Я ухаживаю за свекровью, а квартиру она завещала другой
Дай воды! Уже битый час кричу, у меня во рту пересохло, а ты все гремишь кастрюлями, специально, чтобы не слышать меня!
Резкий, сварливый голос из дальней комнаты заставил Ольгу вздрогнуть так, что половник чуть не упал на пол. Она глубоко вздохнула, считая до десяти привычка, выработанная за три года жизни в этой кутерьме. В кухне запах вареной курицы смешался с ароматом лекарств этот букет буквально въелся во все углы и ткани. Ольга выключила газ под бульоном, налила в стакан кипячёной воды комнатной температуры холодную нельзя, горячую тоже и отправилась в комнату к свекрови.
Анна Ивановна лежала на высоких подушках, глядя на Ольгу хищно, как старая, недовольная птица. Её водянистые глаза не пропускали ни одного движения. На тумбочке среди таблеток, капель и кроссвордов появился плотный коричневый конверт, который раньше здесь не лежал.
Вот, Анна Ивановна, вода, Ольга подала стакан, стараясь говорить ровно. Не слышала вас, вытяжка шумела. Бульон сварился, скоро овощи протру, как врач велел.
Свекровь сделала пару маленьких глотков, поморщилась, отставила стакан:
У тебя вечные оправдания, проворчала она, вытирая губы простынёй. Дома у тебя то вытяжка, то пылесос, то по телефону трещишь. А меня мать мужа пусть лежит тут, помирает от жажды.
Не говорите так, я всегда рядом, привычно пропустила обвинения Ольга. Она поправила одеяло, взгляд скользнул к конверту. Из него выглядывал уголок бумаги с гербом.
Это что у вас? Новое назначение от врача? спросила, кивнув на тумбочку. Давайте посмотрю, может, в аптеку сбегать надо.
Рука свекрови мгновенно накрыла конверт неожиданная прыть для человека, который недавно жаловался, что не может поднять ложку.
Не трогай! резко сказала она. Это мои документы, не для тебя.
Ольга удивилась: обычно свекровь заставляла её разбираться во всем медкарты, счета, письма из пенсионного фонда. Такая секретность впервые.
Я просто спросила… начала Ольга, но хлопнула дверь и в коридоре раздались тяжелые шаги.
Серёжа пришёл! лицо Анны Ивановны мгновенно изменилось, она улыбнулась сладко и фальшиво. Сынок, иди ко мне, защищай от этой тюремщицы!
В комнату вошёл Сергей, муж Ольги. Внешне уставший, пиджак мят, галстук сбит набок. Последние месяцы допоздна в офисе, дома атмосфера больницы и бессонных вечных претензий.
Привет, мама. Привет, Оль, пробурчал он, чмокнув мать и не взглянув на жену. Что опять? Какой тюремщицы? Ты ведь за ней как за ребёнком следишь.
Ходит она, поджала губы свекровь. Ходит и ждет, когда я место освобожу. Думаешь, не вижу? Глаза у неё ледяные, пустые. Нет любви, одна обязанность.
Ольга почувствовала, как ком подступил к горлу. Три года назад, когда Анна Ивановна перенесла инсульт, решали: сиделка или пансионат. Денег на сиделку не хватало, пансионат Сергей отверг сразу «что скажут люди, родную мать сдали». Ольга тогда уволилась из любимой библиотечной работы, перевезла свекровь из её двухкомнатной квартиры к ним в трехкомнатную, а ту квартиру решили сдавать, чтобы покрыть расходы.
Я пойду накрою на стол, тихо сказала Ольга и вышла.
За ужином Сергей лениво ковырял вилкой котлету.
Вкусно? спросила Ольга, с надеждой хоть на каплю тепла.
Нормально, не отрывался от телефона. Слушай, Оль, мама просила Таню зайти, говорит, соскучилась.
Таня племянница Анны Ивановны, дочь её сестры. Яркая, шумная, с дешёвым тортом раз в полгода, час рассказывающая о своих «любовных страданиях» и оставляющая после себя остатки духов и посуду.
Она же ураган! удивилась Ольга. У Анны Ивановны давление, ей нужен покой, а Таня только всё взвинчит.
Ну, мама просит. Говорит, дело есть. Пусть придет завтра, потерпишь часок.
На следующий день Таня явилась ровно в полдень. Не снимая туфель, прошла по ковру и с порога:
Ольга, привет! Ты поправилась? Халат тебя полнит! Где тётя Анна? Я ей гостинцев принесла!
В руках пакет с зефиром, который свекрови категорически нельзя.
Ольга указала на спальню. Внутри сразу же начался шепот, перемежавшийся всхлипываниями. Ольга ушла на кухню, занялась гречкой, но тревога не отпускала. Чудной конверт мучил её.
Через час Таня вышла с сияющим лицом и тем самым конвертом в сумке:
Всё, Оль, я побежала! Тётя Анна спит, не буди. Ты молодец, хорошо ухаживаешь, чистота. Но шторы прошлый век, поменяла бы!
Стремительно исчезла.
Вечером, когда Ольга меняла бельё свекрови процедура тяжёлая, Анна Ивановна помогать не спешила она наконец решилась спросить:
Анна Ивановна, что за бумаги вы Тане отдали? Может, копии нужны, или в собес что-то?
Свекровь прищурилась, в её взгляде появился злорадный блеск:
Это благодарность, Ольга. Таня единственная родная душа, кто любит меня бескорыстно. Не за квартиру, не за наследство. Кровь не водица!
Внутри у Ольги стало холодно.
О какой квартире речь? Ваша «двушка» сдаётся, деньги идут на лечение, мы договаривались, что потом, когда… её получат наши дети.
Свекровь рассмеялась сухо:
Договаривались! Делить шкуру неубитого медведя горазды! Я решила иначе. Сегодня приезжал нотариус, пока ты была в магазине. Оформила дарственную. На Татьяну.
Ольга замерла с простынёй в руках.
Как… дарственную? На Таню? На ту Таню, которая не знает, какие таблетки вы пьёте?
Зато не попрекает! завизжала свекровь. Ты ходишь с кислой миной, будто одолжение делаешь! Ждёшь, когда сдохну и квартиру получишь! Шиш тебе! Таня теперь хозяйка. Официально. Дарственная, обратного хода нет!
Ольга медленно села на край стула. Три года вычеркнутой жизни уколы, бессонные ночи, отказ от любимой работы. Ради чего?
А Сергей? смогла спросить.
Узнает в своё время. Моё имущество кому хочу, тому дарю. А ты иди, суп разогрей, памперс поменяй.
Ольга вышла из комнаты. Надела пальто, взяла сумку и вышла на улицу. Не могла больше находиться там. Нужно было просто дышать.
Два часа она бродила по улицам Петербурга, пока не замёрзла совсем. В голове одна мысль: предательство. От свекрови она не ждала любви, но муж
Когда вернулась, Сергей был дома. Ел суп прямо из кастрюли.
Где ты была? недовольно спросил он. Мать кричит, памперс мокрый, а тебя нет. Я что ли должен ей задницу мыть?
Ольга посмотрела на мужа. Впервые за двадцать лет брака она увидела его ясно, без иллюзий. Перед ней инфантильный, эгоистичный человек.
Сергей, тихо сказала она, твоя мать оформила дарственную на квартиру на Татьяну. Ты знал?
Сергей поперхнулся супом, покраснел.
Что за дарственная? Ты бредишь?
Я не брежу. Свекровь сама сказала. Таня документы забрала. Нотариус приезжал, пока меня не было. Кто открывал?
Сергей отвёл глаза, крошил хлеб и нервно тер плечо:
Ну… заезжал я. Мама просила. Сказала, доверенность на пенсию оформить Я пустил мужика, он юрист вроде. Не вникал, мне на работу надо.
Не вникал? голос Ольги дрогнул На лекарства деньги теперь где брать? Аренды не будет, Таня квартиру заберёт. На твою зарплату?
Не начинай истерики! Сергей стукнул кулаком по столу. Мама больная! Отсудим всё, если нужно, признаем недееспособной!
Недеееспособная? Ты всегда говорил, у неё ясный ум, когда хвалила тебя Нотариус все требовал. Таня всё продумала.
Из спальни раздался крик:
Эй! Я мокрая! Ольга! Иди мой меня!
Сергей поморщился:
Ольга, иди. Потом разберёмся. Не может она лежать в грязи!
И тут что-то оборвалось внутри. Она посмотрела на свои руки красные, огрубевшие от домашних забот. Вспомнила, когда в последний раз была у парикмахера. Мечтала поехать на море. Но «куда же маму денем»?
Нет, сказала она.
Что «нет»? не понял Сергей.
Я не пойду. Больше не буду мыть, варить супчики, слушать оскорбления. У неё теперь хозяйка Таня. Она получила актив, пусть получит пассив. Звони ей. Пусть приезжает и моет.
Ты с ума сошла? вскочил он. Таня трубку не возьмёт, она не умеет! Ольга, это моя мать!
Вот именно. Твоя мать. Квартира Татьяне. Я чужая. «Тюремщица».
Ольга пошла в спальню не к свекрови, а к себе. Достала чемодан.
Ты что делаешь? Сергей в дверях, бледный и испуганный.
Ухожу. Перееду к своей маме. Там тесно, но воздух чистый.
Ольга, прекрати! Мы всё исправим! Не бросай нас! Как я один справлюсь?
Наймёшь сиделку. Ах да денег нет, квартира ушла. Сам вечерами, и ночью, и в выходные. Добро пожаловать в мой мир, Сергей.
Она кидала вещи в чемодан: свитера, книги, белье. Слезы текли, но важнее было уйти.
Ольга, я тебя не пущу! Ты жена, должна быть рядом!
В горе я была три года. А радости не видать. Я подаю на развод.
Из-за квартиры?! Ты меркантильная!
Не из-за квартиры, крикнула ему в лицо. Из-за того, что ты сделал меня рабыней! Открыл дверь нотариусу, предал меня! Думаешь только, кто будет менять памперс!
Она выкатила чемодан. Свекровь завывала:
Серёжа! Она меня бросила! Пить дай!
Сергей метался между женой и дверью матери.
Ольга, хоть на ночь останься!
Ключи на тумбочке. Прощай.
Она спустилась на первый этаж и вызвала лифт. Прислонилась к зеркалу и заплакала но это были слёзы облегчения.
Неделя у мамы прошла в тумане. Ольга спала по двенадцать часов, ела, гуляла в парке. Телефон отключила, новая симка только для близких.
Через знакомую узнала: Сергей пытался звонить Тане. Она заявила, что «подарок это подарок, ухаживать не собирается». Квартиру продаёт, квартирантов выселяет. А свекровь, мол, пора оформить в государственный интернат.
Сергей ушёл с работы, звонил детям сыну и дочери, которые учатся в других городах. Давил на жалость, чтобы они приехали ухаживать за бабушкой. Дети позвонили Ольге:
Мам, папа говорит, ты предательница. Но мы знаем, как ты пахала. Мы не приедем, у нас дела. И вообще бабушка выбрала Таню.
Ольга гордилась детьми.
Прошел месяц. Ольга вернулась в библиотеку. Зарплата небольшая, но спокойствие и запах книг лечили. Подала заявление на развод. Сергей на заседания не явился.
Однажды вечером после работы Ольгу ждал Сергей возле подъезда. Постарел, грязная рубашка, запах перегара и старости.
Ольга, помоги Я не справляюсь. Она орет сутками. Таня квартиру продала каким-то мутным агентам, за копейки. Деньги на аренду кончились, на сиделку не хватает. Уволился, теперь дома
Ольга смотрела на него без жалости.
Я тут при чём, Сергей?
Но ты же умеешь, знаешь всё. Вернись! Я всё прощу. Продаём квартиру, покупаем поменьше, наймём сиделку
Ты всё простишь? переспросила Ольга. Ты ничего не перепутал? Это я должна прощать. Но не хочу.
Она плачет, вспоминает тебя. Говорит, ты лучше всех кашу варила
Раньше вспоминать надо было когда нотариуса приглашали.
Таня нас кинула! Она аферистка!
Таня поступила так, как ей позволили. Анна Ивановна попыталась купить любовь квадратными метрами. Сделка завершена, товар передан. Претензии не принимаются.
Ты стала жестокой, прошептал Сергей.
Я стала свободной, ответила Ольга. Уходи, Сергей. Больше не приходи. Нас разводят через неделю.
Она прошла мимо и открыла дверь.
Ольга! закричал он. Если я отправлю мать в интернат, мне с бумажками разобраться надо, не умею! Помоги!
Ольга остановилась, обернулась:
Почитай в интернете. Ты ж начальник был. Разберёшься. А я свою вахту отстояла.
Захлопнула дверь.
В квартире у мамы был уют. Ольга села за стол, взяла пирожок с капустой и впервые за три года почувствовала вкус еды. Жизнь продолжается теперь она принадлежала только ей. Анна Ивановна получила ровно то, что заслужила: любимую племянницу и сына, который впервые столкнулся с ответственностью. Иногда справедливость бывает холодной, но и насыщает так, как надо.
Ольга улыбнулась маме:
Кто там был, Оля? спросила мама.
Ошиблись адресом, мам. Просто ошиблись адресом.
Ольга откусила пирожок, и было вкусно.
