Ну, Алёночка, ты выручишь, правда? Это же вопрос жизни и смерти, совсем некому больше! Мама на даче, давление, волновать её нельзя, а ты моя любимая невестка, такая понимающая! тараторила Светлана Викторовна моя золовка. Она так быстро говорила, что я успевала понять лишь отдельные фразы: «срочно», «буквально на вечер», «выручай».
Я стояла у двери своей квартиры в Москве, зажимая в одной руке пыльную тряпку, а другой удерживая Маршу нашу таксу, что залилась звонким лаем на гостей. Перед порогом переминалась Светлана и её два мальчика: семилетний Алёша и четырёхлетний Ваня. Оба уже успели вбежать в прихожую, истоптали половик грязными ботинками и с любопытством ковыряли пальцами старую обивку на стене.
Света, подожди, вставила я. Какой вечер? Сегодня же пятница, мы с Петром забронировали домик в Серебряных Прудах хотели уехать на выходные, в санаторий. Мы столько ждали этого.
Светлана театрально всплеснула руками, чуть не выронив с плеча огромную хозяйственную сумку с детскими вещами.
Какой санаторий? Молодые вы, всё ещё будет! А у меня судьба решается собеседование, совершенно новый шанс, зарплата хорошая, график как мечтала бы любая мама! Если я не поеду сейчас, всё место уйдёт другому! Я ради детей! Мужа нет, алименты копеечные… ну ты сама знаешь.
Она жалобно вздохнула и построила самые несчастные глаза на свете. Света умела это мастерски.
Тут на кухне показался Пётр, мой муж. Он жевал бутерброд, но, увидев сестру и племянников, мигом застыл.
Светка? Что делаешь тут? Мы же скоро уезжаем!
Петенька! Родной! золовка чуть не повисла у него на шее. Спаси! Уеду буквально на сутки, завтра к обеду вернусь зуб даю! Алёшка с Ваней у вас. Тихие, смирные, посадишь их у телевизора, дашь пряников и всё счастливы.
Пётр бросил тревожный взгляд в мою сторону. Я знала он мягкий человек, и сестра этим пользуется.
Алёна, ну как мы может, перенесём поездку? промямлил он. Света ведь работу найти пытается это важно.
Пётр, бронь невозвратная, процедила я. Я устала за неделю, хотела хоть чуть-чуть отдохнуть.
Всё компенсирую, влезла Светлана. Первую зарплату получу и вам всё отдам, и за бронь, и за еду! Умоляю, куда мне их? В детский дом отдать на выходные?
Ваня громко чихнул и вытер нос рукавом. Алёшка уже включил телевизор на полную громкость.
Ладно, выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. До завтра, до двух часов дня, не позже. Если не вернёшься везём их к твоей маме на дачу, и не жалко мне её давление.
Алёна, ты ангел! Света чмокнула меня в щёку, бросила куртки детей и пакет с вещами Петру, и, махнув на ходу рукой, выпорхнула за дверь. Я на связи! Люблю вас!
Дверь захлопнулась. Повисла тишина, которую прерывал только рев рекламы с телевизора.
Ну вот, Пётр улыбнулся виновато. Вот и отдохнули…
Пустяки, сказала я, идя на кухню, стараясь не смотреть на грязные дорожки. Переживём сутки. Главное, чтоб квартиру не сравняли с землей.
Первые часы прошли тихо мальчишки уселись с конфетами и мультиками. Я открыла их сумку: две смены белья, одни колготки на двоих, потрескавшийся планшет и пачка дешёвых сухариков. Ни лекарств, ни игрушек, ни еды.
Даже пижам не положила и щёток, покачала я головой.
Я сбегаю в «Пятёрочку», подхватил Пётр. Куплю щётки, молока и хлопьев. Не голодать же им.
Вечер становился хуже. Ваня набил рот конфет, от ужина отказался.
Не хочу суп! кричал он, размазывая пюре по столу. Хочу котлеты как из кафе! Мама всегда покупает.
Котлеты домашние вкусные, попробуй, терпеливо отвечала я.
Не буду! тарелка полетела на пол.
Марша радостно подбирала котлету, я сжимала зубы и шла за тряпкой. Увидев это, Алёшка отодвинул свою тарелку.
Я тоже не буду, дядя Петя, давай пиццу!
Пицца вредная, Артём ешь, что тётя Алёна приготовила, Пётр попытался быть строгим.
А мама говорит, готовить это для лузеров, важно сказал Алёша.
Мы с Петром переглянулись. Вечер только начинался.
Детей кое-как накормили бутербродами, укладывали спать в гостиной. Пижам не было пришлось накинуть старые футболки Петра.
Завтра она их заберёт, бормотала я, уже в постели. И хоть в кино успеем.
Конечно, извини, что так получилось, Пётр приобнял меня. Светка ну ты же знаешь. Просто никогда не знает меры.
Суббота началась с грохота. Алёша решил выяснить, что в шкафу на кухне, и уронил банку с гречкой крупа щедро засыпала плитку.
Ты будешь помогать убирать, сказала я, вытирая глаза.
Я не умею, у нас мама и бабушка в Москве всё делают. Я мужчина.
К двум часам дня квартира реально стала похожа на поле битвы. Подушек не осталось: их берегли для крепостей. Журналы порезали на аппликации. Кота (Персика) пытались дрессировать бантиком.
К обеду готовы, вещи собраны, я поглядываю на часы.
14:00. Тишина.
14:30. Всё так же.
Позвони ей, говорю мужу.
Пётр набирает номер, идут гудки, потом робот: «Абонент недоступен».
Может, она в дороге? пожимает плечами Пётр. Может, связь там плохая?
Какое собеседование в субботу, Петя? Ты серьёзно?
Вечер, телефон выключен, Ваня начинает хныкать и спрашивать маму; Алёша требует зарядку для планшета, которой Света не положила.
Она не приедет, мрачно сказала я.
Ну вдруг что-то случилось? Вдруг автобус сломался? сбит с толку Пётр пытался оправдать сестру, но сам уже понимал, что дело плохо.
Ночь беспокойная. Ваня описался меняли простыни, отмывали диван. Алёша требовал свет в коридоре. Я не сомкнула глаз.
Воскресенье. Телефон Светланы всё так же молчит.
Я позвоню твоей маме, твёрдо сказала я.
Нет! испугался муж. У неё же гипертонический криз был недавно! Узнает, что Света исчезла и всё. Подожди до вечера!
А работа? У меня отчет, к восьми на Кузнецкий, кто с детьми останется?
Я попробую отгул взять пообещал он.
Днём случилась беда. Ваня бегал по коридору, задел вазу ту самую, что подарили мои родители на свадьбу: звон, осколки по полу, у меня сердце обрывается.
Это он! кричит Алёша.
Я в молчании убрала осколки, вымыла пол, прошла в спальню к Петру.
Если она не объявится к утру иду в полицию. Подаю на оставление несовершеннолетних без присмотра. Пусть опека разбирается.
Ты что! Это моя сестра! вскочил Пётр. Ты хочешь их в приют сдать?
Я хочу, чтобы она ответила! У нас своя жизнь, мы не няньки! Хватит тянуть из нас нервы за её удовольствия!
Она же на собеседовании!
Ага? Я хватаю телефон, открываю страницу Светы через подругу. Новое фото: она в купальнике с бокалом, на фоне бассейна в пансионате с геолокацией «Голубая Ривьера». Подпись: «Наконец-то заслужили!»
Пётр смотрит и бледнеет.
Может, старое фото? шепчет.
Сегодня выложено. Она нам врала.
Пётр закрывает руками лицо.
Что делать?
Я завтра беру детей на работу, сажаю в переговорке, а ты звонишь маме. Терпение кончилось.
Эта ночь была самой тяжёлой. У Вани температура стресс, еда, сквозняк сказались. 38,5. Я всю ночь поила его чаем, ставила мокрые полотенца, сама не сомкнула глаз. Пётр ходил по комнате, словно потерянный.
В семь утра телефон Светланы ожил.
Пётр мгновенно набирает номер.
Света! Где ты?! орёт так, что детей разбудил.
Почему орёшь? недовольно тянет Светлана. Я же говорила, собеседование затянулось.
Какое собеседование в спа-отеле?! Мы всё знаем! У Вани температура!
Пауза.
Следите за мной? Я судьбу устраиваю! Мужчину встретила! А вы Ваня заболел? Чем вы его накормили? Я вам здоровых оставляла! Засужу!
Выбирайся сюда. Или в опеку повезём, ледяным голосом говорит Пётр.
Ладно, еду, не истерите!
Через три часа Света явилась накрашенная, отдохнувшая и загорелая. Кинулась к Ване:
Мой бедный! Заморили тут? Простудили, да? повернулась ко мне с ненавистью: Тебе детей доверять нельзя, у самой же своих нет!
Глаза у меня потемнели. Мы с Петром три года безрезультатно пытаемся завести ребёнка. Света это знала.
Вон. Забирай и уходи. И чтоб больше ноги твоей не было.
Да и не надо мне ваше гостеприимство! огрызнулась Светлана, начиная собирать вещи. Алёша, Ваня, собирайтесь, мама вас закормит вкусным.
Пётр встал в дверях: Света, деньги. Пять тысяч за вазу, три за продукты, тысяча за лекарства. Девять тысяч рублей. Переводи сейчас.
С ума сошёл!? У меня нет.
На спа хватило. Тогда я всё рассказываю маме.
Света яростно долбила по телефону.
Получи! у Петра сигнал перевода. Больше мы не родственники!
Она привела детей, грубо хлопнула дверью за спиной. Я села на диван, сил не было. В квартире пахло лекарством, на полу фантики и след от котлеты на стене.
Пётр сел рядом, взял за руку.
Прости… я дурак.
Нет, ты просто брат. Но теперь знаешь цену её просьбам.
Больше не повторится. Обещаю.
Мы молча убирали квартиру. С каждым движением пыль и усталость уходили, как и тяжесть этой истории.
Вечером позвонила Наталья Петровна, свекровь.
Алёночка, здравствуй Светочка говорит, вы её выгнали, обидели, не стали с детьми сидеть, денег требовали да как же так?..
Я глубоко выдохнула. Три дня ада меня изменили.
Наталья Петровна, если интересно спросите у Светы, где она проходила собеседование в купальнике. Или приезжайте к нам, покажем видео, где Алёша рассказывает, почему мама не готовит. Найдём, что обсудить.
В трубке повисла пауза.
Ох, внучек поняла я. Не сердитесь, дура она у меня, избаловала её
Не злюсь. Сделали выводы.
Я положила трубку.
Петя, сказала я, давай закажем вредную огромную пиццу, и вина. Мы с тобой заслужили.
А санаторий?
На следующих выходных. И оба телефона на беззвучку.
Так и сделали. И когда через неделю снова набрала Света муж только выключил звук телефона и перевернул его экраном вниз. Родственные чувства не исчезли, а вот наши границы стали крепче и надёжнее.
