Вернулся я домой сегодня неожиданно рано, даже сам не ожидал. В участковой больнице отменили приём терапевт заболел. Решил не терять время, а пораньше заняться ужином, да спокойно побыть дома, как раньше бывало.
Дверь открыл осторожно, чтобы не разбудить Любовь вдруг отдыхает. Но не отдыхала она. До меня с кухни доносились голоса.
Больше так не могу, Оля. На мне каждую субботу такой груз, говорил мой брат Игорь, голос усталый, будто больной.
И что ты хочешь? Чтобы взять и рассказать ей всё? ответила сестра Ольга. Когда она успела прийти, не знаю.
Я замер в коридоре, только во внутренней двери чуть приоткрыто. Сердце забилось тревожно. Слушаю дальше.
Узнает всё пропало, говорит Игорь. Тридцать лет вместе и всё насмарку.
Надо решать, жестко произносит Ольга. Будешь ездить к ней по субботам или уже расскажешь всё?
К ней?
Как оставить? Она же совсем одна. Нет ей никого, кроме меня.
А жена у тебя есть или нет?
Я вцепился в косяк, чуть не потерял дух. Всё это время думал на рыбалку он ездит. Оказалось, вовсе не с соседем Петровичем по озёрам катается, а к какой-то женщине наведывается.
Понимаешь, Оль, если расскажу всё ненавидеть меня будет. За ложь, вздыхает Игорь горько. Если не расскажу совесть загрызает.
Совесть! смешок сестры. Где она была раньше?
Тогда проще было. А сейчас совсем плохо ей.
Может, пора Любе объяснить всё? спокойно советует Ольга.
Ты что! Игорь испугался. Она же меня выгонит! Куда пойду в шестьдесят? На улице жить?
Я отошёл от двери, тяжело дыша.
Тридцать лет гладил ему рубашки, готовил котлеты, стирал его сапоги после «рыбалки». Переживал, когда поздно возвращался. Всё было ложью.
И сестра знала. Моя Ольга знала и молчала.
Как же я был слеп.
Ладно, бросила сестра, мне пора. Подумай: долго так не потянется.
Понимаю.
Услышал шаги метнулся в ванную.
Мне нужно было время.
Время осмыслить услышанное. Время решить, как жить с этой правдой дальше.
Смотрел на себя в зеркало будто чужой. Я, Николай Алексеевич, примерный муж, теперь настоящий дурак.
Вышел, делая обычное лицо. Вижу, сидит Игорь за столом, газету листает. Привычный, родной.
О, Люба! Рано ты сегодня, фальшиво радуется.
Приём отменили, спокойно отвечаю.
Ольга заходила, привет тебе.
Ольга передала совсем другое.
Будешь ужинать? спрашиваю сухо.
Конечно! А что есть?
Котлеты, как всегда.
Прошла неделя тяжелее ада. Следил за каждым его движением, словом. Видел ложь повсюду в том, как прячет телефон, нервничает по пятницам, собирает свои «рыболовные снасти».
В субботу я не выдержал.
Игорь, а что если я с тобой поеду на рыбалку? предлагаю невинно.
Он побелел.
Зачем? Скучно же тебе там.
Хочу попробовать. Не знаю, может, понравится.
Да ну, замахал руками, там и холодно, и комаров полно. Лучше дома останься.
И уехал, виновато поглядывая.
Я остался один наедине с мыслями, которые мучили, как насекомые.
В понедельник решил поговорить с сестрой.
Ольга, побеседовать надо.
О чём? напряглась она.
По душам. Давно не виделись.
Встретились в кафе нейтральная территория. Ольга нервно крутила кольцо.
Как дела? спрашиваю аккуратно.
Всё в порядке. А у вас?
У нас тоже. Игорь как одержимый каждую субботу на рыбалку.
Сестра захлебнулась кофе.
Да? Часто ездит?
По субботам. Прям страсть у него.
Мужики, пробормотала Ольга. Им бы лишь бы хобби.
А ты знаешь, где он рыбачит?
Я? Нет, откуда мне знать?
Глаза бегают, врет.
Думаю, может, как-нибудь съездить с ним. Поглядеть что за радость от рыбалки.
Люба, оставь его. У каждого должно быть личное пространство.
Личное пространство! Это уже оправдание?
Ольга, ты ведь что-то знаешь?
Ничего не знаю! Не хочу и тебе не советую.
Встала и ушла оставила меня с тяжёлой уверенностью: сестра всё знает.
Дома провёл расследование: проверил карманы, бумажник, машину.
И нашёл.
В бардачке квитанции. Переводы пятнадцать тысяч рублей в месяц.
Частный пансионат «Милосердие». Город Королёв.
Пансионат?
Заперся с квитанцией на кухне. Пансионат ведь не рыболовная база, не дача. Для больных, для ухода.
Значит, у Игоря кто-то больной. Кого он содержит, навещает каждую субботу.
Жена? Дочь? Любовница?
Не спал всю ночь перебирал варианты, все хуже одного.
Утром решил: поеду сам, узнаю всё про эту тайну.
В пятницу отпросился с работы сказал, что к врачу.
Три часа до Королёва по дороге думал о самом страшном.
Пансионат оказался чистым и уютным, табличка: «Для людей с ограниченными возможностями».
Медсестра у регистратуры спросила:
К кому?
Я хотел бы узнать, кто здесь находится от Игоря Николаевича Андреева.
Вы родственник?
Я его жена.
Медсестра полистала журнал.
Екатерина Андреева, палата шестнадцать. Проходите.
Андреева!
То же фамилия, что и у моего мужа!
Я стоял перед дверью палаты и не мог решиться войти. За этой дверью правда, которую я искал и боялся.
Рука дрожала, когда открыл дверь.
Можно?
В палате чисто и светло, пахнет лекарствами. В кресле у окна сидит стройная темноволосая женщина, лет тридцати трёх, и очень похожа на Игоря.
Вы ко мне? удивилась она, голос тихий, но приятный.
Меня зовут Люба. Вы Екатерина?
Да. Мы знакомы?
Как ответить?
Я жена Игоря Андреева.
Лицо Екатерины изменилось. Побледнела, заплакала.
Значит, вы всё знаете?
Теперь знаю. Расскажите мне.
Я не могу. Папа просил никому не говорить.
Папа.
Я села на стул, ноги подкашивались.
Он ваш отец?
Да, всхлипнула она. Простите, он сказал, что у вас нет детей и вы очень будете переживать, если узнаете про меня.
Сколько вам лет?
Тридцать два.
То есть родилась до нашей свадьбы. Когда Игорь встречался с другой.
Мама ваша?
Мама умерла два года назад, рак. Всё время папа нам помогал. Деньги присылал, приезжал. Когда мамы не стало, меня сюда устроил у меня ДЦП.
Сначала я молчал, пытался принять это всё.
У моего мужа есть больная дочь, которую он поддерживает, а я о ней ничего не знал.
Он хороший, Екатерина продолжала сквозь слёзы. Приезжает каждую субботу, продукты и лекарства привозит. Рассказывает о вас, очень любит.
Обо мне рассказывает?
Да. Постоянно “Люба моя, самая добрая жена”.
Я только горько усмехнулся.
Добрая жена, которую тридцать лет обманывал.
Не обманывал! воскликнула Екатерина. Просто боялся, что вы уйдёте, если узнаете о больной дочери.
Вы не обуза.
Мама так не говорила. “Лучше бы не рождалась”, а папа всегда за меня.
Вошла медсестра.
Екатерина, у вас гости! Хорошо! Затем увидела слёзы. Что случилось?
Всё нормально, Анна Владимировна. Это моя тётя Люба.
Радость-то какая! Игорь Николаевич много о вас говорил добрый человек.
Медсестра ушла. В палате остались вдвоём.
Расскажите о маме, попросил я.
Мама была красивая, с папой встречалась. Потом я родилась больной, мама сказала пусть уходит к вам. Не нужен ей муж из жалости.
И он женился на мне.
Но нас не бросил. Помогал, приезжал, давал деньги. Мама разрешала только чтобы вы не узнали.
Сидел, переваривал мысли.
Я всю жизнь мечтал о семье, детях, завидовал многим. А у мужа дочерь была всё это время.
Почему не сказал мне?
Боялся, что вы ненавидеть будете. Что он тратил деньги на меня, которые могли бы достаться вашим детям.
А он мучался?
Очень. Приезжает и говорит: “Как бы Любе объяснить?” А я отвечаю: “Папа, может, она простит?”
В коридоре послышались шаги. Узнал сразу.
Игорь.
Привет, доченька! раздался его голос за дверью.
Я обернулся.
В дверях стоял Игорь с пакетом и цветами. Увидел меня всё выпало у него из рук.
Люба? Откуда?
Познакомиться с дочерью приехал, сказал я спокойно.
Побелел, оперся о косяк.
Как узнала?
Плохо скрывал.
Зашёл, уселся тяжело.
Вот, сказал, теперь знаешь всё.
Теперь знаю.
Ненавидишь?
Я посмотрел на него, потом на Екатерину.
Не знаю, отвечаю медленно. Думаю.
Что тут думать? Обманывал тридцать лет, про рыбалку врал, деньги тратил.
Папа, не надо! Екатерина встала на его защиту. Тётя Люба, он добрый, просто боялся.
Сел к окну.
За окном обычный двор: берёзы, лавочка. А здесь моя жизнь рушится и собирается по кусочкам.
Мне надо подумать, сказал я.
Три дня Игорь ходил по дому будто призрак. Я молчал, делал свою работу, но его будто не было.
Думал: прожил тридцать лет в неведении, а теперь у меня есть дочь. Муж боялся правды больше лжи.
В среду вечером не выдержал.
Садись, сказал, поговорим.
Он сел напротив, руки на столе.
Я ездил к Екатерине ещё раз. Побеседовали основательно.
И?
Ты дурак, Игорь.
Вздрогнул.
Дурак, потому что думал, что я способна бросить тебя из-за больной дочери. Дурак, потому что мучился один вместо того чтобы всё пережить вместе.
Люба…
Молчи, я не закончил. Тридцать лет боялся сказать а ведь семья на то и есть, чтобы поддерживать друг друга.
Просто боялся потерять тебя!
И чуть не потерял.
Он опустил голову.
Прости. Не достоин но прошу.
Встань.
Он встал.
Завтра едем к Екатерине вместе. Поговорим с врачами о возможности перевода её в наш дом.
Что?
Она моя дочь, и должна быть рядом с семьёй.
Но ей нужен уход…
Найдём сиделку. Оборудуем комнату. Справимся. Взял его за руки. Знаешь, чего я хотел всю жизнь?
Семью.
Да. Настоящую. Теперь она у меня есть: муж-дурак, особенная дочь, но это семья.
Игорь заплакал. Я таких слёз у него не видел.
Ты серьёзно? Примешь?
Уже принял. Вчера купил новую пижаму для неё и шампунь. Завтра отвезём.
Он обнял меня крепко.
Не достоин тебя.
Не достоин, но теперь не отвертишься. Главное: чтоб лжи больше никогда не было.
Обещаю.
Ещё одно. Хочу, чтоб Екатерина называла меня мамой.
Через месяц Катя переехала к нам. Обустроили бывшую кладовку: светлая, уютная комната, обои и шторы выбирал сам.
Мама, сказала Катя первый вечер, вы уверены? Я обуза…
Скажешь ещё раз выпорю ремнём, пригрозил. Ты моя дочь. Конец разговора.
Вечером, когда Катя уснула, мы с Игорем пили чай на кухне.
Вот ведь, говорю, жизнь только теперь началась.
В шестьдесят лет?
Именно. Теперь семья настоящая. У нас есть дочь, за которую отвечаем.
Игорь кивнул.
Спасибо.
Не благодари, главное по-честному всегда.
Больше не буду скрывать.
Из комнаты дочери доносился весёлый смех Катя смотрела комедию. Было ясно жизнь всё-таки преподносит неожиданные подарки.
Теперь я знаю: не бывает в семье чужих детей, и настоящие отношения строятся только на правде.