Почему в квартире ни звука, Андрей? голос Варвары вибрировал, как стеклянная чаша, в руках уставших от суеты пальцев. Сквозь кружево узоров на бокале багряное грузинское вино мерцало, будто за оградой вечера пряталось солнце, вот-вот и исчезнет. Телефон тяжёлый, как кусок угля, спал на крахмальной скатерти напротив меня, мокрый от отблесков свечей. За окном, кажется, сыпался снег не вниз, а горизонтально, теряя всякую логику движения.
Может, у них сеть пропала, промямлил мой муж, Илья, глядя в рукопись утки. В пропитанной еловым духом гостиной скользила музыка, похожая на призрачную шкатулку. На календаре дрожал декабрь время, когда духи прошлого ходят между стенами, перелистывают наши лица и дни.
Варюша, ну ты же знаешь маму… глаза Ильи заскользили куда-то под стол. У неё давление, или уехала на дачу проверять свои грядки… Не пойму, какие рассаде там быть зимой? Ну забыла просто, возраст. А Павлуша… у неё сейчас аврал, конец года.
У Павлуши аврал вечный, если меня касается, сухо засмеялась Варвара и встала. Белая скатерть подернулась тенями. За стеклом ватная вата метели, фонари плывут по воздуху, дома растут цветами. Мне сорок, думала я. Середина романа жизни нужно писать заметки на полях, а не похоронные списки из забытых поздравлений. Свекровь, тётя Павлуша, вся эта семья, для которых я была пятнадцать лет чемоданом с тёплыми варежками, просто вычеркнули меня карандашом без ластика.
Главное, что мы вместе, пробормотал Илья, обнимая мои плечи. Я видела отражение его лица в темнеющем стекле. Ты же получила подарок… Варя, я люблю тебя.
Да, сертификат в новый спа-салон давно хотела. Только каждое движение мужа было, как в зыбком сне, где ты не можешь ступить вперёд, пока не наступишь на собственную тень. Он всегда соглашался, прятался за мягкой улыбкой, скрываясь от бурь, которые устраивали мама Мария Ивановна и сестра Павлуся. Он больше похож на вкрадчивого филина, который жмётся на сухом дереве, когда вокруг ураган.
Я не обижаюсь, Илюша, шептала Варвара и улыбалась отражению своими глазами. Я делаю выводы.
Я вспомнила, как в прошлом году накрывала на шестидесятилетие свекрови целая неделя подготовки, испечённый двухэтажный торт, ресторан, монтаж трогательного фильма из фотографий. Потом в ответ «спасибо, крема мало» и гель для душа, вонючий и дешёвый, с наклейкой «Акция!». Павлуся звонит только, если нужен бесплатный шофёр, няня или платье под корпоратив, иначе не существует проблемы, которой Варя не решила бы сама.
Телефон молчал, как могила. Прошло семь дней.
Вдруг сообщение. На экране Павлуся.
Варя! Привет! Слушай, тут нам с мужем надо рвануть в Казань, погулять, развеяться. Возьми нашего Барона, а? Знает тебя, скучать не будет. Отель для собак дикие деньги просит. Ну, ты не против, да?
Я стояла на кухне, месила тесто, чувствуя ладонями, как оно живёт под пальцами.
А, ты про день рождения? Павлуся хохотнула, будто все смешалось у неё в голове. Ой, Варя, ну случается, забыла совсем. Мы же свои люди! С прошедшим! Ну что, Барон приедет в пятницу
Барон тот самый лохматый лабрадор, что съел мои сапоги и ободрал обои.
Нет, ответила я в тягучем сне.
Что «нет»? Павлуся явно не ожидала, будто вдруг луна мигнула из окна.
Я не возьму Барона.
Тишина резанула воздух.
Ты чего, Варя? Что нам делать? Билеты, отель… Ты всегда брала!
А теперь не возьму, у меня свои планы, произнесла я. Отрезанное, как ломоть чёрного хлеба.
Из-за дня рождения? Варя, детский сад. Женщине сорок, а ведёт себя как девочка. Маме всё расскажу.
Расскажи, и нажала отбой.
Руки дрогнули, но в глубине было, как после дождя свежее и легко. Я первый раз сказала «нет».
Вечером, когда Илья пришёл с работы, он выглядел так, будто его выжали сквозь сито. Мама с сестрой наверняка уже устроили ему беседу.
Варя, ну может, возьмём пса? проговорил он, безнадежно.
Твоя семья забывает обо мне, а вспоминает, когда я им нужна. Мне это надоело, Илья. Я больше не удобная. Пусть пользуются гостиницами.
Он молча кивнул, и Барона так и не привезли. Ближайшие недели я была в изоляции персона грата только для себя, не для них.
Время шло, и готовился великий праздник в их роду в мае исполнялось семьдесят Марии Ивановне. Всё было привычно: за неделю до торжества она звонила, раздавая списки продуктов, главные указивки: «шесть банок икры, килограммов десять шеи на шашлык, салаты с майонезом только не жадничай».
Варя, приветик! Слушай, праздник скоро, у меня тут список большой… льющийся мед её голоса был как сахарная патока. Ты всё купишь, всё приготовишь, а мы тут красоты наведём перед гостями, ты же государева помощница, щебетала свекровь.
Я слушала, перемешивая кофе, и не записывала ничего ручка валялась отдельно, как ненужный ключ.
Мария Ивановна… а кто готовить-то будет?
Так ты же. Я не могу вены, сердце, возраст. Павлуся салатики разложит… Ты же с машиной.
Извините, я в этот раз не смогу. У меня дела. Приеду только как гость.
В трубке свинцовая пауза.
Какие дела важнее юбилея мамы твоего мужа? Совесть есть? Кто готовить будет, я? Павлуся с маникюром?!
Есть сейчас сервисы, можно заказать всё готовым, спокойно Я. И вкусно, и посуды мыть не надо…
Ресторан? Да ты видела цены? Пенсии не хватит! Приезжай! Ты наказана за собаку была, теперь исправляйся.
Она бросила трубку.
Вечером Илья пришёл домой, скинул на стол список двадцать тысяч рублей ушло бы на продукты. Глаза затоплены тревогой.
Поезжай сам, отозвалась я из ванной, просматривая журнал. Готовить не буду.
В день юбилея я встала, не торопясь, лежала в пенистой ванной, потом достала самое красивое платье. Макияж, укладка привычные движения, как эстетика утра художницы перед белым полотном. Взяла в магазине маленький букет хризантем, купила пустячный сувенир. Такси бизнес-класса подъехало к загородному дому, где уже толпились машины но не гостей, а ворон во дворе.
Дом кишел странной жизнью: Мария Ивановна в халате и с бигуди бежала между сковородками, Павлуся с покорёженным маникюром в фартуке грызла упаковку с горошком, Илья чумазый пытался разжечь мангал, но дым закручивался спиралями прямо в зимнем небе. За столом гости, смотрящие друг на друга глазами рыб за стеклом.
О, пожаловала! свекровь чуть не выронила половник. Ты посмотри! На празднике да в платье! На кухню быстро!
Мария Ивановна, поздравляю вас! улыбнулась я, словно никогда не жила под ярмом. Желаю долгой жизни и здоровья. Вот, небольшой подарок.
Что это? буркнула она, вырвала у меня коробочку. На кухню марш! Кто гостей кормить будет?!
Я гость, сказала я так громко, что в гостиной стихли разговоры. Я пришла поздравить именинницу, не ставить тазики и не мыть чашки. Ваш праздник, вы и готовьте.
Ах ты… сквозь зубы прошипела она.
Павлуся бросила банку с горошком.
Варя! Из-за тебя ноготь сломала! Быстро за картошку!
Мамина юбилей, ответила я. Я гость.
Я прошла в гостиную и села среди гостей.
Здравствуйте, господа, кивнула престарелым дядям и тётям, нервно державшимся за рюмки с водкой. Прекрасная погода нынче.
В этот миг влетел Илья, пропахший гарью.
Шашлык сгорел, прошептал затравленно. Я отвлёкся…
На столе стояли лишь хлеб да грустная кольцевая колбаса. За спиной раздался кашель.
Это всё она! взвизгнула Мария Ивановна. Хотела опозорить! Гадюка! Я тебя приняла, а ты…
Я сделала зеркально. Вы забыли мой юбилей я забыла ваш. Вот вам календарь. Я отметила в нём все праздники чтобы не забыть даже о себе.
Календарь с котятами, закольцованный красным отмеченными датами. По рядам пронёсся смешок дядя Фёдор расхохотался, его жена зашикала. Гости шептались, а внутри меня плескался холодок покоя.
Через час я вызвала такси.
Я ухожу, сказала мужу. Тут неуютно. Буду ждать дома. Закажу себе пиццу.
Он смотрел, как я уплываю среди теней. Не прощаясь.
Семейная буря бушевала ещё долго. Но что-то изменилось навсегда. Илья отступил от матери, увидел вдруг ясным, прозрачным взглядом то, чего раньше не замечал: где уют, где травля, где праздник, а где рабство.
Через месяц он явился с огромным букетом. Не на праздник, среди серых будней, когда мир снова стал обычным и насмешливым.
Я купил нам путёвки, поедем в санаторий на майские. Картошку пусть другие копают.
Варя улыбалась, прикасаясь к розам.
А любовь покупать не будем! твёрдо сказал Илья.
Свекровь и Павлуся продолжали фыркать. Но на 8 Марта пришла скромная смс от Павлуси: «С праздником, Варя! Счастья и тюльпанчиков». Маленькая победа город между сном и пробуждением.
На кухне, как тыква под шёлковым полотенцем, стояло дрожжевое тесто. Всё было снова на своих местах. А у Марии Ивановны на стене висел мой календарь с котятами и дата моего рождения обведена жирной линией. Пусть помнит. Сны ведь иногда сбываются, хоть и наоборот.
