Отказалась ухаживать за свекровью и дала мужу выбор
Все это произошло поздней осенью когда дождь, как будто специально сговорившись с депрессией, стучит по окнам сутками напролет. Казалось, этот звук навсегда въелся в мою память вместе с одной историей о моих соседях, точнее, о соседке Татьяне Петровне. Женщине только что перевалило за пятьдесят, трудится она, не поверите, в круглосуточном ларьке на районе. В ночные смены выходит, когда вся Москва спит и даже коты по подворотням зевают. Ее муж, Николай, инженер на заводе, мужик вроде бы неплохой, но, что греха таить, привык к жизни по расписанию, да чтобы его никто не трогал.
Жили они относительно спокойно, пока гром не грянул. Николая срочно вызвали в родную деревню его мать, Мария Ивановна, которой как-никак восемьдесят пять, перенесла инсульт. Слава Богу, не самый тяжелый, но и так стало ясно, что одна она уже не справится. Николаю и думать нечего было забирай маму к себе, тут и разговор короткий. Его сестра, Вера, вполне себе при деле, живет в той же Москве, но, конечно же, нашла причину: «Коль, спасибо, ты выручаешь, у меня двушка маленькая, муж против, в общем, сами понимаете».
Так Мария Ивановна перекочевала в столичную квартиру к сыну, и тут начался цирк без животных, зато с тещей в главной роли.
Вся забота мгновенно осела на плечах Татьяны Петровны. Вдумайтесь ночная смена, покой не светит, а днем вместо заслуженного сна столовая ложка каши для свекрови, подгузники, влажные салфетки и прогулки под моросящим дождем. Николай, придя с завода, максимум что махнет рукой из коридора: «Как мама?» и прямиком к телевизору, новости смотреть.
Иногда я встречал Татьяну Петровну ранним утром, когда она, еле переставляя ноги, волокла пакеты с продуктами и большущей пачкой памперсов. У меня уже рука сама тянулась к сумкам помочь.
Спасибо, Алексей Михайлович, бормотала она с унылой улыбкой. Сил нет вообще.
Татьяна, да вы сами сейчас свалитесь! О себе надо бы тоже когда-нибудь подумать.
Она усмехалась горько, по-русски иронично:
А кто обо мне подумает? У всех свои заботы. Коля устает на работе, Вера наездами, критиковать приезжает и мудрые советы сыплет.
Однажды она всё же решилась поговорить с Николаем по-взрослому, по хозяйски:
Коля, я не могу больше. Сдаю: батарейки сели. Нужно сиделку-то найти, хотя бы на полдня. Или уже всерьез смотреть пансионат для пожилых нормальный, где коллектив душевный и медикаменты не забывают выдать.
Реакция мужа напоминала ураган. Глаза по пять рублей, будто она предложила маму на адмосферные свалить.
Ты чего, с ума сошла? Мою маму в дом престарелых? Лучше уж самому на стройку идти, чем такую ересь слушать! Это же мать, Тань!
В голосе Николая читалась не столько сыновья забота, сколько привычный русский страх: что подумают люди. Особенно сестра Вера.
Когда Вера услышала об этом разговоре, в тот же вечер на такси примчалась, хотя на помощь так ни разу и не осталась. Она с порога выдала:
Татьяна, как тебе не стыдно! В приют, да? Руку бы мне отсохнуть если такое приймем. Ты эгоистка, лишь бы себе полегче было!
Татьяна промолчала. Ну что тут скажешь человек раз в две недели на час приезжает, обнимает маму для галочки и сразу статьи про уход со смартфона зачитывает.
Так Татьяна осталась тянуть лямку. Ночью работает, днем уход за немощной свекровью. Николай же ни замечает своей славной половины, потому что главное: мама сыта, чиста, все остальное пусть само как-нибудь образуется. Ну, вы понимаете традиции, женская доля, как говорил его дедушка.
Финал настиг внезапно и жестко. Как-то Татьяна решила одна переложить Марию Ивановну с кровати в кресло, и хрустнула спина, словно лед под коньками. Она медленно осела на пол, без восклицаний и драм, а просто выдохлась. Свекровь смотрела в пустоту, ничего не понимая.
Николай, вернувшись домой, суетился, как мальчишка перед выходом к доске. Он и подгузник заменить не знал как, и кашу не сварит максимум яйца всмятку. Все: уютная реальность закончилась.
В поликлинике врач осмотрел Татьяну строго:
Позвоночник надорван, полный покой минимум две недели, а там посмотрим. Можете не слушать через месяц встанете как инвалид.
А у меня Татьяна уже даже не спорила, просто слабым голосом.
Вы или отсыпаетесь, отрезал врач, или готовьтесь к операции и жизни на пенсии в 10 тысяч рублей и вечной боли.
Дома мгновенно начался бардак. Николай метался между мамой и Татьяной, звонки сестре Ведь мы родные, выручай!. Но Вера только тяжело вздохнула в трубку:
Коль, ну ты чего? Муж у меня, квартира небольшая. Я таких лежачих лиц даже в кино не видела. Ты уж сам, давно пора учиться.
И вот тут, впервые в жизни, Николай сдался. Он не видел больше «проблему», а увидел жену, мать и себя, полностью растерянного.
Татьяна лежала одна в спальне, слушая за дверью хаос, который тащился на кухне и в коридоре. Так ведь всегда бывает: только когда совсем «жареным запахнет», мужчина начинает врубаться, что не все решается чашкой супа и вечерними новостями. Николай, осунувшийся за пару дней, принес ей бульон.
Глаза у Татьяны были спокойные, даже умиротворённые словно она наконец нашла верный ответ после тяжелого экзамена.
Коль, сказала она тихо, но железно. Я больше не буду ухаживать за твоей мамой. Ни завтра, ни через неделю. Никак.
Он хоте было вскочить в атаку, но она показала рукой: мол, тихо, послушай до конца.
Вот варианты. Первый: вместе ищем и оплачиваем нормальное решение. Сиделка или пансионат для пожилых. Обсуждаем, смотрим варианты, объезжаем. Всё вместе, без твоих оправданий.
А второй? выдавил Николай, бледный до прозрачности.
Второй: я из этой квартиры ухожу, подаю на развод. Вывози сюда свою сестру и делите бабушкины хлопоты по-родственному.
Она закрыла глаза. Тема была исчерпана.
Николай вышел. Долго сидел на кухне, перебирая в голове все последние месяцы усталое лицо жены, своё малообщительное геройство, вечные Верины у меня обстоятельства. Впервые он понял: главное не фасад и не чужие оценки, а реальная возможность всем троим выжить.
Наутро он пришёл к Татьяне.
Хорошо. Будем искать пансионат, коротко сказал он. И сиделку на первое время. С работы возьму отпуск, сам всем займусь.
Татьяна только кивнула.
Теперь Мария Ивановна живет в уютном частном пансионате под Подмосковьем. Своя комната, врачи, порядок, ежедневные прогулки всё как полагается. Николай и Татьяна навещают её по воскресеньям, везут вкусные ватрушки, сидят разговаривают. Видят: маме спокойно, да и между собой снова муж и жена, а не два охранника в камере.
Однажды я встретил Татьяну у подъезда.
Ну как, Татьяна Петровна, полегче дышится?
Она улыбнулась той самой улыбкой, которой давно в её глазах не было.
Намного легче, Алексей Михайлович. Оказалось, иногда самое доброе не тащить всё на себе до последнего, а найти человеческое решение. И суметь на нём настоять.
В этих словах та самая русская мудрость: право на собственную жизнь это не эгоизм, а основа счастья, без которой любая жертва только боль и разочарование.
