Сносите халупу! орёт бизнесмен, даже не подозревая, что к дому уже идёт офицер спецназа.
Артём терпеть не может ноябрь. В это время грязь на дорогах становится густой и тянется за ботинками, а низкое хмурое небо давит на плечи. Вот он выходит из маршрутки у съезда на родную улицу, закутанный в дождливую мглу и облако солярки.
До деревни Сосновка ещё метров семьсот топать. За спиной привычно тянет ремни рюкзак там лежат гостинцы: оренбургский пуховый платок для бабушки Нины, банка хорошего растворимого кофе и коробка счётских конфет «Белочка», которые она обожает. Не звонил хотел сюрприз, увидеть её глаза, когда войду через ворота. Три года контрактной службы, ранение, долгие месяцы по госпиталям вымотался. Теперь хочется тишины, печки с потрескивающими поленьями и бабушкиных пирогов.
Но тишины нет.
Подходя к улице Заречной, слышу громкий дизельный гул явно стоит тяжёлая техника. Широким шагом перепрыгиваю лужи. Вот знакомый зелёный штакетник только уже повалена секция забора, которую я сам красил перед армией.
У калитки нагло припаркован чёрный «Ленд Крузер». Два амбала в кожанках лениво плюют шелуху от семечек, топчут грязь. А у самого крыльца, возвышаясь над скрючившейся в старой куртке бабкой, стоит мужик в длинном светлом пальто.
Мать старая, ты с ума выжила? Неделю давал! Инвесторы ждут! Техника деньги жрёт!
Сынок, да куда мне зимой? Тут всё родное, хозяйство, могила мужа, бабушка дрожащим голосом умоляет.
В пансионат поедешь, рассветка! в бешенстве рявкает бизнесмен и с размаху пинает ведро, оно громыхает по двору. Снести всё! гремит он. Не понимает по-хорошему.
Амбал с ухмылкой делает шаг вперёд.
Я не повышаю голос, не бегу. Просто захожу во двор, как учили на службе. Тихо, рюкзак оставляю на траве.
Первый из подручных замечает меня только в упор.
Ты чё тут забыл, мужик?.. он не успевает договорить.
Одним движением я вырубаю его, второй мчится было на помощь но встречается со мной взглядом.
В моих глазах нет злобы, только усталость и холод.
Без глупостей, спокойно говорю.
Бизнесмен резко оборачивается, его лицо перекосилось от страха и недоумения.
Ты кто такой, откуда взялся?
Подхожу к бабушке. Она смотрит с неверием, к груди прижаты руки.
Темочка Живой
Обнимаю её одной рукой, кажется, стала совсем невесомая. Пахнет валерьянкой и старыми вязанками.
Живой, ба. Иди, чай ставь.
Слышь, Рэмбо! деловито лезет вперёд бизнесмен. На моего крепыша покусился? Я Эдуард Кротов! Тут все от меня зависит! Ответишь!
Я медленно подхожу, оказываясь вплотную. Он, хоть и выше меня, в страхе отступает.
Слушай, Эдик, внимательно, мой голос тихий. Своих клоунов в машину. Через минуту чтоб никакого следа не осталось.
Кротов покраснел, тяжело дышит:
Это угроза? Да я завтра такой автопарк пригоню всё раскатаем! С вами вместе!
Машет своим подручным кто ещё на ногах, бредёт к внедорожнику. Тот забирает за собой товарища. Всё ещё рваки. Прощальный хлопок дверью с крыши слетает стайка воробьёв. Джип, газуя, разносит по клумбе остатки астр и уходит.
В доме тепло, но уют шаткий. На столе картошка, соленья, грибы. Бабушка трясёт руками, ставя чашки.
Они месяц назад тут нарисовались. Сначала уговаривали землю продать, копейки. Потом приехал этот со своими бритоголовыми. Вон чего начали выкидывать мол, хотят элитную базу строить. У речки.
Народ держит?
Да вся улица боится. То у Петровых корова «пропала» потом нашли труп в овраге. То пожар ночью у Семёновых. У Кротова брат при власти, племянник в полиции. Страшно против них идти
Я слушаю, и сжимается внутри всё. Такие, как Кротов, не остановятся если сказал, что приедет, значит приедет. Уже с подмогой.
Документы где?
В шкатулке, сынок. Всё на месте.
Ложись, ба. Не волнуйся, я покараулю.
Ночью сна нет. Бродил по двору, осматривал, прикидывал пути подхода. За домом лес, ограда смехотворная, огонь разнесёт в момент.
Связи почти нет, поднимаюсь на чердак, вытягиваю телефон.
Алло?
Саня, это я, «Тихий».
Ого, дружище! Где ты? Думал, лечишься ещё.
В Сосновке, у бабушки. Тут не то чтобы конфликт, а беспредел. Местный вывелся, завтра базу отдыха приезжает рушить. За ним полиция, администрация.
Сколько их?
Вчера трое. Завтра, думаю, армия.
Геолокацию кидай. Мы с ребятами сейчас в Туле, до вас пару часов максимум. К утру будем.
Только аккуратно, Саня.
Без шуму, по-русски, смеётся он.
Четыре часа до рассвета.
Утром промозглый туман по низинам, в волнах за речкой. Сижу на крыльце, режу яблоко бабушке велел в доме сидеть и никуда не выглядывать.
Ровно в девять начинает гудеть бульдозер жёлтый, ковш поднят, две чёрных «Тойоты» и микроавтобус катят следом. Компания внушительная.
Из машин выходит Кротов, теперь уже в короткой модной куртке. Рядом амбал со шрамом, охрана. Из автобуса человек двенадцать, в спортивках и камуфляже, с битами и трубами.
Ну что, защитничек! Вещи собрал? Или ломать будешь смотреть? с издёвкой спрашивает Кротов.
Откусываю яблоко, смотрю ему в глаза.
Говорил же тебе, уходи.
Снести ограду! визжит Кротов бульдозеристу. Этого героя проучить!
Бульдозер ревёт, народ прет. Я один стою в тёмной кофте, руки в карманах.
Мужик со шрамом лыбится:
Ляг сам целее останешься.
Но вдруг от леса жжёт мотор не бульдозер, явно другое. Из промозглого воздуха на скорости вылетают два «Тигра» гражданские, но выглядят как настоящие боевые машины. Останавливаются так, что перекрывают выезд. Двери открываются.
Семеро выходит, спокойно строятся цепью. Это мои Сашка впереди, рыжий, екатерининские глаза искрят весельем.
Доброе утро, господа! А нас чего не позвали? Лес мы тоже любим, громко говорит Санька.
Кротов прибывает в недоумении.
Тут частная территория! Валите своим ходом!
Мы тут, бабушкам помогаем, заборы подлатываем. А вы вроде порядок нарушаете
Вынести их! орёт Кротов.
Толпа бежит вперёд ещё минута, и схватка кончается.
Ребята работают чётко, спокойно минуту-полторы, и на земле уже лежит вся кротовская «бригада». Охранник со шрамом пытается замахнуться на Саню тот легко укладывает его одним движением.
Не дёргайтесь, звучит спокойно и твёрдо.
Кротов белее стенки, стоит у машины, дрожащими руками роется в карманах.
Я подхожу.
Эдик, телефон достань.
Для чего?..
Открой новости. Региональные.
Саня нависает через плечо:
Вот, смотри уже вывесили. Репортёр наш в деле.
В сюжете вчерашнее видео: как Кротов на бабушку кричит, ведро пинает, угрозы сыпет.
Друзья, Эдик, у меня не только спорт любят есть в прессе знающие люди. Это видео уже у прокурора. И губернатор посмотрел.
Кротов выронил телефон в грязь.
Заплачу, сколько скажете!
Договариваться будем, кивнул я. Сейчас убираете людей, техники, свой дух отсюда. Больше, если что случится ни тебе, ни родне тут житья не будет.
Он кивает так часто, что, кажется, голова оторвётся.
Через час машина полиции из области. Спецбатальон. Кротова с дружками без лишних слов пакуют в машину.
Вечером в доме у Нины Кузьминичны тесно: стол поддвинули к печке, пахнет жареным мясом и домашними соленьями. Друзья смеются, Саня рассказывает анекдоты. Артём подливает чай, бабушка румяная и счастливая, ставит перед гостями пироги.
Спасибо, сынки, не бросили со слезами говорит бабушка Нина.
Да ладно вам, Нина Кузьминична! Тут воздух такой, что жить заново хочется! весело отмахивается Саня.
Поздно вечером выходим на свежий воздух. Туман разошёлся, звёзды сыплются на землю крупные, как искры.
Что будешь делать дальше? спрашивает Саня, прикуривая.
Останусь, пока что. Крышу поправить надо, новый сарай поставить Яблони посадить бабушка обижается, старые не прижились.
Антоновку бери, она крепкая, наша.
Верно, улыбаюсь. Тут у всех корни крепкие.
Наутро ребята уезжают. Артём провожает их взглядами, поворачивается к дому в окне свет, бабушка хлопочет на кухне.
Он берёт лопату. Земля жестка и холодна, но он знает: если дерево с душой сажать, оно обязательно будет жить. Даже если ноябрь вокруг, если держит за плечи русский холод. Только б корни крепкие, настоящие, такие, что никаким бульдозером не вырвать.
