Анна притормозила машину за улицу до дома свекрови: на часах было 17:45 — она приехала раньше, чем договаривались. «Может, на этот раз она наконец оценит мою пунктуальность», — подумала Анна, приглаживая складки нового платья. Подарок — антикварная брошь, которую она месяцами разыскивала у коллекционеров, — аккуратно лежал на заднем сиденье.
Подходя к дому, Анна заметила приоткрытое окно на первом этаже. Голос свекрови звучал отчётливо:
— Нет, Белла, ты представляешь? Ей даже не пришло в голову спросить, какой торт я люблю! Заказала какую-то современную сладость… А наш Давид всегда обожал классический Наполеон, а она… — пауза, — даже этого не понимает. Семь лет в браке!
Анна застыла. Ноги словно приросли к земле.
— Конечно, я тебе уже говорила — она Давиду не пара. Работает в этой своей клинике днями и ночами, дома почти не бывает. Какая из неё хозяйка? Вчера зашла к ним — грязная посуда, пыль везде… А она, естественно, на операции! — голос свекрови становился всё язвительнее.
Внутри Анны всё опустело. Она прислонилась к забору, колени подкосились. Семь лет стараний: готовила, убирала, не забывала ни одного дня рождения, навещала свекровь в болезни… Всё впустую.
— Нет, нет, я же ничего не утверждаю, но такая жена — ведь не то, что нужно моему сыну, правда? Ему нужна настоящая семья, тепло, забота… А она всё на конференциях да ночных дежурствах. О детях вообще не думает! Можешь себе представить?
В голове шумело. Механически Анна достала телефон и набрала мужа.
— Давид? Я немного задержусь. Да, всё хорошо, просто… пробка.
Анна развернулась и пошла обратно к машине. Села, уставилась в одну точку. Слова свекрови гудели в ушах: «Может, соли чуть-чуть добавить?», «В наше время женщины дома сидели…», «Давид так устает, ему особое внимание нужно…»
Телефон завибрировал — смс от Давида: «Мама спрашивает, где ты. Все уже на месте».
Анна глубоко вдохнула. На лице появилось странное спокойное выражение. «Ну что ж, — подумала она, — если им так нужна идеальная невестка, пусть получают!»
Она завела мотор и поехала к дому свекрови. Новый план созрел за миг.
Больше никаких попыток угодить. Пора показать, что такое «настоящая» сноха.
Анна вошла с самой широкой улыбкой, на которую была способна. — Мамочка, моя дорогая! — воскликнула она, обнимать свекровь с демонстративным энтузиазмом. — Прости за опоздание, искала по всему району именно те свечи, которые ты так любишь!
Свекровь опешила от такой прыти. — Я думала… — начала она, но Анна не дала закончить:
— Кстати, по дороге встретила твою подругу Беллу! Какая обаятельная женщина, и всегда правду говорит, верно? — Анна многозначительно взглянула на свекровь, пока та бледнела.
Весь вечер Анна играла лучшую роль. Клала свекрови самые вкусные кусочки, громко восхищалась каждым её словом, бесконечно спрашивала советы по домашнему хозяйству.
— Мамочка, как ты считаешь, борщ надо варить пять или шесть часов? А ковры лучше чистить утром или вечером? Может, мне работу бросить? Всё-таки Давиду нужна настоящая семья, да?
Давид смотрел на Анну удивлённо, родственники переглядывались. Но Анна продолжала:
— Я вот подумала — может, записаться на курсы домохозяйки? Эту глупую хирургию бросить… Всё равно ведь женщина должна быть хранительницей очага, правда, мамочка?
Свекровь нервно постукивала вилкой по тарелке. С каждой минутой её самоуверенность таяла.
А что было дальше? Ну, такие истории нужно читать до самого конца… Анна остановила старенькую «Волгу» за квартал от дома своей свекрови. Часы на панели показывали 17:45
Зима 1987 года — та самая, о которой вспоминают не по морозам, а по очередям: снегу навалило по колено, а город просыпался раньше него. К пяти утра у тёмной витрины районного гастронома уже выстроилась очередь. Никто доподлинно не знал, что сегодня «бросят»: говорили, вроде завезут мясо и молоко. Люди, укутанные в старые пальто, с пустыми бутылками в авоськах и усталыми лицами, занимали места привычно и молча, будто так жили всегда.
Мария, тридцативосьмилетняя работница швейной фабрики, заведя будильник на полчетвертого, выпила кофе в темноте, тихонько вышла из квартиры, оставив спящего мужа — он надеялся сегодня увидеть на столе что-то «сверху». Через несколько минут в очереди появились списки на обрывках бумаги, кто-то контролировал номера, кто-то бегал домой и назад, из термоса разливали чай, звучали скупые, выручальные шутки. Никто громко не жаловался: это не помогало.
Тут Мария заметила её — тётю Валю, невысокую, худую, в старом пальто и с тонким платком, затянутым под подбородком, она дрожала и держала авоську. Недавно она овдовела и выходила из дома редко. — Тётя Валя! — позвала Мария.
Узнав соседку, старая женщина попыталась отказаться, но Мария уступила ей своё шестое место в очереди. Люди только понимающе кивнули.
Через сорок минут стало ясно: молока и яиц хватит только первым двенадцати. Мария без сожаления поняла, что ей ничего не достанется — и радовалась, что тётя Валя уйдёт не с пустыми руками.
— Вернись, это твоё место, — уговаривала её тётя Валя, — я ведь старая, мне много не надо.
— Нет, тётя Валя, стойте здесь, я с радостью. Разделим, что будет, — предложила Мария.
Они стояли вместе, греясь друг о друга.
Когда дошли до прилавка, осталась одна порция — молоко, несколько яиц, кусочек мяса.
— Поделим, — сказала Мария.
Продавщица пристально посмотрела на их красные замерзшие руки, на то, как старушка держалась за молодую. Через минуту молча вытащила свою последнюю бутылку из-под прилавка: «Так будет правильно — чтобы хватило обеим». Обе женщины вышли из магазина вместе, тихо, оставив позади короткую, запомнившуюся всем сцену.
Об этом случае не писали в газетах. Так начинались многие похожие истории советских очередей: они были не только про еду — а про людей, тепло человеческого плеча, когда делился последним, уступал место, не давал замёрзнуть.
Историю о Марии и тёте Вале помнили те, кто стоял той холодной зимой у гастронома. Так рождалось ощущение: среди всех нехваток человечность не кончается.
Если вам знакомы такие воспоминания — поделитесь в комментариях. Ведь есть события, которые нужно только передавать дальше. 🙏 Зима 1987 года это не та зима, про которую говорят: «Ох, какие были морозы!», а та, где вспоминают очереди.
А ты что, снова локти на стол положил? раздражённо сказала мать жены, Мария Сергеевна, прерывая привычную
Надень шапку, на дворе мороз. Заболеешь, Аленка. Светлана протянула дочери вязаную шапку ту самую, красно-синюю
Дневник Алексея Петровича Я с самого детства знал, что не хочу уезжать из нашей деревни под Ярославлем.
Сковородка для блинов По всем признакам Марина снова опаздывает на работу это грозит очередным выговором
Оленька, доченька, я тебя очень прошу, мама присаживается рядом с Олесей на корточки, нам нужно немного
«Неожиданный приезд свекрови: Как один визит всё перевернул» Сейчас, вспоминая те давние времена, я всё
Серёжа, твоя сестричка Дарья опять у нас была? спросила меня Ирина, заглянув в полупустой холодильник.
