Моя жизнь могла бы быть идеальной. Мой муж, Дмитрий, — настоящий подарок судьбы: заботливый, надёжный, всегда на моей стороне. Мы ждём малыша, и это настоящее чудо, ведь оба уже разменяли пятый десяток. Но над нашим счастьем нависла тёмная туча — болезнь моей матери.
В начале года врачи вынесли ей жуткий вердикт — Альцгеймер. Моя мама, Галина Ивановна, растила меня одна, без отца, который испарился ещё до моего рождения. Бросить её я не могла, и после долгих разговоров с мужем мы решили перевезти её к нам в Москву. Дмитрий поддержал:
— Места хватит, Лен. Она же твоя мать, да и в годах уже, куда она денется?
Мы обустроили маме уютный угол, возим её по врачам, следим, чтобы пила таблетки. Но моя беременность, которую я восприняла как дар, её почему-то не обрадовала. Я ждала, что она прыгнет до потолка от счастья — внучка же! — но вместо этого её поведение становилось всё страшнее.
То она смотрит на меня стеклянными глазами и выдаёт:
— Ты кто такая? Уходи из моей квартиры!
А когда пытаемся её успокоить — кричит, что мы тут все лишние, а она единственная хозяйка. Передвигает мебель, прячет мои вещи, а однажды и вовсе вытолкала меня в подъезд, будто я соседка с пятого этажа. Я терпела, но когда она начала требовать, чтобы я таскала мешки из магазина или двигала диван, мне пришлось остановиться. Объясняю, что беременным тяжести нельзя, а в ответ:
— Бессовестная! Я всю жизнь на тебя положила, а ты пальцем пошевелить не хочешь!
Я снова и снова говорю про ребёнка, но она не помнит. Не понимает. От бессилия я плачу по ночам, и каждый мой всхлип, кажется, отдаётся болью в малыше.
Дмитрий тоже на грани. Мама путает его то с дядей Колей, то с каким-то вымышленным Виктором Петровичем, рассказывает ему про моё детство, будто он не муж, а случайный таксист. На днях он признался, стиснув зубы:
— Лена, я больше не могу. Она выводит меня из себя, и я боюсь, что однажды сорвусь…
Я и сама еле держусь. Но самое страшное — это мысли о ребёнке. У меня уже двадцать вторая неделя, и в голову лезут кошмары. А вдруг мама решит, что мой малыш — чужой? Выкинет его? Отнесёт в детдом? Даже думать об этом не хочу, но мысли не уходят.
Подруга, видя моё состояние, предложила:
— Лен, отдай её в хороший пансионат. Там за ней присмотрят, а ты хоть вздохнёшь.
Я вздрогнула. Как я могу? Она всю жизнь отдала мне! Но в глубине души вопрос не даёт покоя: а что, если это единственный выход? Для неё, для ребёнка, для нашей семьи, которая трещит по швам?
Я разрываюсь между долгом и страхом. Сдать маму в пансионат или продолжать жить в этом кошмаре, рискуя здоровьем малыша? Не знаю. И от этого незнания сердце разрывается.
