После пяти лет брака жена моего брата оставалась для нашей семьи загадочной незнакомкой, пока не произошла недавно одна странная встреча, которая открыла нам глаза шире, чем когда-либо прежде. Брат мой, Артём, уехал после университета в загадочный и далекий Львов с надеждой вернуться домой, как только год завершится, но судьба закрутила всё по-своему. Там он познакомился с девушкой по имени Злата имя её звучало как отголосок старинных сказок. Они быстро поженились, и Артём так и остался жить среди львовских улиц, укутанных туманом.
Я не могла приехать к ним на свадьбу: то ли поезд задержался, то ли граница растянула свои рельсы дальше обычного. Мама встретилась со Златой буквально на пару мгновений, почти как героиня сна, которая исчезает, стоит лишь протереть глаза.
Годы текли, закручивая память в тугой клубок, и за всё это время ни у нас, ни у них не получалось встретиться. И вот этой весной Артём сообщил о своём странном маршруте через пол-Украины, в котором наш город был лишь остановкой потустороннего экспресса на два дня. Всё во мне светилось радостью, я уже представляла, как они сядут на обшарпанный диван в нашем тесноватом хрущёвском уголке, а если совсем не хватит места переберёмся к бабушке в дачный домик где пахнет яблоками и временем.
Мои сновидческие ожидания быстро растворились, едва только я увидела Злату в бориспольском аэропорту. Она, как будто пленившая ветер, всё сетовала, как плохо леталось, и каждый миг что-то было не так то кресло не то, то крик ребёнка раздражал её тонкие нервы.
На даче сны стали ещё страннее: Злата смотрела на душ и уборную, как на таинственные врата в другой мир, которые ни в коем случае нельзя открывать. Недовольство её сидело в воздухе, как плотная пелена; и брат быстро схватил её за руку и повёл в сторону города, скрываясь за белыми стволами берёз.
Вернувшись вечером, Злата придирчиво разглядывала ужин и выбрала на тарелке несколько листиков салата, держа остальную пищу с опаской, словно в ней таятся заколдованные существа. Даже овощи подверглись суровому испытанию её подозрительного взгляда.
И потом, во сне, мы гуляли по улицам нашего города не Лос-Анджелеса, а Киева, где купола плавают в облаках. Злата капризничала, словно избалованная царевна, то прося мороженое, то жалуясь на солнечные блики.
Я лишь считала в уме гривны, думая о такси до аэропорта и с нетерпением ожидая, когда их лица растворятся за стеклом, а наш дом вновь наполнится тёплой тишиной. Не могла отогнать мысль, как Артём смог прожить с этой загадочной женщиной пять лет, ведь её таинственное и невыносимое я впервые открылось нам всеми своими красками, будто бы только во сне.
