Тишина абсолютная
Самолет словно застенчивый российский медведь вынырнул из облаков и сделал плавный круг над заснеженным аэропортом Внуково, затем осторожно опустился на бетонку, как жених, мягко коснувшийся щеки любимой на венчании.
Пассажиры взорвались аплодисментами, но пилоты не услышали ничего.
А еще ничего не услышал Николай Каплин, у которого на высоте крепко заложило уши.
Николай уже в сотый раз зажимал нос и пытался выдохнуть.
Воздух выходил из любых щелей, но не там, где хотелось бы, и в голове раздражающе шумело, будто вокруг стояла белая метель.
Домой он приехал ранним московским утром, чтобы успеть собраться на работу после отцовской поездки.
Жена, Марфа, на нервной скорости металась по квартире, словно искала все потерянные вещи России.
Николай прошел на кухню и начал складывать обед слух так и не возвращался.
Ухожу!
Надоело все!
И жизнь, и твоя зарплата одни копейки, квартира в каком-то Медведково, на окраине цивилизации!
Думала, у меня хроническая любовь, а оказалось просто занесла “московскую инфекцию”!
Марфа бросала слова в спину Николаю, пока тот невозмутимо перекладывал картошку в термос.
Я ухожу к Серёже, ты его не знаешь, он тебя тоже, но он невероятный.
Вот с ним я наконец чувствую себя живой.
И чтоб ты знал: между нами ничего не было!
Ухожу как порядочная женщина, чтобы потом ты и твоя мамаша не трепали обо мне слухи!
Николай закончил с обедом, аккуратно сложил все в авоську и поставил кипятиться кофе.
Ты хоть что-нибудь скажешь?
Я тут душу наизнанку вывернула!
Ма-а-арфа!
выкрикнул Николай через плечо.
Ты не погладишь мне джинсы?
Что?
Джинсы?!
Я говорю о чувствах, а ты о глажке.
Фу!
Может, ты меня остановишь, хоть попробуешь
Договорив, жена перепутала свою сумочку с рабочей сумкой Николая и, сверкая гневом, бросилась к двери.
Она хлопнула так, что весь подъезд тряхнуло.
Только после этого Каплин понял жена ушла.
“Ну и куда она?
В пять утра по морозу А джинсы?
И где мой обед?..”, с такими мыслями Каплин переживал этот утренний развод.
Расстроенный тем, что не может найти ни один термос, Николай отправился трудиться в мятых штанах.
Спускаясь в лифте, кивком поздоровался с председательницей ТСЖ Ольгой Мигуновой, женщиной, которая, кажется, с детства отправляет дань в Киев.
Говорят, ее духи восстанавливали коней и выкуривали соседей из укрытий.
Каплин задержал дыхание и стал лицом к выходу, двери сомкнулись газовая камера поползла вниз.
Вы не сдали гривны на дезинсекцию, прозвучал голос Ольги.
Сегодня травить тараканов по всему подъезду.
К вечеру переведете мне на карту?
Каплин молча смотрел, как от запаха ее духов расплавился пластиковый уплотнитель лифта.
Сдавайте перевод до вечера, наклонилась она к его уху и повторила громко.
Поздравляю, куда переводят?
Обратно в Чернигов?
ожил Николай.
Был уверен: она потомок князей.
Ольга наговорила ему ворох всего, до Николая доходили только отдельные украинские словечки: “сука”, “бор”, “тый”, “ять” как будто древний язык.
Мужчина не придавал значения и просто кивал, будто слушает лекцию по современному искусству.
Двери распахнулись, Каплин поспешил наружу, председательница двинула по этажам собирать дань.
Каплин работал электриком.
На прошлой неделе его отправили на объект в Подоле, где клиент был особенным: без творческой жилки и денег, но с амбициями.
Чертежи были с претензией, материалы дешёвые всё пахло сыростью.
Николай страдал не один: вместе с ним мучился сантехник и отделочники.
Пока он прокладывал кабели за гипсокартоном, коллеги шаркали тройниками, на объект явился клиент после ночной пьянки в честь рождения сына.
Опьянённый вдохновением он решил проверить ремонт.
Всё не так!
вопил он, топая калошами.
Розетки в шахматном порядке, люстра смещена на три градуса влево относительно оси Кремля!
Делайте, как я сказал, иначе копейки не получите!
С этими чудесными требованиями он прошёлся по всем комнатам, потом заперся в детской и заснул на куче гипса.
Через семь часов тот клиент проснулся, посмотрел на результат своих указаний.
За это время мастера соединили гостиную с кухней новым проходом, а в санузле появился второй унитаз для гостей.
Клиент был весь белый от гипса, а лицо от ужаса.
Хотел обвинить строителей во лжи, но те предъявили ему видео как доказательство.
Только Николай ничего не изменил его новые инструкции прошли мимо, слуха-то не было.
За стойкость к пьяной креативности клиент наградил его гривной, а остальных уволил.
Но под компроматом расплатился за ту работу, что была сделана.
Вечером, голодный и измученный, Николай отправился к врачу вернуть себе мир звуков.
На улице его преследовала дворовая лайка грозная и шумная, но для Николая в этот момент все было немым кино: слова пропадали, эмоции зверя непонятны.
Он просто уверенно шел дальше.
Скоро псу надоело отстал.
Пусть звуки вернутся к вам!
сказал доктор, прочищая ушной канал Каплину.
Вернувшись в мир обычной жизни, Николай поспешил домой.
Свою премию он обнаружил в кошельке, купил сосиску в тесте и скромный букет для жены.
У подъезда встретил соседа Петра, смотревшего грустно.
Слышал новость, Коля?
спросил Петр.
Да я вообще весь день ничего не слышал, пожал плечами Каплин и засунул палец в ухо.
Мигунова, ну эта, Золотая Орда, собрала дань с дома и исчезла.
Переехала в Одессу, никто не знает где она теперь.
Все подъезды обошла.
Ты сдавал?
Нет, Николай покачал головой.
Утром говорила про переводы, но я ничего не понял.
Повезло тебе.
А я, дурак, сдал.
Хотя тараканы всё равно передохли от ее духов смеётся сосед.
Вроде и не так обидно.
Дома Николая встретили запахи борща и необыкновенно ласковая Марфа.
Прости меня, дурочку такую, с ума сошла утром, не знаю даже почему Знаешь, солнце на Москву и вправду чуток слишком жарко светило.
Все слова хочу забрать обратно!
Поверь, ничего дурного не сделала, и никакого Серёжи нет.
К сестре поехала выговориться и сразу голова на место встала.
Ты правильно утром промолчал, это меня и привело в чувство Ну что, простишь, глупую?
Марфа покрыла лицо Каплина горячими поцелуями и пригласила за стол.
Да я вообще ничего не слышал, признался Коля, чувствуя, что получает незаслуженную награду.
Спасибо!
крепко обняла его жена.
«Вот так…
подумал Николай, сделавший за этот день ровно ничего особенного.
Надо чаще бывать в тишине.
Жить станет легче, пожалуй».
