Сегодня запишу это может, потом станет легче.
Мне сорок один, брату тридцать восемь. Всю жизнь мы были неразлучны: в детстве ютились на одной кровати в нашей московской квартире, вместе строили шалости, попадали в передряги, выручали друг друга и в трудностях, и в радостях. Но с тех пор, как он женился на Елене, будто стал совсем другим. Я не хотел это признавать, надеялся, что всё обойдется.
В прошлом году, уже в начале декабря, меня не покидало странное ощущение: ни слова про совместный Новый год, ни намёка на приглашение. А ведь мы всегда встречали его вместе, такой нашей с братом традиции были верны с детства.
В какой-то вечер решил не ждать больше. Подумал: «Если не зовёт сам приду». Всё равно родной человек, чужим себя там не почувствую.
Двадцать четвёртого декабря, часов в шесть вечера, написал брату: «Когда заедешь, чтобы я был готов?». Ответа не дождался. Позвонил его номер был вне зоны. Стало как-то тягостно на душе. Вызвал Яндекс.Такси и направился к нему на Ломоносовский проспект.
Подходя к подъезду, через приоткрытое окно слышу музыку, смех, детские голоса, веселый говор за столом. Видно праздник в самом разгаре. Даже стало неловко чужой что ли Всё же позвонил в дверь.
Брат открыл, побледнел. Обнял наспех, но чувствуется напряжён. Сказал:
О, Илья чего же не предупредил, что приедешь?
Отвечаю:
Потому что и ты меня не звал и не предупреждал ни о чем. Вот и пришёл. Что происходит?
Он как-то растерянно оглянулся внутрь, будто решал впускать или нет.
Зашёл и сразу словно вкопанный встал. За большим столом кого только нет: все родственники жены, тётки, дяди, двоюродные братья, даже соседка тётя Тома. Я один чужой в этом кругу.
Елена кивнула мне с вымученной улыбкой, продолжая накрывать на стол так, будто меня тут нет.
Сел на краешек дивана, никому ненужный, невидимый. И в этот момент слышу она Елене своей матери вполголоса говорит, думая, что я не слышу:
Я же говорила, он придёт только испортит нам праздник. Не хочу таких здесь видеть.
«Таких, как я»? Что это за «такие»? Чем я ей не угодил?
Стал задыхаться, сдерживал слёзы изо всех сил, не хотел позорить себя перед всеми.
Брат услышал тоже. Лицо у него изменилось, подошёл, тихо сказал:
Илья, не обращай внимания, у неё такой характер.
Я смотрю на него:
Какой? Мне что, нельзя почувствовать себя дома в доме родного брата? Чем я их так раздражаю?
И тут он сказал откровенно:
Она не хотела, чтобы я тебя звал. Говорит, что ты слишком прямой, всегда лезешь помогать, даже когда не просят, и вообще много умничаешь. А я не хотел ругаться с ней в Новый год.
Я опешил. Собственный брат предпочёл поступиться нашей дружбой ради спокойствия в семье.
Я не стал устраивать сцену. Просто встал и сказал:
Не переживай. Я пойду.
Он меня уговаривал остаться, но я не мог. Не хочу быть там, где я лишний.
Шёл по морозной улице, ком стоял в горле.
Дома разогрел плов с курицей и поужинал в одиночестве. Долго пересматривал старые фото с наших с братом праздников, а сердце будто сжалось: он не смог защитить то, что у нас было нашу братскую связь, нашу историю.
С тех пор мы об этом не обсуждали. Он иногда звонит, говорит: «Навещу тебя на днях». А я всё не знаю стоит ли терпеть или отпустить.
Одному научился точно: близких терять намного больнее, когда они рядом, но словно за прозрачной стеной. И иногда семью надо выбирать не только по крови, а по тому, кто всегда рядом с тобой несмотря ни на что.
