У вас картошка упала.
Анна Емельяновна обернулась. Перед ней стояли двое мальчишек худые, одинаково растрёпанные, в чужих старых куртках. Один поднял картофелину, вытер о рукав и протянул ей. Второй жадно смотрел на лоток с варёной картошкой, будто не ел уже несколько дней.
Спасибо, ребята. А что вы всё тут крутитесь? Уже третий раз вижу.
Старший пожал плечами:
Просто так.
Она понимала, что такое «просто так». Завернула две картошки в газету, положила туда же солёный огурец.
Завтра подойдёте ящики погрузите мне. Договорились?
Они схватили узелок и исчезли, не сказав ни слова.
Вечером, когда Анна тащила бак с водой во двор, мальчишки снова появились. Молча подхватили бак, донесли до крыльца. Старший выудил из кармана две медные монетки, старые, изношенные.
Это от отца осталось. Он был пекарем. Умер. Мы их никому не отдадим, но посмотреть даём.
Она сразу поняла: это всё, что у них осталось.
Сергей и Иван приходили каждый день. Анна кормила их тем, что приносила из дома, а они помогали с мешками и ящиками на рынке. Ели молча, быстро, не смотря в глаза. Однажды она спросила:
А где вы ночуете, ребята?
В подвале на Заводской, ответил Иван. Там сухо, не переживайте.
Как же не переживать Вот и спрашиваю.
Сергей поднял голову:
Мы не попрошайки. Вырастем откроем свою пекарню. Как у отца была.
Анна лишь кивнула. Не стала расспрашивать. Видела держатся, не сдаются. Слово у них закон.
Но на рынке к ней начал донимать Семён Артемьевич, сторож. Его жена тянула торговлю солёной рыбой, клиентов почти не было, а у Анны всегда очередь. Он проходил мимо и ворчал:
Всемогущая благотворительница! Оборванцев кормишь?
Не твоё дело, Семён Артемьевич.
Как раз моё. Я тут порядок на виду держу.
Он что-то черкал в своём блокноте, косился на мальчишек с подозрением. Анна чувствуя задумывает недоброе. Но не представляла, насколько.
Всё случилось в среду. К её лотку подъехала машина, из неё вышли две женщины и участковый. Сергей и Иван как раз укладывали ящики замерли на месте.
Сергей и Иван Петровы?
Да, ответил старший.
Собирайтесь. Поедете с нами.
Анна резко шагнула вперёд:
Куда это вы их забираете?! Они со мной, я за них руками отвечаю!
Вы эксплуатируете несовершеннолетних, женщина кивнула в сторону Семёна Артемьевича, что стоял у вахты с перекрещёнными руками. Поступил сигнал. Дети должны быть под надзором.
Я их не эксплуатирую! Я кормлю их!
Тётя Аня, не надо, тихо проговорил Сергей. Не связывайтесь с ними.
Иван молчал, сжав кулаки, его взяли за плечо и потащили к машине. Анна бросилась следом, схватила за рукав одну из женщин:
Подождите! Я могу оформить опеку, я…
Вы пенсионерка. Пройдите. Детей устроят в разные учреждения.
В разные?!
Но двери уже хлопнули. Анна стояла посреди рынка, видела в окне машины лицо Сергея, прижатое к стеклу. Он беззвучно сказал: «Спасибо».
Семён Артемьевич медленно прошёл мимо, насвистывая что-то под нос.
Прошло двадцать лет.
Анна Емельяновна больше не торговала. Жила в ветхом домике на окраине поселка, едва сводила концы с концами. Частенько вспоминала мальчиков: живы ли, нашлись ли друг у друга? Снилось стоят рядом с лотком, едят картошку, а она гладит их растрёпанные головы.
Семён Артемьевич жил напротив. Сильно постарел, но порой и теперь отпускал ехидные замечания. Встретит Анну и обронив с усмешкой:
Всё своих бродяжек поминаешь, Емельяновна?
Она не отвечала. Сил спорить не оставалось.
В один субботний день, когда Анна ковырялась на грядках, на улицу въехали две большие блестящие машины чёрные, высокие, каких тут сроду не появлялось. Соседи высыпали на крыльца, переглядывались.
Автомобили остановились у её калитки.
Из них вышли двое мужчин в костюмах. Высокие, похожие друг на друга, оба с родинкой под левым глазом. Анна распрямилась, лопата выпала у неё из рук.
Тётя Аня?
Голос дрогнул. Она их сразу узнала по глазам, по взгляду из детства.
Серёжа?..
Он кивнул. Рядом молча стоял Иван, и только улыбка тронула его губы. Затем Сергей сделал шаг вперёд, вынул цепочку из-под рубашки. На ней та самая медная монета.
Мы с Ваней её всегда носим. Не расстаёмся.
Анна обняла обоих, и стояли они так долго, будто боялись, что всё это только сон.
Соседи таращились, не понимая, что происходит. Потом Иван подошёл, провёл рукой по лицу:
Мы вас три года искали. Рынок снесли, люди разъехались. Пробивали через архивы, через адресные справочники. Думали не найдём.
Сергей взял Анну за руку:
Мы приехали за вами. У нас теперь сеть пекарен, семнадцать магазинов. Дело отца продолжаем вместе. Тогда нас разлучили, но мы нашли друг друга, сбежали из интернатов, начали с нуля. Всё это время помнили вас и вашу картошку. Вы одна не отвернулись.
Ох, ребята да мне здесь нормально
Нормально? Иван оглядел перекошенный домик. Тётя Аня, тогда вы делились с нами последним. Теперь наша очередь. Поедете со мной жить. Или с Сергеем. Уже неделю спорим, у кого вам лучше будет.
У меня ближе до больниц, вставил Сергей. Но у меня больше участок и сад красивый.
Они заспорили, перебивая друг друга, как в детстве, и Анна, не выдержав, зарыдала.
Из-за забора выглянул Семён Артемьевич. Он переводил взгляд с машин на мужчин, но никак не мог понять, что происходит. Сергей встретил его глазами и подошёл ближе.
Вы Семён Артемьевич? Сторож с рынка?
Тот кивнул.
Это вы тогда нас отправили в опеку?
Повисла тишина. Старик сжал подбородок:
Закон был. Детей нельзя эксплуатировать.
Иван усмехнулся:
А знаете что? Если бы не вы, мы бы до сих пор жили в подвале. Нас разлучили, но спустя шесть лет мы нашли друг друга, сбежали, начали с нуля. Можно сказать, вы перевернули нам жизнь.
Сергей протянул Семёну Артемьевичу визитку:
Вот наши контакты. Про всякий случай. Мы не злопамятные. Не все такие.
Семён Артемьевич покрутил визитку дрожащими пальцами, прочёл: «Пекарни Петров & Петров». Лицо его вытянулось, и он медленно пошёл домой, сгорбленный, будто нёс на спине тяжёлый груз.
Анна собрала вещи за полчаса их у неё было немного. Сергей и Иван усадили её в машину и укрыли пледом.
Когда автомобили тронулись, Анна оглянулась. В окне дома Семёна Артемьевича виднелась тень он смотрел им вслед. И в этом взгляде не было ни злости, ни радости только опустошённость человека, который всю жизнь вредил другим, а сам остался у разбитого корыта.
Тётя Аня, тихо произнёс Сергей, заглянув в зеркало заднего вида, помните, мы обещали открыть пекарню?
Помню.
Главную мы назвали У тёти Ани. Там каждый день кормим детей бесплатно. Тех, кому некуда идти.
Анна закрыла глаза. Двадцать лет назад она накормила двух голодных мальчишек картошкой и не отвернулась. А они вернулись и отдали ей всё сполна.
Машины выехали на большую дорогу. Старый посёлок остался позади, а впереди начиналась новая жизнь та, что Анна заслужила просто тем, что никого не оставила в беде.