Сидела я на кухне нашей маленькой квартиры в Нижнем Новгороде, сжимая в руках остывшую чашку чая, и чувствовала, как комок обиды подкатывает к горлу. Вроде бы всё у нас с мужем, Виктором, было хорошо: и крыша над головой, и работа стабильная, и двойня родилась — сын Ваня и дочка Катюша. Но счастье наше таяло, как весенний снег, из-за его старшего сына от первого брака, Артёма.
Шестнадцатилетний Артём жил то у нас, то у матери, но в последнее время всё чаще оставался с нами, и моя жизнь превращалась в сплошную муку.
Он вёл себя, как барин в доме: разбрасывал вещи, грязную посуду оставлял где попало, а на мои просьбы лишь кривился. Но хуже всего, что он тиранил моего четырёхлетнего Ванюшку. Видела я, как он толкнул малыша за то, что тот случайно задел его наушники. Маленькую Катю мы с Виктором укладывали в нашей комнате — в двушке просто не было места для детской кроватки. Если бы Артём уехал к матери, мы бы наконец обустроили детский уголок.
Но он не уезжал. Школа его была рядом, да и жить с отцом ему казалось удобнее. Он сидел целыми днями за компьютером, орал в игре, не давая Ване заснуть. Я выбивалась из сил — готовила, убирала, за детьми смотрела, а он даже тарелку за собой не уберёт. Его присутствие висело над домом, как тяжёлая туча.
Я умоляла Виктора поговорить с сыном, объяснить, что тому лучше жить с матерью. Ведь у бывшей жены, Светланы, большая трёшка, где она жила одна. А мы вчетвером ютились в тесноте. Разве это справедливо? Да если бы Артём хоть не обижал детей… Но Ваня, глядя на него, стал дерзить и хамить, копируя поведение старшего.
Виктор же только твердил: «Это мой сын, я не могу его выставить». Наши ссоры из-за Артёма стали ежевечерней пыткой. Я чувствовала себя загнанной клячей, которая тянет на себе весь воз, а муж смотрит сквозь пальцы на выходки сына.
Однажды я не сдержалась. Артём снова накричал на Ваню за разлитый компот, и я взорвалась:
— Хватит! Ты здесь не царь, чтобы издеваться над младшими! Не нравится — езжай к матери!
Он лишь усмехнулся:
— Это мой дом, и я останусь.
Я вся дрожала от злости. Виктор, услышав спор, встал на сторону сына, обвинив меня в «неумении ладить». Я убежала в комнату, прижимая к себе перепуганную Катю, и расплакалась. Почему я должна терпеть этого наглеца, если его мать живёт припеваючи и даже не вспоминает о нём?
Иной раз думала — собрать вещи и уехать с детьми к своей бабушке. Но я любила мужа и не хотела рушить семью. Всё, чего мне хотелось, — чтобы в доме был покой. Почему я должна смотреть, как Артём портит моих детей, пока его мать живёт в своё удовольствие? Я устала злиться, устала бояться за Ваню и Катю. Выхода не было — лишь глухая стена.
