У меня двое детей, и оба от разных мужей. Моя старшая дочка, ее зовут Аграфена. Теперь Аграфене уже 16 лет. Ее отец платит алименты вовремя, всегда на связи, звонит, пишет. Хотя мой первый муж уже давно обзавёлся новой семьёй в Днепре и еще двумя детьми, о нашей дочери он не забывает.
А вот с моим пятилетним сыном всё куда менее радужно. Два года назад мой второй муж тяжело заболел, и через три дня его не стало умер в больнице. Прошло время, но мне всё равно не верится. Иногда кажется, что вот-вот откроется дверь, и он зайдёт, улыбнётся, пожелает мне хорошего дня. После таких мыслей я реву весь день напролёт.
Всё это время меня очень поддерживала мама моего покойного мужа, Галина Семёновна. Хотя ей, наверное, было не легче сын был у неё единственный. Мы держались друг за друга, вместе переживали беду, часто созванивались, она навещала меня, я её. Бесконечно обсуждали моего мужа, вспоминали самые разные истории.
В какой-то момент нам даже пришла в голову идея жить вместе. Но потом Галина Семёновна передумала. Жили мы, правда, плечом к плечу долгих семь лет, отношения у нас сложились тёплые, чуть ли не родственные.
Я вот до сих пор помню, как забеременела, и вдруг Галина Семёновна завела разговор про тест на отцовство. Говорит, мол, передачу по телевизору смотрела муж вырастил не своего ребёнка, а потом об этом узнал. Ну, я тут же ей заявила, что такие анализы это не по мне, и если мужчина сомневается, что ребёнок его, пусть идёт гулять по воскресеньям как папа выходного дня.
Галина Семёновна тогда отмахнулась, сказала, что верит мне, и что внука ждёт именно от своего сына. Я даже подумала: вот родится малыш, а свекровь с тестами не полезет. И ведь так и вышло молчала, виду не подавала.
И вдруг этим летом Галина Семёновна резко слегла, сильно сдала по здоровью, пришлось её перевезти ко мне, поближе. Нашли риэлтора, планировали купить ей квартиру в Запорожье, чтобы всё рядышком.
И тут снова Галина Семёновна попадает в больницу, для риэлтора нужен какой-то справочник ну, в смысле документ. Она сама не может подняться, иду я в её квартиру копаться в бумагах, ищу эту несчастную справку.
И что бы вы думали? Нахожу среди дел не только нужную бумажку, но и кое-что поинтереснее тест на родство! Оказывается, когда моему сыну было всего два месяца, свекровь тихо отнесла его на анализ, чтобы убедиться, что она действительно бабушка!
Я, честно сказать, взбесилась. Ну как так столько лет ей верила, доверяла, а она исходно мне не верила! Долго молчать не стала, всё рассказала ей в лоб. Галина Семёновна извинилась, в слёзы, клялась, что дура, мол, и что самой сейчас стыдно жутко. А я всё равно злиться перестать не могу на душе словно комочек. Обидно до слёз.
Вот теперь разрываюсь. С одной стороны, почему я должна ей помогать после такого доверия? Но с другой понимаю, что кроме меня у неё никого не осталось. Максиму нельзя лишать бабушки, так что, конечно, помогу, не отпихну её. Только вот прежнего тепла и доверительности уже точно не будет…
