Так случается
Оленьку ждали в семье, как чудо снег в Барнауле долго, напряжённо, словно громкое эхо из далёких трещащих морозов. Но беременность была всё тяжелей, а роды случились на месяц раньше. Оленька оказалась крохотной, еле живой куколкой в прозрачной пластиковой коробке, где неоновые огни гудели среди тишины. Всё внутри неё было каким-то незримым, недоделанным, словно к ней не пришили до конца некоторые запчасти, как это бывает в странных снах. Аппарат ИВЛ шипел, как морозная буря; хирурги резали чью-то тень. Сетчатка в глазах крошилась, как первый лёд на Иртыше.
Дважды родителям разрешали попрощаться. Но Оленька задержалась в этом мире, будто решила задержаться на чаёк с вареньем.
Вскоре стало понятно она почти слепа, и мир доносится лишь как далекий гул. В тело постепенно пробиралась жизнь: Оленька садилась, ловила локтем резиновую игрушку, потом ковыляла вдоль дивана, будто гусеница по стеблю. А вот разум словно заблудился и хотел отыскать какую-то дверь обратно.
Сначала папа и мама боролись вместе разбивались, как две наледи на весеннем тротуаре. Потом отец тихо исчез, тая в сумерках, а мать Мария продолжала сражаться, как ласточка с холодным ветром.
Где-то добыла квоту, Оленьке в три с половиной года поставили слуховые импланты теперь вокруг неё звенел мир, но слова всё равно не ловились. Дефектологи, логопеды, психологи появлялись и исчезали, оставляя после себя облако неопределённости. Мама Мария не раз приводила дочь ко мне мы обсуждали, хватали идеи одну за другой, как снежинки над фонарём, но всё таяло на ладонях.
Оленька обычно сидела в манеже, крутила пуговицу или ложку стучала, кусала свою руку, иногда выла на одной ноте, иногда странно вибрировала голосом, будто вывозила на санках плачущий ветер. Мама говорила, что Оленька её узнаёт даже заливается каким-то особыми вздохами радости, а сильнее всего любит, когда ей чешут спинку и пяточки.
Однажды старенький, словно бы извлечённый из дедушкиного сундука психиатр сказал: ну что тут вам говорить? Ваша девочка ходящий овощ. Или сдавайте в интернат, или ухаживайте, как привыкли. Тонкая трещина, не терпящая розовых грёз. Мария послушно оформила Оленьку в специальный детский сад и вернулась на работу.
Через время купила мотоцикл на гривны всегда хотелось, чтобы ветер выдувал печали из головы. Стала колесить по улицам Омска и за городом, встречалась с крикливыми друзьями-байкерами; в реве «Урала» исчезали заботы, словно скрипучий пол под ногами. Отец платил алименты в гривнах Мария тратила их на трёх дежурных сиделок на выходные: Оленька требовала не сложного, но особого ухода, если привыкнуть к её песням. Однажды байкер Валентин сказал Марии: «Слушай, у тебя какая-то особая трагичность. Я пропал для себя; пошли покажу?»
Валентин решил, что готов к домашним приключениям, но Мария привела его к манежу. Сейчас Оленька вилась вокруг, выла, пела свои странные вибрации, будто в комнате поселился ветер с Днепра.
Вот это да! сказал Валентин.
А что ты себе представлял? отрезала Мария.
С тех пор они не только бегали вместе, но и стали жить под одной крышей. Валентин к Оленьке не подходил, и Мария этого не хотела. Потом Валентин предложил завести ребёнка. Мария резко ответила: если снова будет как Оленька тоже примешь? Байкер замолчал до следующего сезона. А потом решился вновь: давай попробуем.
Родился Петенька. Здоровый, как румяное яблоко на свежем снегу. Валентин предложил: может, Оленьку уже сдадим раз сын у нас теперь как все? Мария ответила: лучше тебя сдам, если уж на то пошло. С тех пор Валентин больше не предлагал; Петенька в 9 месяцев обнаружил сестру и сразу стал интересоваться. Валентин боялся: мол, не пускай к ней мало ли… Но работал долго, а когда не был в пути жене не перечил.
Петенька подползал к Оленьке, и та на удивление переставала выть. Что-то слушала и ждала. Петенька приносил ей погремушки, складывал её пальцы на блоки конструктора, показывал как играть. Однажды Валентин остался дома с температурой и видел: Петя уверенно топает и что-то напевает, а за ним шагает Оленька цепляется, будто за проводника в сновидении. Валентин разозлился: «Огради сына от твоей ненормальной, или следи за ними каждую минуту!» Мария молча показала на дверь.
Испугался, пришёл в себя. Они помирились. Мария спросила у меня: не опасна ли Оленька для Пети? Я ответила: Петя здесь явно ведущий, но присматривать всегда нужно. Так и решили.
В полтора года Петя научил Оленьку складывать пирамидки по высоте. А сам строил предложения, пел песенки про гусей и показывал потешки типа «сорока-белобока» у самовара. Он у нас что, вундеркинд? спрашивала Мария. Валентин так гордился сыном, что сам чуть не лопался у друзей дети ещё даже «мама» не выговаривают.
Думаю, всё дело в Оленьке, ответила я. Не у каждого ребёнка в полтора года есть возможность быть локомотивом для чьей-то жизни.
Вот! обрадовалась Мария. Скажу этому своему дереву с глазами!
Что за семейка подумалось мне: овощ ходячий, дерево с глазами, женщина на мотоцикле и вундеркинд! Петя, приучившись к горшку сам, полгода потом приучал Оленьку. Учить есть, пить из кружки, одеваться и раздеваться теперь и эту задачу Мария передала Пете.
В три с половиной года Петя спросил прямо: А что у Оленьки? Во-первых, она совсем ничего не видит. Видит! возразил Петя. Только плохо. Вот так видит, а так нет. Чем свет в ванной ярче тем лучше ей видно.
Окулист был поражён, когда Петю привели на консультацию по зрению Оленьки, но всё внимательно выслушал и назначил новое обследование, после чего прописал специальные сложные очки.
В садике у Пети не сложилось; воспитательница ворчала: ему в школу надо, а не сюда, всё видит насквозь! Я была категорически против ранней школы пусть развивается с Оленькой. Валентин согласился: еще год посиди с ними дома, толку ему в этом садике! Кстати, ты заметила, твоя Оленька уже год не поёт свои песни?
Через полгода Оленька произнесла: мама, папа, Петя, дай, пить, кис-кис. В школу дети пошли вместе. Петя переживал: как там Оленька без меня? Учителя хорошие? Поймут ли её? Уроки всегда сначала с Оленькой, потом свои.
Оленька говорит простыми фразами, читает, пользуется компьютером, обожает готовить и убирать (Петя или мама руководят), любит сидеть в дворике на скамейке слушать, нюхать, смотреть. Знает всех соседей и со всеми здоровается, лепит пластилин, разбирает и собирает конструктор.
Но счастлива она больше всего, когда вся семья едет мотоциклами по просёлочным дорогам она с мамой, Петя с папой, и все вместе кричат навстречу ветру, словно звуки там рикошетят от облаков и оборачиваются смеющимися солнцами…
