Мужчина в строгом костюме остановился у лотка. Его взгляд, холодный, но уверенный, устремился на шумного молодчика. Вокруг люди затаили дыхание. До этого никто не решался вмешаться, но его появление сразу изменило атмосферу.
Хватит, произнёс он спокойно, но твёрдо. Поставь ведро.
Хулиган на секунду опешил, затем расхохотался.
А ты-то кто такой, господин в галстуке? Яйца покупать пришёл? Или, может, решил геройствовать?
Мужчина даже бровью не повёл. Вместо ответа он достал из внутреннего кармана пиджака кожаный бумажник. Медленно раскрыл его, вынул несколько купюр и положил на стол перед старушкой, которая всё ещё вытирала слёзы концом платка.
Бабушка, сказал он уважительно, я покупаю у вас все яйца. Даже разбитые. Ваш труд не должен быть осмеян.
Толпа загудела. Кто-то одобрительно кивал, другие качали головами в изумлении.
Но хулигана это не впечатлило.
Ха! Думаешь, если денег накидал, тут теперь ты главный? В этом рынке я решаю, что происходит!
Он сделал угрожающий шаг вперёд, но мужчина в костюме не отступил.
Ещё одно движение и пожалеешь.
В его глазах читалась такая уверенность, что у хулигана дрогнула рука. Но, не желая терять «авторитет» перед толпой, он всё же потянулся к ведру.
В одно мгновение мужчина схватил его за запястье не грубо, но так, чтобы остановить.
Я сказал, оставь всё как есть.
Ай! взвизгнул парень. Отпусти, псих!
Толпа зашумела громче. Кто-то даже захлопал, радуясь, что наконец-то кто-то поставил на место этого задиру, который давно всех терроризировал.
Мужчина разжал хватку и добавил тем же спокойным тоном:
Уходи. И больше не трогай эту женщину. И вообще никого здесь.
Парень покраснел от злости и стыда, огляделся но люди уже смотрели на него с презрением и даже злорадством. Оставшись без поддержки, он пробормотал пару угроз и скрылся между рядами.
Рынок вздохнул с облегчением.
Старушка, дрожа, подошла к незнакомцу.
Сынок Не знаю, кто ты, но Бог тебя сегодня ко мне послал. Я слабая, голоса не имею, а люди боялись
Глаза её снова наполнились слезами, но теперь благодарными.
Мужчина мягко положил руку ей на плечо.
Не плачьте, бабушка. Люди должны учиться уважать труд простых работяг. Я сделаю больше, чем просто куплю яйца.
Он повернулся к толпе:
Люди добрые! Нельзя молчать, когда творится несправедливо! Сегодня она, завтра любой из нас. Если мы будем вместе, ни один хулиган не станет тут хозяином.
Толпа разразилась аплодисментами. Кто-то подходил к старушке, суя ей в руки кто рубль, кто хлеб, кто фрукты.
Мужчина заплатил за все яйца, включая разбитые, и дал сумму куда больше их стоимости.
Возьмите, бабушка. На лекарства, на еду. И больше не плачьте.
Старушка хотела поцеловать ему руку, но он мягко остановил её:
Не мне благодарите, а Богу. Я лишь сделал то, что должен.
Достал визитку и протянул:
Если кто-то ещё побеспокоит звоните. Позабочусь, чтобы вас защитили.
Люди расходились, но ещё долго переговаривались. Весь рынок гудел об «этом человеке в костюме», который поставил наглеца на место. История передавалась из уст в уста, и впервые за долгое время люди почувствовали: они имеют право сказать «нет» несправедливости.
Старушка брела домой мелкими шагами, но на душе у неё было легче. Под мышкой сумка с подарками от людей, в сердце бесконечная благодарность. Дома ждал больной муж, и теперь она несла ему не только хлеб и лекарства, но и весть: доброта и справедливость ещё существуют.
Тем вечером в их скромном домике на окраине она рассказала всё мужу. Его усталые глаза засветились:
Видишь, старуха, Господь не оставляет. Вовремя людей добрых посылает.
И впервые за много месяцев в доме снова поселилась надежда.
А того мужчину в костюме никто толком не знал. Кто-то говорил, что он адвокат, кто-то бизнесмен из Москвы. Но для всех он так и остался «тем незнакомцем, который восстановил справедливость».
Так в обычный рыночный день изменилась жизнь бедной старушки. Помимо денег, она получила уважение и уверенность: она не одна. А её история, передаваемая из уст в уста, вдохновляла других не молчать перед злом.
