В тот Новый год, который теперь кажется далёким, зашла к нам соседка:
Можно у вас посидеть немного?
Зарплаты нет, дома пусто, даже детям к чаю ничего не осталось.
Одна с ребятами сижу, а им хочется праздника…
Антонина стояла у плиты в своей московской квартире и с улыбкой разглядывала утку с яблоками, только что вытащенную из духовки.
Аромат был такой, что хотелось закрыть глаза и просто наслаждаться запахом.
С раннего утра она трудилась над птицей: поливала соком, следила за температурой, не отходила ни на минуту.
Итог был идеальным.
Алексей, пойдём глянь!
окликнула она мужа.
Алексей вышел из комнаты, присвистнул и уважительно кивнул:
Тоня, ну это настоящее ресторанное блюдо!
Конечно, довольно улыбнулась она.
Сейчас на красивое блюдо переложу, украшу будет совсем по-особенному.
Она аккуратно переместила утку на большое фарфоровое блюдо, выложила вокруг яблочные дольки, добавила немного зелени.
Всё смотрелось как на фото из советского журнала «Пища и жизнь».
Стол уже был украшен: три салата традиционный оливье, селёдка под шубой и московский с курицей; бутерброды с красной икрой, ассорти из дорогих сыров и копчёной колбасы, фрукты в вазе виноград и мандарины.
Отдельно стояли домашние котлеты с картошкой.
Мы тут ресторан открываем?
с усмешкой спросил Алексей.
Нет, спокойно ответила Антонина.
Просто хочется встретить Новый год достойно.
Мы же целый год работали, заслужили праздник.
Муж обнял её за плечи:
Согласен.
Давно так не отмечали.
В последние годы они во всём себя ограничивали копили на ремонт квартиры.
Теперь ремонт был завершён, доходы стали стабильными, и можно было наконец устроить настоящий семейный праздник.
Антонина расставляла приборы, доставала хрустальные бокалы, что обычно стояли без дела в шкафу.
Всё должно быть красиво, как у людей.
К десяти вечера стол был полностью готов.
Супруги переоделись и сели напротив друг друга.
Алексей разлил шампанское.
Давай за нас!
За нас, откликнулась она.
Они чокнулись.
Антонина попробовала салат вкус вышел отличный.
Алексей положил себе утку, закатил глаза:
Вот это вкус!
Тоня, ты просто мастер.
Антонина была довольна: уютный вечер, спокойствие и возможность никуда не спешить это казалось её маленьким счастьем.
Ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь.
Супруги переглянулись.
Кто мог прийти так поздно?
Алексей пошёл открывать.
На пороге стояла соседка Мария с двумя сыновьями.
Она выглядела растерянно, глаза красные от слёз.
Алексей, простите, что так поздно…
Можно немного у вас посидеть?
Мне очень плохо.
Что случилось?
насторожился он.
Да всё сразу…
всхлипнула Мария.
Зарплату не дали, работала по договору и кинули перед праздником.
Дома ничего, детям даже к чаю нечего.
Подруги обещали заехать никого нет.
А мальчишкам хочется праздника…
Сыновья Марии стояли сзади, худые, в старых свитерах, молчали.
Алексей смутился.
Выгнать соседку с детьми в новогоднюю ночь не по-русски.
Проходите, сказал он.
Сейчас Тоню позову.
Когда Антонина вошла в гостиную и увидела гостей, она сразу поняла: их спокойный вечер закончился.
Здравствуй, Мария…
Ребята.
Прости, что так ворвались, соседка нервно вытирала глаза.
Правда, идти некуда.
Можно минут на двадцать?
Антонина посмотрела на детей.
Они молчали, но смотрели в сторону кухни, откуда доносились ароматы.
Проходите к столу, тяжело вздохнула она.
Гости зашли и всё пошло своим чередом.
Мам, ты только посмотри!
ахнул старший.
Сколько еды!
А икру можно?
младший тут же потянулся.
Садитесь, сухо сказала Антонина.
Ребята уселись.
Старший схватил утиную ножку прямо руками:
Тётя Тоня, можно?
И не дождавшись ответа, откусил.
Младший уже уплетал бутерброды с икрой.
Вкусно!
радостно сказал он.
К маме, можно ещё?
Мария не остановила своих ребят наоборот, накладывала им всё подряд:
Ешьте, мальчики, ешьте.
Мы дома только макароны ели, надо нормально поесть.
Мальчишки ели быстро и без остановки.
Старший смёл почти весь оливье, младший доел всю икру.
Потом очередь дошла до колбасы, сыра, ветчины.
Через несколько минут всю нарезку уже съели.
Антонина смотрела на происходящее как во сне.
Алексей попытался разрядить ситуацию:
Вот это у вас аппетит, ребята!
Но никто не слушал.
Они уже добрались до утки.
Куски исчезали один за другим.
А хлеб есть?
спросил старший.
Антонина молча принесла хлеб.
Ребята тут же стали делать бутерброды.
Мария тоже не стеснялась брала салаты, пробовала утку, котлеты.
Простите, что так…
сказала она, не переставая есть.
Но дети голодные, сами понимаете.
Спустя двадцать минут от праздничного стола ничего не осталось салаты, утка, икра, сыры, колбасы и фрукты исчезли под гулкое чавканье незваных гостей.
Антонина сидела, не двигаясь, глядя на пустые тарелки.
Два дня она стояла у плиты, вложила силы, вложила деньги и душу ради семейного праздника а в итоге получила совсем не то, о чём мечтала.
Когда часы показали без пятнадцати минут до полуночи, Мария поднялась:
Ну всё, нам пора.
Огромное спасибо!
Вы нас спасли!
Ребята начали собираться.
Младший взял пирожное и спросил:
А можно с собой?
Бери, без особых эмоций ответила Антонина.
Гости ушли, оставив стандартные поздравления.
Дверь закрылась.
Антонина с Алексеем остались на кухне, глядя на остатки того, что недавно было праздничным столом.
На тарелках крошки, салатницы пустые, фрукты исчезли окончательно.
Лишь несколько мандаринов осталось в вазе.
Ты это видел?
тихо спросила Антонина.
Видел, так же тихо ответил Алексей.
За полчаса съели всё.
Всё, что я готовила два дня.
Тоня…
Даже не поблагодарили толком.
Только жевали и требовали ещё.
Алексей обнял жену.
Она не плакала просто смотрела на пустые тарелки, пыталась понять, как такое могло случиться.
Под бой курантов они всё же чокнулись оставшимися бокалами.
Но праздник был испорчен окончательно.
На следующий день Антонина занималась уборкой: мыла посуду, вытирала те крошки, что остались.
По сути наводила порядок среди того, что осталось.
Знаешь, Алексей, сказала она, я понимаю трудности.
Но почему она не остановила детей?
Почему не сказала: «Хватит, ребята, это чужое»?
Не знаю, пожал плечами муж.
Может, они действительно голодные.
Одно дело голод, спокойно сказала Антонина.
Другое жадность.
Они не ели, а сметали, будто больше никогда ничего не увидят.
Алексей промолчал, и она продолжила:
А Мария…
сидит, вздыхает, а сама подсовывает тарелки: «Ешьте, мальчики».
О нас подумала хоть раз?
Что нам есть?
К вечеру первого января Антонина встретила Марию у лифта.
Та улыбнулась:
Тоня, привет!
С Новым годом ещё раз!
Спасибо за гостеприимство!
Антонина посмотрела на её довольное лицо и внутри что-то оборвалось.
Здравствуй, сухо ответила она и прошла мимо.
Мария удивлённо проводила её взглядом.
Антонина вынесла мусор и вернулась домой.
Марию встретила?
спросил Алексей.
Встретила.
И как?
Я больше с ней не общаюсь.
Пусть других ищет.
Прошла неделя.
Антонина несколько раз сталкивалась с соседкой на лестнице и в лифте, каждый раз отворачивалась.
Мария пыталась заговорить в ответ тишина.
Тоня, может, хватит обижаться?
как-то сказал Алексей.
Я не обижаюсь, спокойно ответила она.
Просто поняла: жалость плохой советчик.
Пожалели впустили.
А получили разорённый стол и испорченное настроение.
Но у них действительно тяжёлая ситуация…
Алексей, серьёзно посмотрела жена, трудности не дают права терять совесть.
Можно было попросить немного еды, макароны, чай.
А они всё подчистую смели.
И даже не извинились.
Муж тяжело вздохнул, спорить было бессмысленно.
Прошёл месяц отношения больше не восстановились.
Антонина здоровалась коротко и без улыбки, иногда проходила мимо.
Мария жаловалась другим, что Антонина «зазналась», но домохозяйка не обращала внимания.
Тот Новый год остался в памяти навсегда пустой стол, довольные лица незваных гостей и чувство опустошения.
Тогда Антонина решила твёрдо: никогда больше не впускать в дом тех, кто путает гостеприимство с возможностью поживиться.
