Мне было пять лет, но я помню тот день, как будто всё случилось вчера. Отец тогда открыл переписку на мамином телефоне в одном из сообщений она откровенно признавалась подруге, что всё ещё встречается со своим зажиточным поклонником. Правда, виделись они редко. Отец зарабатывал тогда совсем немного, чтобы покупать вещи, в которых не нуждались ни он сам, ни дети, но так хотел обеспечить нас. Этого было совсем мало.
«Каким правом ты вообще взял мой телефон?» кричала мама, хотя знала, что лучший способ защиты это нападение. «Тебя никогда не устраивала моя зарплата. Думаешь, откуда у нас столько еды?»
«Телевизор мой!» закричал отец. «Он и твой тоже!» парировала мама.
«Да, ответил отец, он и твой тоже. И телевизор, и мясо, и… и Жорка. Я всё забираю с собой». Мне стало страшно. Если до этого я был сторонним свидетелем семейных ссор, теперь оказался в самой гуще событий.
«Дьявол, а не Жорка!» выкрикнула мама.
Но тогда отец забрал меня к себе. Не мама ли должна была бороться за меня, маленького, с таким громадным мужчиной, как отец? Он уводил меня в сад, поднимал на руки, кормил, играл со мной. Даже до той истории он проводил со мной больше времени, чем мама. На улице стояла зима, я, закутанный в шубку, стоял перед мамой: «Не плачь, мамочка, я скоро к тебе приеду», говорил я наивным детским голоском. Мама крепко обняла меня, а отец тихо дал понять взглядом: пора уходить. На пороге он сказал маме: «Увидимся в суде!»
Наверное, после развода их жизни сложились лучшим образом. Мама вскоре встретила другого мужчину и на время забыла обо мне. Отец тоже не терял времени даром его избранницей стала Александра, дочь крупного предпринимателя. Иногда я приезжал к маме на несколько дней, однако они с отцом больше не разговаривали. И по прошествии стольких лет отец так и не простил её.
Шли годы. Мне исполнилось четырнадцать, на нашу семью обрушился шквал событий мама забеременела, а отец попал в тюрьму.
Возвращаясь поздно вечером с работы, отец стал невольным участником уличной драки. Ответственность возложили именно на него, приговор оказался максимально суровым. На прощание отец сказал нам: «Держитесь друг за друга». Александра и я долго не могли свыкнуться с приговором, но продолжали жить, поддерживая друг друга.
Однажды случилось то, что оставило след в моей душе навсегда. Зазвонил дверной звонок. Александра как раз готовила ужин, поэтому открывать вышел я. Передо мной стояла мама: «Собирайся, Жорка! Ты возвращаешься домой», сказала она строго.
«Жорка, кто там?» окликнула из кухни Александра.
«Я пришла за сыном», отчеканила мама Александры. Александра попробовала взять её за плечо и пригласить пройти внутрь, но мама резко отстранилась: «Ты бы поосторожнее я беременна!»
Я знал, как больно Александре слышать такие слова у неё самой не могло быть детей, и это всегда было самой большой её болью. Но Александру всегда отличало особое спокойствие и выдержка. Она сумела натянуть улыбку на лицо и пригласить маму на кухню.
Они сели на кухне, а я закрылся в своей комнате.
«Пойми, Моника, Жорка мой единственный родной человек. Сейчас он единственный, кто в силах меня понять, единственный, кто может поддержать. Без него я не справлюсь. Он вся моя семья, а у тебя есть всё. Я хочу, чтобы он пожил со мной, пока его отец в заключении!» не выдержала мама.
Я не мог больше оставаться в стороне:
«Вы меня делите, как кусок сала. Хоть кто-нибудь спросил меня? Может, я уже давно решил, с кем хочу остаться!»
«Так взрослые только и умеют манипулировать ребёнком за счёт слёз», фыркнула мама Александры.
«Я уже не ребёнок, ответил я. Мама, я останусь с Александрой. У тебя есть всё, а у нас друг друга только мы, и вместе будем преодолевать беды. Здесь моя школа, мои друзья прости, но я уже определился». Я сам поразился собственным словам впервые говорил с матерью не как мальчик, а как взрослый.
Я проводил маму до остановки. Пока ждали маршрутку, спросил её: «Ну а с Адамом у тебя как?»
«Ну а что делать? Голодать, что ли?» усмехнулась мама.
Я прижал её к себе, мы оба рассмеялись и попрощались. Дома я долго успокаивал Александру. Нас ждала долгая и непростая дорога. А самое трудное умение ждать.
