Ушел и слава богу
Почему «абонент вне зоны доступа»? Пять минут назад разговаривал же! Дарья стоит посреди прихожей, прижимая мобильный к уху.
Быстро бросает взгляд на тумбу.
Шкатулка с ее украшениями стоит там же, но что-то тревожит крышка приоткрыта.
Гоша! зовет она в глубину квартиры. Ты в ванной?
Дарья медленно подходит к тумбе. Касаясь лакированной поверхности, чувствует ледяную волну по спине шкатулка пуста. Совсем.
Даже чека, который она годами хранила на память, нет.
С деньгами исчезли и драгоценности. Впрочем, деньги она сама отдала…
Господи… шепчет она и опускается прямо на пол. За что? Только ведь вчера спорили об обоях… Ты же обещал, что в августе на Черное море поедем…
А началось все слишком банально. В прошлом июне у Дарьи на ее «пятерке» заклинило суппорт.
В автосервисе запросили жуткую сумму, тогда она из злости полезла в городскую группу «Авто Советы» во «ВКонтакте».
«Друзья, кто сталкивался суппорт закис, можно ли его самой разработать?», написала она, прикрепив фото грязного диска.
Посыпались комментарии. Кто-то кричал «не суйся, разберешь и хуже будет», кто-то предлагал поменять целиком.
Вдруг появляется сообщение от пользователя Romka85:
«Не слушайте никого, берите WD-40 и ремкомплект рублей за 300, снимаете колесо, чуть выдавливаете суппорт только не до конца, промываете тормозухой и смазываете. Если зеркало чистое, еще походит».
Дарья отметила пишет нормально, по делу, без понтов.
«А если зеркало с раковинами?» уточняет она.
«Тогда только менять. По фото видно машинка у вас не убита, должно всё обойтись. Если что, пишите в личку, помогу чем смогу».
С этого и закрутилось.
Роман оказался крайне толковым в машинах.
За неделю он объяснил Дарье, какое масло лить, какие свечи брать, чего с антифризом не делать.
Дарья с нетерпением ждала его сообщений.
«Гоша, честно, ты просто мой спаситель, призналась она в июле. Может, встретимся? Я угощаю кофе. Или что покрепче за экономию».
Ответила он спустя три часа.
«Дарья, рад бы очень. Но я сейчас в командировке, за границей, надолго».
«Ого, куда так далеко?» удивилась она.
«Дальше некуда. Я не обманываю ты мне симпатична, но не скрою: я не в командировке, я отбываю срок. ИК14, если говорит тебе что-то».
Дарья села на диван, руки затряслись.
Зэк? Она бухгалтер на крупном комбинате переписывается с уголовником вторую неделю?!
«По какой статье?» ловит себя на вопросе, пальцы дрожат.
«159, мошенничество. Дурак был попал, подставили, но и сам влетел. Сидеть чуть меньше года. Хочешь удаляйся, пойму».
Дарья не ответила. Заблокировала его. И трое суток ходила сама не своя коллеги волновались.
Она не переставала думать:
«Почему? Почему нормальный, умный, талантливый мужик сидит?!»
Неделю спустя, на почту, приходит письмо он узнавал у нее адрес. Чат не удалила, просто не заходила.
«Дарья, не держу зла. Знал, что так выйдет. Ты слишком хорошая, тебе таких, как я, не надо.
Спасибо за общение это были лучшие две недели за три года. Будь счастлива. Прощай».
Дарья долго плакала на кухне, сжимая кружку. Жалко стало и его, и себя, и всю эту жизнь.
Ну почему у всех нормальное счастье, мне же достаются или женатики, или мамины сынки, или вот за решеткой, шептала она сама себе.
Она вновь не ответила…
***
Дарья решилась пойти на свидание, но все не то.
Один кавалер полвечера вспоминал, как собирал спичечные коробки в советское время, другой явился с черными ногтями и тут же предложил «на пополам».
В марте, когда стукнуло тридцать пять, Дарья чувствует себя особо одинокой.
Утро уведомление.
«С днем рождения, Дарьянька! пишет Роман. Знаю, не имею права напоминать о себе, но не могу молчать. Пусть ты улыбнешься сегодня, пусть будет у тебя все, как мечтаешь.
Я тут из хлебного мякиша и проволоки кое-что сделал… Если бы только мог подарить.
Просто помни: где-то на Урале человек пьет за тебя кружку самого плохого чая».
«Спасибо, Рома, не выдерживает она, отвечает. Мне очень, очень приятно».
«Ты написала! он будто прыгает от восторга. Как ты, как пятерка? Не подвела зимой?»
Переписка возобновилась.
Теперь общаются каждый день. Роман звонит, если дают телефон.
Голос у него низкий, чуть хрипловатый.
Он рассказывает, как рос вместе с братом, как теперь брат тянет племянников, как сам Роман мечтает начать жизнь сначала.
Я в свой город не вернусь, Даш, говорит он по телефону, пока она режет салат на ужин. Там старые «друзья», снова потянут куда не надо.
Хочу туда, где никто меня не знает. Руки золотые, работу на стройке или в автосервисе найду.
А где ты бы хотел жить? затаившись, спрашивает она.
Да к тебе бы переехал. Снял бы угол или однушку. Лишь бы в одном городе. Пусть дышим одинаковым воздухом.
А там как выйдет. Я навязываться не стану, не переживай…
К маю Дарья влюбляется по уши.
Знает, когда у него проверки, когда баня, когда цех.
Передает посылки: чай, шоколад, теплые носки, непонятные детали для самоделок.
Ромка, досиди спокойно, умоляю, шепчет она. В драки только не лезь.
Для тебя, милая, тише воды, ниже травы, смеется он. В апреле к тебе выйду.
Я жду тебя.
***
В апреле Дарья подъезжает к воротам колонии. Купила для него новую куртку, джинсы, кроссовки.
Сердце так колотится, что вот-вот выскочит.
Вот он появляется крепкий, не очень высокий, с короткими седеющими волосами. Фото было чуть иным.
Но когда он улыбается и говорит:
Ну, хозяйка, привет, она бросается на шею.
Живой, шепчет она, прячась в его щеке.
А куда деваться, крепко сжимает ее. Пахнешь духами… цветы, что ли?
Едут к ней.
Первая неделя сказка. Роман сразу за работу: смеситель у раковины починил, замок в двери перебрал, что год заедал.
Вечерами сидят на кухне, попивают полусладкое. Он рассказывает истории, только обходя острые темы.
Слушай, Ром, говорит Дарья на десятый день. Ты говорил, что будешь искать себе жилье. Может, не надо? Места много, вдвоем радостнее.
Деньги сэкономишь, инструменты нужны, быт устраивать всё равно придется.
Даша, это неправильно, качает он головой, перемешивая сахар в кружке. Я мужчина, должен жилье сам обеспечить.
И так на твоей шее…
Прекрати, кладет она ладонь на его руку. Мы уже свои. Ты поднимешься на ноги, работу найдешь все вернется в норму.
Брат вчера звонил, вдруг он опускает глаза. Племяш заболел сильно, нужна срочная операция, а бесплатных мест нет.
Просит в долг. А у меня… сам видишь, в кармане шаром покати. Стыдно. Перед семьей стыдно.
Сколько нужно? осторожно спрашивает она.
Много… пятьсот тысяч. Часть они собрали… Думаю, мне в Москву махнуть там платят лучше, быстрее накоплю.
Дарья замолкает. У нее ровно 500 тысяч лежит в шкатулке откладывала три года, экономила на всем.
Мечтала сделать ремонт, обновить ванную, поставить душ с гидромассажем
У меня эти деньги есть, очень тихо говорит она.
Роман резко поднимает голову.
Даже не думай! Это твои, не возьму.
Ром, это ведь семья. Тебе спокойнее будет. Бери, вернешь потом. Мы ведь теперь вместе.
Он долго отказывается, два дня мрачный, даже курить начинает на балконе, хотя обещал бросить.
В итоге Дарья сама кладет деньги на стол.
Вот. Поезжай к брату, отвези. Или переведи.
Я сам отвезу, обнимает он ее. Заодно узнаю о работе, может, что-то найду получше.
Я дня на два, не дольше. Скоро буду
***
Дарья сидит на полу в прихожей, уже час. Ноги онемели, про боль она не думает.
Вспоминает вчерашний вечер: смотрели глупую комедию, Рома смеялся, обнимал ее, и она чувствовала себя на седьмом небе.
Я, наверно, завтра рано уйду, сказал он ночью.
А исчез он раньше утром, пока она спала. Ей приснилось, будто хлопнула входная дверь, но решила: соседи.
Ближе к двум часам дня она набирает номер брата. Номер, который тот однажды дал «на всякий случай».
Алло, громко отвечает мужской голос. Кто это?
Здравствуйте, я… девушка Романа. Он к вам ехал?
В трубке тишина. Потом тяжелый вздох.
Девушка, вы ошиблись. Моего брата зовут Вячеслав, сидеть еще полгода, ИК-7.
Дарья ощущает, как темнеет в глазах.
Я забирала его из колонии, в апреле. От ИК-14.
Слушайте, голос становится жестче, мой брат, Вячеслав, сидит в ИК-7. А Роман это бывший сосед по камере, освободился пару месяцев назад. Мой телефон уволок, когда я на поселении был. Все контакты сохранил.
Вы еще одна в списке у него с «заочницами» давно это поставлено на поток. Он и в авто разбирается, да. Образование техническое. Язык подвешенный.
Дарья медленно кладет трубку. Вспоминает, как он учил ее менять свечи.
Главное не перетянуть, наставлял он. Иначе резьбу сорвешь.
Сорвала… шепчет она. На себе сорвала Проблема на свою голову пришла.
Вдруг Дарья понимает она ничего о любимом не знала. Паспорт не видела, справки об освобождении тоже.
А может, и не Роман вовсе?!
***
Дарья, разумеется, идет в полицию, пишет заявление. Показывает фото, узнает массу интересного о своем «гражданском».
Зовут его действительно Романом и это единственное, что он не соврал.
Срок за тяжкое; полжизни в колониях, познакомился с ней на третьем «заходе».
Дарья перекрестилась, замки поменяла и только что поняла отделалась легко, если сравнивать с прежними его жертвами…
