«Ты разрушила нашу семью!» — кричит дочь.
Моя дочь Даша обвиняет меня в своём разводе, и её слова режут, как лезвие. Она уверена, что я не создала условий для её счастья с мужем. Всё началось с их ссоры из-за ипотеки, хотя я уговаривала их не брать кредит. Теперь же я — главная виновница их проблем, и эта мысль не даёт мне покоя.
Даша и её муж Артём поженились три года назад. Свадьбу она хотела шикарную, с сотней гостей и каретой. Я советовала скромнее, но свекровь, Тамара Ивановна, хлопала себя по груди: «Для единственного сына устроим праздник на весь Нижний Новгород!» Пришлось отдать все сбережения, чтобы не ударить в грязь лицом. Я предупредила Дашу, что подарка не будет — всё ушло на их праздник. До сих пор жалко потраченных денег на один день, который теперь кажется бессмысленным.
После свадьбы молодые сняли квартиру. Я молчала, хотя понимала, что зря они платят чужому дяде. Они хотели самостоятельности, но их запала хватило лишь на год. Аренда оказалась слишком дорогой.
Когда умер дед Артёма, он оставил ему старую однушку на окраине. Без ремонта, с облупившимися обоями, но жить можно. По документам квартира была свекрови, но она разрешила им там поселиться. Они затеяли ремонт. Я отговаривала Дашу: «Зачем вкладываться в чужое? Ты там никто, а если что, останешься у разбитого корыта!» Но дочь не слушала.
Я была в той квартире лишь раз — на новоселье. Район унылый, до центра — полтора часа, двор зарос крапивой, а соседи смотрели, будто им давно всё равно. Кухня — тесная, вдвоём не встать. Но Даша с Артёмом сияли от счастья, и я промолчала, не желая омрачать их радость.
Через год Даша сказала, что беременна. В той тесной однушке с ребёнком было бы не жить. Артём просил мать продать квартиру, чтобы добавить на ипотеку, но свекровь отказалась наотрез. Они всё равно взяли кредит. Я умоляла подождать: «Даша, в декрете платить ипотеку будет нечем! У вас есть крыша, зачем усложнять жизнь?» Но мои слова улетали в пустоту.
Тогда свекровь предложила обмен: я переезжаю в их старую однушку, а они — в мою трёхкомнатную в центре. Я отказалась. Жить в развалюхе на окраине? Нет уж. Моя квартира — мой крепость. Зачем мне чужое жильё, где даже окна смотрят на помойку?
Даша затаила злобу. Они с Артёмом, наперекор мне, взяли ипотеку на вторичку, где ремонт не требовался. Но когда родилась их дочь Соня, вся зарплата Артёма уходила на кредит. Денег не хватало. Мы с мужем помогали, но и у нас не золотые горы. Я твердила: «Сами выбрали — сами разбирайтесь». Может, это было жёстко, но я не видела другого пути.
А потом Даша пришла ко мне с ребёнком на руках и сказала то, что разбило мне сердце: «Это ты во всём виновата! Из-за твоего упрямства мы с Артёмом разводимся! Соня растёт без отца, а я потеряла мужа! Если бы ты согласилась на обмен, всё было бы иначе!» Она кричала, рыдала, а я стояла, будто каменная, не зная, что ответить.
Мне больно, что их семья разрушилась. Но разве это моя вина? Я лишь хотела сохранить своё и дать им разумный совет. Или я была не права? В чём же истина — в материальном или в умении уступить ради близких? Порой самые правильные решения приносят наибольшую боль.
