Вот так и живём теперь… Сердце до сих пор кровоточит от этого удара в спину. Наша дочь, Арина, вышла замуж тайком, да ещё и наврала жениху, будто она круглая сирота. А мы-то живые, здоровые, всю душу в неё вкладывали!
Мы с супругом Данилой — простые люди из деревушки под Пермью. Я медсестра в сельской амбулатории, он — тракторист на колхозных полях. Богатств не нажили, но для Аришки последнюю рубаху готовы были отдать. Она у нас одна-единственная, свет в окошке, вот и баловали как могли.
С малых лет Арине мерещилась столичная жизнь. Как-то съездили к тётке в Екатеринбург — так она и вовсе влюбилась в город. «Тут всё настоящее!» — твердила. Мы и не перечили — лишь бы дочке было хорошо. Когда встал вопрос об институте, Арина твёрдо заявила: «Только в Екатеринбург!». Бюджет ей не светил, пришлось продать бабушкину дачу, чтобы оплатить контракт и комнату в общаге. Отдали последнее, сами в деревне ютились, а она…
Уехала наша пташка в большой город, а мы остались в своём гнёздышке. За все пять лет учёбы лишь дважды заглянула. Мы к ней сами ездили — с вареньями, пирогами, деньгами (рублей пятьдесят тысяч наскребали). А она… Будто чужие мы ей. Стыдилась, видно, нашего простого вида, деревенских манер. Её сожители по общаге душевнее родной дочки оказались! Звонить перестала — мы и отстали, думали: «Сама сообщит, когда будет готова».
А узнали-то о свадьбе от посторонних! Жена председателя (их сын в том же вузе учится) позвонила: «Ваша Арина в подвенечном платье мелькала!». Не поверили сначала, думали — сплетни. Увы… Я набрала дочь, слёзы душат, спрашиваю: «Как же так?». А она спокойно так, будто воду в стакане размешивает: «Да, вышла. Вас представлять не буду».
Ноги подкосились… «Почему?» — шепчу. А она мне: «Его родня — сплошь профессора, бизнесмены. А вы… Вы не вписываетесь. Я сказала, что родители погибли. И не смейте осуждать! Я не могла признаться, что отец в навозе копается, а мать коровам градусники ставит. Вы меня и так опозорили, когда на день первокурсника притащили мешок картошки! Хватит!»
Данила… Бедный мой… Достал потрёпанную фотографию с выпускного, сжал её в кулаке, вышел на крылечко. Смотрю в окно — плечи трясутся, сигарету дрожащими руками зажигает, хотя бросал ещё когда Арина в школу ходила… А я… До сих пор как в тумане. Валерьянка не берёт, спать не могу. За что? За какую провинность нам такое?
Всё отдали — любовь, средства, здоровье. А она… Отреклась, будто мы сор в её новой «гламурной» жизни. Как дальше быть, когда родная кровь тебя стыдится? Что делать-то, а? Как с этим жить?…
