Прошло уже два года с того дня, и вот я встретил её вновь. Красивая женщина спокойно шла по Тверской, а у меня в груди будто бы сердце остановилось. В ней я сразу узнал свою бывшую жену ту самую Веронику, которую когда-то невозможно было не заметить.
После свадьбы я словно не узнавал жену. Она стала похожа на одну из тех уставших домохозяек немытые волосы, огромные футболки, никаких элегантных платьев или красивого белья. В её гардеробе поселились мешковатые вещи. Про маникюр, макияж и вовсе забыла. О спорте и говорить не стоило: живот, оставшийся после родов, так и не исчез, а целлюлит только прогрессировал.
За два года совместной жизни она изменилась до неузнаваемости. Тело стало тяжелее, футболки всё больше, от любых предложений посмотреться в зеркало обижалась и уходила молча.
Порой я ловил себя на мысли, что скучаю по той Веронике, что была со мной до брака: страстной, яркой, весёлой. Друзья мне завидовали, спрашивали, как мне повезло с ней. Но видя, какой стала жена, я понимал меня в ней больше ничего не привлекало, кроме жалости, и даже смотреть на неё было тяжело.
Последний раз я запомнил, как она стояла на кухне: огромная серая футболка с разводами от детского питания, свободные шорты, под которыми выделялись дряблые ноги, волосы завязаны кое-как пучок всё время распадался, пряди топорщились во все стороны. Лицо вечно усталое, под глазами синие круги.
В тот вечер я честно сказал: больше не могу так, что кроме печали и жалости она во мне ничего не вызывает. Мы расстались. Два года пролетели, и сегодня я снова увидел её в центре Москвы яркая, свободная походка, распущенные вьющиеся волосы, платье в пол. За это время она сильно похудела, снова стала королевой, гордой и женственной, матерью наших двоих детей.
И только сейчас я осознал: не было у неё тогда ни времени, ни сил на себя. Она всю себя отдала семье, уюту, детям. А я? Я перестал ею интересоваться, не замечал и не понимал, сколько она на себе держит, почему забывает о себе.
Стоило мне хоть на пару часов остаться дома с двойняшками, как я уставал вдвое быстрее, а она с ними была с утра до вечера и дома порядок, и обед, и для меня находилось время. Какие там маникюр или тренажёрный зал, когда всё по кругу. Мне следовало понять: после родов тело должно было восстановиться, а я только упрёки предъявлял.
Мы никуда не выходили зачем ей было наряжаться или надевать украшения? Я сам закрывал ей эти возможности.
Только спустя два года я смог посмотреть честно она все эти годы тащила нашу семью, не упрекала, встречала меня с работы доброй улыбкой, ни разу не обвинила. Создавала для меня дом а я увидел это слишком поздно. Всё, что мне стоило сделать, вовремя подставить плечо, дать ей шанс хотя бы иногда быть просто женщиной, а не вечной тенью.
Я был дураком, потерял настоящее сокровище, даже не заметив этого. Был уверен в своей правоте, не думал ни о её жизни, ни о детях разрушил всё сам.
Сейчас я смотрю на Веронику и хочу вернуть её, но не уверен, простит ли она меня за ту подлость. Попробую поговорить, попытаться вернуть доверие хотя бы ради детей, ведь я и так уже упустил два года их жизни…
Теперь у неё много поклонников, но к себе она никого не подпускает видимо, именно я причинил ей столько боли. А мне остаётся только жить с этим чувством вины и стыда за всё, что, наконец, понял…
