Кто знает, куда повернёт река судьбы
Последний месяц Михаил ходит по дому задумчивый, с Татьяной, женой, почти не разговаривает. Татьяна украдкой наблюдает за ним и думает:
Заболел, уж точно заболел. Скоро ему сорок пять, собирались отмечать день рождения в ресторане. Надо бы в больницу сводить, у нас там знакомый доктор есть. Пусть сдаст анализы, мало ли что
Своими тревогами Татьяна делится с подругой Ольгой, а та неожиданно выдает:
Мой Серёжа влюбился, когда, так тоже страдал, потом и связь на стороне завёл.
Вот уж сравнила, Ольга, отмахивается Татьяна, что ты Серёжу с моим Мишей сравниваешь.
А чем твой Михаил лучше моего Серёжи?
Да он и не лучше, в том-то и дело. Серёжа твой красавец, весь из себя, дамам глазки строит, веселый, разговорчивый. А Миша мой, слова связать не умеет, я сама ему предложение сделала много лет назад. Если бы сама к нему не переехала, до сих пор бы холостяком ходил.
Год назад Ольга застукала Серёжу с другой. Татьяна её тогда убеждала:
Да брось ты его, займись собой, перестань рыдать, выгони изменщика.
Ольга пустилась во все тяжкие: Серёжу выгнала, по барам и ресторанам ходит, с мужчинами заигрывает, коротко подстриглась, объясняя всем, что “смена имиджа”, а Татьяна глядит на нее с ужасом. Она совсем другой совет давала: на курсы записаться, танцами заняться, книжки читать или спортом.
Но потом Ольга Серёжу простила и опять с ним живёт. А Татьяна никак не может понять подругу.
Я бы своего Михаила никогда не простила, думает она про себя.
Вместе с Михаилом почти двадцать шесть лет, столько вместе пережили, двух сыновей вырастили, жизнь казалась устоявшейся. Скоро мужу юбилей, собираются отмечать уже и с родственниками обсудила все, мужу потом расскажет.
Познакомились они в Питере, ещё до конца института. В походе летом учились на разных факультетах, но оба из Ленинграда. На четвёртом курсе вместе поехали в Карелию, она первая заметила скромного Мишу, стеснялась подойти. Потом сама проявила инициативу, даже стала ему помогать рубашку когда-то зашивала, рюкзак он её тащил. Так и сблизились, а после похода стали встречаться. Поначалу дружили, но потихоньку всё переросло в любовь. Татьяна всё взяла в свои руки: сама призналась и сама предложила жить вместе: перевезла вещи к нему и предложила подать заявление в ЗАГС. Миша не спорил.
Переехала Татьяна в квартиру к Михаилу, где тот жил с бабушкой Анной. Больше всех обрадовался отец Михаила, ведь его жена с матерью не ладила, ухаживать за Анной не хотела. Михаил переехал жить к бабушке, той требовалась забота. Теперь за ней ухаживала Татьяна.
Мишенька, говорила баба Аня, твоя Танечка умница, всё у неё спорится, хозяйка настоящая. Как поженитесь, квартиру вам оставлю. Ты береги Таню.
После свадьбы умерла бабушка, сыновья родились один за другим. Старшему сейчас двадцать три, младшему двадцать один. Жизнь текла спокойно: ездили отдыхать в Сочи, на Байкал, в Крым, однажды даже в Турцию слетали. Детей вместе растили, всё вместе решали. А теперь Михаил будто сам не свой. Недавно вдруг говорит ей:
Можно сказать, жизнь прошла, а мы с тобой так и не жили, мать, молвил он вдруг.
Что ты, Миша! возмутилась Татьяна. Да мы с тобой по России исколесили всё, и дети выросли, и дом у нас полный чашей. Скоро внуки будут.
Я не об этом, тихо сказал муж и снова ушёл в себя. Она не придала значения его словам, всё заботы по дому крутились в голове.
Миша, как думаешь, может, на юбилей позовём Ивана с Мариной из Москвы? Всё-таки друзья детства.
На какой юбилей? удивлённо спрашивает муж.
Да на твой же! Скоро сорок пять, отметим в ресторане.
А, и правда. А я и не знал, что всё уже решено, посмотрел на неё странно.
Вечером Татьяна сидит в тишине, одна, ни слёз, ни сил.
Никогда бы не подумала, что меня такое коснётся, повторяет про себя.
Михаил приходит сегодня рано, она не ожидала этого последние годы работал, бывало, до ночи. Привыкла уж.
Привет, сказал он, не снимая кожаной куртки, сел на кухне.
Привет. Раздевайся давай, руки мой, будем ужинать, привычным голосом говорит она.
А он молчит, голову опустил.
Таня, я ухожу от тебя, прости, говорит тихо.
Что ты, Миша, куда уходишь, сейчас же раздевайся… Ты заболел, к врачу бы сходить…
Он подымает голову, смотрит ей прямо в глаза:
Я не болен. Я полюбил другую и уже второй год встречаюсь с ней, с женщиной из моего отдела…
Молодая нашлась? резко спрашивает Татьяна.
Нет, ровесница, обычная, но настоящая женщина…
А я кто, Миша?
Ты? он посмотрел на неё, будто впервые, а ты ты хозяйка моя, а я твоя собачонка на поводке. Не могу без твоего ведома шагу ступить. Всё за меня решаешь: что есть, что пить, какие брюки надеть, как день рождения отмечать. Даже на футбол с друзьями не пускаешь по-твоему, это детство. А я обожаю футбол.
Миша, я же для тебя стараюсь, как лучше, пытается оправдаться жена. Но он перебивает:
Я все деньги отдаю тебе, ты всё решаешь. Мне только на сигареты да кофе выдаёшь. Таня, разве не обидно это для мужчины! Пойти в бар с коллегами не могу денег у меня своих нет. Мне неприятно быть в положении иждивенца.
Татьяна приседает рядом, заглядывает в глаза:
Мы же всегда так жили, что на тебя нашло вдруг? Ладно, хочешь буду тебе давать деньги на твои пятничные сборища, будем ходить на футбол, одежду сам себе выберешь.
Михаил смотрит тяжело:
Ты всё равно не понимаешь вдруг повысил голос, что с ним редко бывало. Я хочу жить по-своему, дышать свободно, свободы хочу, Таня! Хочу сам выбирать, что мне делать и где быть. Ты всю жизнь всё планировала за меня, я не имел ни минуты личной жизни! Я у тебя полный подопечный…
Господи, Миша, а она не такая? глухо спрашивает Татьяна.
Нет. Она настоящая женщина, вдруг в его глазах блеснул огонёк. Она позволяет быть мужчиной рядом с ней.
Такого Михаила Татьяна ещё не видела: весь словно ожил, прямо распрямился… Она вдруг поняла, что он действительно полюбил. По-настоящему, как много лет назад.
Ну разве так можно? думает она про себя, в их возрасте… стыдно же… а вслух: Миша, из-за этого мимолётного увлечения рушишь семью. А что люди скажут? Все считают нас идеальной парой…
Какие люди? усмехнулся Михаил. Какая идеальная семья?
Вдруг дошло: Михаил восстал против системы, устроил ей переворот, бунт. А она ничего не может сделать. Слёзы покатились сами собой Татьяна даже не помнит, когда в последний раз плакала.
Таня, ты плачешь? растерялся Михаил.
Она бросилась к нему, обняла. Но Михаил отстранился. Вышел в комнату, собрал свои вещи в сумку и ушёл из квартиры.
Осталась Татьяна в тишине.
Кто бы знал, что меня река судьбы вот так вывернет. Была замужней, счастливой, а теперь одна. Старость на пороге…
Позвонила Ольге та быстро примчалась, пыталась поддержать.
Таня! Да какие наши годы, подруга! Ну-ка поднимайся, помнишь, как мне советовала курсы и перемены? А Серёжа мой так и вернулся потом, понял, что ему такой, как я, не найти… Может, и твой Миша образумится, хотя внутри Ольга не верит: Михаил ведь совсем другой, не как её Серёжа.
Нет, Оль, мой Михаил не вернётся, шепчет Татьяна. Такого наговорил, что о прощении и думать нечего. Михаила надо знать…
Когда подруга ушла, Татьяна долго сидела, уставившись в одну точку. Не знает, куда себя деть, чем заняться, о ком заботиться, кем руководить, кого баловать. Придётся учиться жить одной. А может, ещё что-то поменяется? Не угадаешь, куда судьба вынесет. Может быть, найдёт она свой берег в другой жизниУтро пришло медленно. В квартире стояла тишина, которую раньше Таня называла уютной, а теперь глухой. Она словно осиротела среди собственных вещей: сервиз из Сочи, детские фотографии, старый диван с пледом, в котором когда-то прятались мальчишки. На кухне всё так же привычно пахло кофе вкуса, который Михаил тихо не любил все эти годы.
Татьяна встала, взглянула в зеркало. Глаза покраснели, морщины стали глубже. Она попыталась улыбнуться. Не вышло, только губы задрожали. Но вдруг впервые за многие годы почувствовала, что в этой квартире может звучать её собственная тишина. Без чужих решений, без контроля над чьей-то жизнью.
Её взгляд упал на раскрытый альбом: Михаил молодой, она с косой и озорными глазами. Где-то глубоко отозвалась едва забытая девочка, которая верила, что может свернуть горы, начать жизнь сначала так, как захочет сама.
Может, хватит слёз, Татьяна Сергеевна? строго сказала себе вслух.
Поставила кофе вариться, надела плащ и, как в юности, косу заплела потолще. На улице пахло апрелем, мокрым асфальтом и свободой. Она шла по двору и ловила себя на мысли, что уже думает не о Михаиле, а о себе, о том, чего давно не делала: купить новые цветы на подоконник, записаться на танцы, позвонить старой подруге из института.
Мимо пробежала стайка мальчишек, один крикнул: “Тётя Таня, добрый день!” Она улыбнулась впервые по-настоящему. А потом вдруг почувствовала, как река судьбы разворачивается в другую сторону и не страшно ей больше, не холодно.
“Я ещё не закончилась”, подумала она и, не оборачиваясь, шагнула навстречу своему новому дню.
