Ну ты только посмотри, Марина! Проведи-ка пальцем тут это не просто пыль, это уже войлок какой-то! Тут, я тебе скажу, картошку пора сажать! голос Любови Тимофеевны, тонкий и напористый, разрезал вечернюю расслабленность московской квартиры так, словно кто-то машинкой по кафелю проехал.
Марина обречённо закрыла ноутбук, крякнула и медленно поднялась. Часы били восемь вечера, она еле три часа назад вырвалась с работы завал по отчёту был такой, что вены на лбу пульсировали. Последнее, чего ей хотелось, это лекций на тему «Как правильно мыть пол в коридоре», но маму мужа сложно было игнорировать. Любовь Тимофеевна стояла посреди гостиной с фарфоровой уточкой в руке, глядя на Марину как на виновницу мирового бардака.
Любовь Тимофеевна, я ведь в субботу всю квартиру драила! Опять же, окна у нас на проспект выходят вся Москва сюда летит, не отмоешься. Марина пыталась оправдаться, в глубине души понимая, что эти слова до адресата не дойдут.
Ой, милая моя, у всех окна открыты, у всех машины за окном а грязь почему-то только у тебя. Свекровь с достоинством протёрла палец салфеткой (всегда свои носит, чтобы казёнными не пачкаться). Антон придёт уставший, голодный, а у тебя тут погром. Мужику уют нужен, а не спортивная база. На кухне вот две кружки в раковине с утра валяются! Что, лень за собой помыть, да?
Мы оба бежали на электричку. Антон кофе пил, мог бы и сам сполоснуть, буркнула Марина, двигая на кухню за чаем.
Свекровь засеменила следом, шлёпая по ламинату своими пуховыми тапочками, которые она для «домашней ауры» приносила с собой.
Мужчина посуду мыть не обязан! возмущённо всплеснула руками Любовь Тимофеевна. Женщина в доме это хозяйка, хранительница очага! А ты карьеру строишь, экселями шуруешь… А муж твой вчера ко мне за банками приходил рубашка не глажена! Воротник грустный… Позор, тьфу!
Марина, стараясь не хлопнуть дверцей, достала из шкафа пряники. Внутри нервно бурлило. Пять лет в браке и все пять лет одно и то же: то крахмаль, то суп, то борщ. А жизнь у неё не из лёгких главный бухгалтер, знаете ли, не беляши крутить. Антона, если честно, особо не волновала пыль или засуха в кастрюле лишь бы пельмени не забыть по пятницам. Но его маму это не устраивало принципиально.
В этот момент хлопнула входная дверь.
Я дома! бодро выкрикнул Антон.
Сыночка! Любовь Тимофеевна одним махом преобразилась включила улыбку и полетела навстречу. Пирожков привезла с грибами, как ты любишь! А то знаю Маринка вся в работе, бедняжка…
Антон поцеловал мать, жену чмокнул и плюхнулся к столу.
Мама, вот это кайф. Я голодный, как лось с тайги. Марин, чё у нас с едой?
Марина зависла: чайник в одной руке, страх в другой.
Я чуть раньше пришла, просто макароны по-флотски сварить хотела… фарш есть.
Любовь Тимофеевна театрально приложила руку к груди.
Опять макароны?! Это же сухомятка, господи! Мужику нужно первое суп, настоящий, не вот это вот… Я Евгению своему (царство небесное) каждый божий день борщ варила, и ничего до седых волос с желудком не маялась!
Ладно, мам, только без песен, Антон отламывал пирожок. Всё нормально. Сейчас сварит.
Как ты меня слушаешь, так я и говорю! взмолилась свекровь. Марина, ну что это? У вас и пыль, и посуда, и макароны эти вечные… Даже до свадьбы я знала, что хозяйка из тебя так себе!
Марина с шумом поставила чайник на подставку.
В тишине повисло ожидание Любовь Тимофеевна смотрела на Марину в упор; та обычно терпела, а тут явно переступила черту.
Любовь Тимофеевна! сказала Марина жёстко.
Что? Мне и думать нельзя? Я, между прочим, знаю, как надо семью держать.
Марина метнула взгляд на мужа, тот ел пирожки, делая вид, что его тут вообще нет, на свекровь-победительницу и на миску с фаршем, который уползал куда-то душой. Где-то внутри щёлкнуло.
Вы правы, Любовь Тимофеевна. Я неважная хозяйка. Вроде работаю-работаю, а рубашки как были не глажены, так и лежат, супа каждый день не варю, и на пыль мне наплевать. Я деньги зарабатываю, между прочим на нашу новую Ладу, на которой Антон вас летом будет на дачу катать, кстати. Но это ведь всё отговорки.
Так и признаёшься! обрадовалась Любовь Тимофеевна.
Исправляться не буду, с довольной миной покачала головой Марина. Ресурсов ноль. Зато есть идея. Раз вы переживаете, хозяйствуете, свободны возьмите, пожалуйста, управление бытом Антона на себя.
Это ещё что такое? не сразу поняла свекровь.
Всё забирайте. Я тут снимаю только койко-место и плачу свою часть за коммуналку и ипотеку. А готовить, гладить, убираться даю вам карт-бланш. Месяц-шмясяц посмотрим, как Антону будет.
Антон замер.
Марин, ты серьёзно?
Конечно! Пусть мама покажет, как надо. Месяц, потом решим. Если Антон скажет, что вау! я уйду учиться на домохозяйку или вообще уйду с работы.
Любовь Тимофеевна побелела, но дело чести.
Всё покажу! подтянула кофта рукава. Только не мешать мне на кухне!
Абсолютно ваша территория, Марина изобразила реверанс. А я в кафешках перекантуюсь.
Ладно, завтра приду, наведу шмон, рявкнула свекровь.
Ночь прошла напряжённо. Антон пытался шептаться с Мариной в кровати, та отвернулась к стене:
Спи, у тебя завтра начнётся жизнь с хрустящими воротниками.
Назавтра Марина ушла на работу заранее, а Любовь Тимофеевна явилась, как Кутузов на Бородино. Сгоняла генеральную уборку окна вымыты до звона, занавески выстираны (были кремовыми, стали якобы белыми), кухню разворотила, банки перекрутила, пакеты перекроила.
Вечером Марина вернулась не узнать квартиру. Пахло доместосом и тушёным луком сразу. На кухне Любовь Тимофеевна колдовала над кастрюлями, Антон глотал борщ с салом и оливье.
О, пришла, трудяга! буркнула свекровь. Иди уже, руки мой, борща наливаю не офисный перекус, а настоящее!
Я, пожалуй, поела в столовой, Марина скрылась в спальне.
А там уже сюрприз: бельё по цветам, вещи переложены, личные закрома разобраны. Книга с тумбочки испарилась.
Любовь Тимофеевна, а где моя книга?
Ах, пустяки! Я в шкаф убрала. Нечего захламлять. Девчонка ты, а у тебя в шкафу мешанина. Всё по местам!
Марина только зубы сжала. Терпим эксперимент же.
Первая неделя пир на весь мир. Антон в восторге: борщи с дымком, пироги, оладьи, угощение как на свадьбе. Марина же открыла новый вид счастья: три свободных часа вечером, никаких кастрюль и тряпок. Сходила в бассейн, прочитала пару книг, зашла наконец в булочную не в бегах.
Но неделя и восторг Антона ушёл. Однажды ночью он шепчет:
Марин, долго ещё проходит эта гастроль мамы?
Дорогой, договор месяц. Не нравится борщ?!
Борщ ок, но она меня замучила! То спрашивает, почему не доел, то печеньки подкладывает, то на ухо шепчет: «А может, тебе чаю на ночь?» Я в телевизор клацнуть хочу, а она анекдоты рассказывает…
Ну, уют он такой, чувствуешь?
Ой, ну, ещё… мои носки куда-то пропали! Она выкинула, говорит пятно там, а это мои фартовые были!
Скажи ей сам, твоя мама.
Пробовал… Она обижается: «Я стараюсь, а ты»
Третья неделя и первая сдалась свекровь. Три комнаты, пакеты с рынка, обеды-ужины в 66 лет не шутка. Однажды Марина нашла её на диване с платком на лбу, рядом Антон в ступоре.
Что случилось?
Давление подскочило, выдохнул Антон. Мама залегла борщ варить, потом полы вручную, потом на рынок да обратно
Ох, Марина… простонала Любовь Тимофеевна. Сердечко даёт прикурить.
Марина смерила давление, всучила корвалол.
Может, отдохнуть дома пару дней? Кому это нужно?
А кто Антона кормить будет? Ты же опять макароны навернёшь!
Так и будет. Договор на месяц.
Мама, ну пожалуйста! завыл Антон. Даешь пиццу!
Ну… Ладно. Сегодня живите как хотите
Но завтра Любовь Тимофеевна позвонила: «Марин, не могу, радикулит!» Антон выдохнул. Заказали суши, открыли вино, два часа молчали райское комбо после недели допросов.
Марин, хорошь с экспериментом, сказал Антон, забрасывая роллы. Мне маму только в дозированном виде можно. Пусть приходит по выходным, с борщом или без неважно. Я хоть макароны каждый день готов есть, лишь бы никто не трогал мои вещи!
А как же уют, воротнички? прищурилась Марина.
Да ладно с ними, куплю себе майку «без глажки». Я понял, как тебе было трудно.
Марина улыбнулась. Вот оно понимание!
Через пару дней Любовь Тимофеевна всё-таки нагрянула. Увидела мусорку с коробкой от пиццы, немытую чашку и молча села на кухне.
Марина, вздохнула она, я вот думала… это труд, конечно, ад!
А что труднее всего? налила чай Марина.
Всё! Хозяйство большое, полы, вещи… Антон неряха! Какие носки откуда достал, руки не моет, крошки хоть на берег выметай! А ещё права качает, неблагодарный. Голубцы, говорит, жёсткие Ну просто хам!
Марина еле сдержала смех. Святые образы рушились сын оказался не такой уж идеальный.
Любовь Тимофеевна, села напротив Марина, вы хозяйка первой пробы. Только мы с Антоном живём по-своему, уж простите. Хотите борща заглянем к вам, а тут просто пожить хочется. Можно?
Повисла пауза.
Можно… Только заранее предупреждайте. У меня и огороды есть, и сериалы Я, пожалуй, в санаторий съезжу. Устала. Рубашки погладила, висят. Следующие пусть как хотят мне здоровье дороже!
На прощание сказала:
Книгу положила обратно, хоть и ерунда ваша фантастика.
Вечером у Марины был праздник: в доме тихо, пахло не салом и не белизной, а её духами. На плите сварились сардельки, открыта банка горошка.
Мама ушла? с надеждой спросил Антон.
Срок эксперимента скоропостижно окончен, отрапортовала Марина. За здоровье участников!
Антон обнял жену долго, крепко.
Спасибо. За сардельки и за мудрость. Я тебя люблю. Даже если не хозяйка ты.
Я не плохая хозяйка. Я современная. А сардельки у нас, между прочим, «Московские» высший сорт!
Любовь Тимофеевна ещё иногда делает контрольный заход в гости, но теперь, если заговаривает об «очаге», Марина невинно интересуется: «Любовь Тимофеевна, не хотите на недельку остаться, поможете? А я в командировку» и свекровь тут же вспоминает, что у кошки прививка или сериал начинается.
Баланс восстановлен. А пыль Пыль лежит и пусть себе лежит. Главное, чтоб мир дома стоял, а не тряпка на швабре.
Поддержите семейное равновесие делитесь своим мнением, кто у вас дома главный: уют или здравый смысл?