на одном месте. Введите Ярославу в курс дела: база, маршруты, работа с перевозчиками всё. Через месяц должна справляться сама.
Я кивнул, внимательно разглядывая новенькую. Двадцать три года… Такая бы у меня могла быть дочь, если бы когда-то судьба сложилась иначе. В свои пятьдесят пять я уже давно смирился, что семьи не сложилось только работа, двухкомнатная квартира с геранью на окне и кот Пушок.
Присаживайся, я указал на соседний стол. Сейчас разберёмся.
В первую неделю Ярослава постоянно путала номера перевозчиков, забывала записывать данные в журналы. Я, сдерживая раздражение, терпеливо поправлял, снова объяснял, рисовал карандашом схемы на обрывках бумаги.
Смотри, вот здесь ты написала Нижний Новгород, а груз идёт в Новосибирск. Представляешь, сколько километров разницы?
Ярослава краснела до ушей, извинялась и спешила исправлять. Потом снова ошибалась, только уже в другом поле.
Неделя спустя стало заметно легче. Ярослава всё схватывала на лету, записывала в старенький блокнот с зайцами на обложке каждое моё слово.
Маргарита Николаевна, а почему мы с тем перевозчиком больше не работаем? У них же вроде выгодные цены.
Потому что дважды срывали сроки. В этом деле важнее честное имя, а не скидка. Запомни.
Она кивала и делала пометку в блокноте. А потом вдруг спросила:
Это вы пирожки печёте? От вашей коробки так вкусно пахнет.
Я усмехнулся. На следующий день принес с собой побольше пирожков с картошкой и укропом. Ярослава в обед уплетала их с таким удовольствием, будто не ела ничего лучше.
Моя бабушка так умела, она бережно собирала крошки. Ушла два года назад… Очень по ней скучаю.
Я невольно положил руку поверх её тонкой кисти. Ярослава не отдёрнула руку, а наоборот, благодарно улыбнулась.
Потом я принёс шарлотку, домашнее печенье, даже медовик он ей показался самым вкусным в жизни. Я удивлялся себе: всё выпекал больше, чтобы угостить Ярославу. В груди разливалось давно знакомое теплом, будто кто-то вновь впустил весну.
Маргарита Николаевна, можно спросить совет? Не по работе.
Конечно.
Парень зовёт замуж. Мы встречаемся только полгода. Думаете, рано?
Я отложил бумаги, посмотрел на неё внимательно в её взгляде тревога.
Если сомневаешься рано. Когда встретишь “того самого”, вопросов не будет.
Ярослава облегчённо вздохнула, будто я снял с неё тяжёлый груз.
К третьей неделе она уверенно вела переговоры с перевозчиками, сверяла маршруты, исправляла чужие ляпы. Я смотрел и чувствовал тихую гордость получилось, вырастил.
Вы мне как мама, как-то сказала Ярослава. Только намного добрее. Мама меня всё ругает, а вы всё время поддерживаете.
Я быстро отвернулся к окну.
Работай давай, буркнул я.
Но до вечера улыбка слезть с лица не могла так тепло стало на душе.
Ярослава расцвела за месяц, знаю толк в людях. Она заговаривала уверенно, заявки обрабатывала быстро, в базе разбиралась профессионально моя ученица превзошла ожидания.
В пятницу на утреннем совещании Сергей Валентинович был мрачен. Сидел во главе стола, мял в руках карандаш, прежде чем заговорить.
Тяжёлая ситуация, посмотрел на всех с прищуром. Рынок провалился, три крупных клиента ушли к конкурентам. Приняли решение сокращать штат.
Я переглянулся с коллегами. Как бы ни называли красиво, ясно: кого-то уберут.
В течение месяца пойдут решения по каждому отделу, сказал начальник. Но пока работаем, как работали.
Я вернулся к своему рабочему месту и бросил взгляд на Ярославу она смотрела в монитор, но пальцы еле слышно дрожали на клавиатуре.
Пятьдесят пять лет. Я прекрасно знал арифметику: самая высокая зарплата, огромный стаж, приличное пособие. Готов был: меня лучше всего уволить. Пенсия вот-вот, сбережения есть, ипотека выплачена.
А вот Ярослава… Она ведь так старалась. Стала молчаливой, больше в обед не болтала, пироги не просила, а если что и спрашивала то сквозь меня, будто в стену.
Ярослава, что случилось? спросил я, присев на краешек её стола. Из-за сокращения переживаешь?
Она вздрогнула, улыбнулась как-то натянуто.
Да нет… Просто устала немного.
Я видел врёт. Жаль девчонку. Только устроилась и сразу такая подстава.
Две недели длились будто в тягучем, напряжённом марте. Коллеги шептались у кофемашины, спорили, кому выпадет “чёрная метка”. Ярослава работала молча, сосредоточенно, а иногда бросала на меня странные взгляды, но я списывал на общее беспокойство.
В четверг после обеда на экране замигало сообщение: «Маргарита Николаевна, зайдите в кабинет директора».
Я поднялся, пригладил пиджак. Вот и пришло: двадцать лет и на выход. Надо достойно встретить.
Открываю дверь и на стуле у Сергея Валентиновича сидит Ярослава. Прямая спина, аккуратно сложенная на коленях папка, выражение лица железная маска.
Присаживайтесь, кивнул начальник, обсудим серьёзный вопрос.
Я села, бросая взгляд то на него, то на Ярославу. Она ни разу не встретилась со мной глазами.
Ярослава тщательно работала, начал Сергей Валентинович, и выявила ряд серьёзных ошибок в вашей работе, Маргарита Николаевна.
Я не сразу поняла сказанное. Ярослава, её блокнот, и вдруг ошибки. Та самая Ярослава, что ела мои пирожки и спрашивала совета о браке.
Я проанализировала документы за последние восемь месяцев, Ярослава обратилась только к начальнику, меня игнорируя. Обнаружила одиннадцать серьёзных расхождений: неправильные коды маршрутов, несоответствия в накладных, путаница с датами.
Она раскрыла папку на листах жёлтым маркером аккуратно выделены строчки. Я сразу узнал свой почерк на некоторых полях.
Считаю, что с этим участком справлюсь лучше, говорила Ярослава ровно, как будто отчитывалась перед комиссией. Маргарита Николаевна прекрасный специалист, но возраст сказывается. Мне проще, зарплата ниже, результат выше. Это выгоднее фирме.
Начальник откинулся на спинку кресла, тихо постукивая пальцами.
Маргарита Николаевна, что скажете?
Я поднялся, взял бумаги, пролистал. Всё те же расхождения и ни одной настоящей ошибки.
Оправдываться не стану, вернул бумаги. За двадцать лет я понял: невозможно всё делать по правилам, когда система буксует. Главное результат. Товары приходят, клиенты довольны, фирма в плюсе.
Такие промахи могут разрушить компанию! Ярослава вспыхнула, и в голосе впервые зазвучало явно что-то большее, чем дежурная сдержанность. Я же хотела помочь!
Сергей Валентинович усмехнулся. Не зло устало, с опытом.
Знаете, Ярослава, нам не нужны сотрудники, которые готовы подставить коллегу ради выгоды.
Ярослава побледнела.
О этих так называемых ошибках я прекрасно знал, продолжил начальник. Это опыт. Маргарита Николаевна защищала компанию так, как может лишь человек с большим стажем. Да, не всё по протоколу, но зато всё работает. Разница вам пока не понятна.
Ярослава судорожно сжала подлокотники стула.
Две недели и на выход, громко хлопнул папкой начальник. Заявление у меня на столе к вечеру.
Пожалуйста… голос у Ярославы дрогнул. Мне нужна эта работа… У меня ипотека, только устроилась…
Надо было думать раньше. Свободны.
Ярослава поднялась, из рук выскользнула папка, бумажки рассыпались по полу. Она собирала их, прижав плечи к ушам, так, чтобы никто не видел мокрого лица. Дверь за ней закрылась очень тихо.
Вот так, Маргарита Николаевна, вздохнул Сергей Валентинович. Подсидела бы тебя девочка, чуть не прокатила… Змею пригрела.
Внутри у меня было пусто.
Работаешь, пока фирма не закроется, добавил он. Такими, как ты, разбрасываться не будем. Ясно?
Я кивнул и вышел.
Ярослава сидела за своим столом, хмуро уставившись в монитор. Когда я проходил мимо, она посмотрела взгляд тяжёлый, колючий, обиженный. Я не стала оборачиваться, включил компьютер и открыл программу. Пирожки в контейнере так и остались нетронутыми до самого вечера.
Теперь я уверен: если добро без границ зло этим обязательно воспользуется. Очерчивать границы надо вовремя.
