– И не забудь, для бабушки Нади обязательно возьми бананы! Только помельче, как она любит. В прошлый раз принесла что-то непонятное! Маша! Ну разве трудно выполнить простую просьбу?
Мария Игоревна Коновалова, главный бухгалтер крупной московской компании, мама двоих детей и вполне счастливая жена, вздыхает и молча кивает в пространство хотя мать её все равно сейчас не видит. Но и этого достаточно: Маша точно знает мама всегда по голосу определит её настоящую реакцию на любые указания.
– И не кивай, а сделай уже! А то я тебя знаю! Мысли твои где-то в облаках, Мария! Взрослеть пора!
Второй раз кивать Маша уже не стала. Только сказала: «Да, мам, хорошо», и закончила разговор.
Взрослеть Конечно! Такая уж я молодая, всего-то сорок с небольшим
До конца рабочего дня тридцать минут, и Маша изо всей силы старается вникнуть в цифры отчёта. Получается, если честно, слабо. Мысли скачут с места на место, в основном неприятные. А она ведь хорошая девочка, правда же? Так мама всегда считала.
– Маша у нас умница! Самая хорошая!
Когда-то это было очень мило. Белые бантики, кружевная юбочка, пупс в платочке под мышкой и огромные глаза чудо-ребёнок из московского детсада.
Чудо да не совсем. Потому что домой мама уводила взлохмаченную егозу, а не принцессу.
– Мария! Что это у тебя на голове?
– Гнездо, важно отвечает малышка, Валентина Николаевна сказала, пусть птицы прилетят и выведут в нём птенцов. Хоть какая-то польза от новой причёски.
– А бантики я где твои?
– Один Сашка взял, говорил нужен для якоря на корабле. Мам, у него ведь уже есть настоящий корабль! Папа сделал из корыта. Сегодня показывал. Набрал в таз воду и пустил кораблик и всё это настоящее!
– А второй бантик?
– Ленка просила и куда-то отнесла Мам, а почему ветер дует?
– Мария! Ну хватит! У меня голова болит от этих дурацких вопросов!
Маша тогда замирала, и всю дорогу домой украдкой смотрела на маму, думая: не слишком ли ей больно? А вдруг у неё внутри что-то раскололось навсегда? Не останется ли только выбросить голову в мусор, как те скорлупки, что мама сыплет туда, готовя яичницу?
Воображение у Маши мощное, и ещё до поворота на их Песчаный переулок, она вся в слезах, хрипло ревёт, словно по соседству собака Барыня.
Барыня, кстати, была не особо сообразительная собака выла она часто, а уж когда Юра-сантехник, её хозяин, уходил в запой, поднимала целую трагедию. Выводила всех в их сталинке, а детей доводила чуть ли не до слёз. Родители, конечно, ругали, даже милиционера вызывали, но Барыня оставалась на своём. А однажды, во время очередного запоя, вдруг замолчала, так что все, кто был дома, сразу поняли случилась беда.
Юру всей дворовой компанией провожали, хороший был человек всегда помогал всем, хоть и алкоголик. «Слаб человек», говорила Машина мама.
Барыня, тогда вышла на крыльцо, села и смотрела вслед людям, бросавшим цветы вдоль дорожки. Не выла больше. А Машу в тот день мама не пустила в садик, потому что собиралась вести к стоматологу. Возвратившись от врача, они увидели: собака так же сидела на пороге, даже хвостом не виляла, хоть обычно ласка её радовала. Только смотрела, и казалось, плачет.
– Мама, а чего у неё слёз не видно?
Что было в этом простом вопросе Маша не знала. Но мама вздрогнула, подошла к Барыне, присела и погладила:
– Ба Барынька Пойдём ко мне. Он не вернётся
Поняла ли собака? Неясно. Но мама подняла её на руки и сказала Маше: «Пошли». Так Барыня и стала Машиной собакой. Прожила ещё 17 лет до Машиной свадьбы. Вновь не выла больше ни разу. И когда уходила туда, где её ждал прежний хозяин, только вздохнула и уткнулась носом в мокрую от слёз ладонь Маши.
Маша больше не заводила собак, даже для детей. Помнила мудрые, понимающие глаза Барыни.
В остальном детство у Маши было счастливым. Всё как надо: папа, мама, две бабушки, излюбленные блинчики с настоящей сметаной по воскресеньям, старый заяц без уха и поездки на дачу бабушки Оли, по отцовской линии, в Подмосковье. Правда, бывала там редко, почему тогда не понимала. Тайна взрослых, больше никому не рассказываемая.
А вот с другой бабушкой Надеждой чаще ездила на Волгу или в Крым, и её особенно любила: бабушка Надя никогда не избегала трудных тем, всегда отвечала на все вопросы и не ругалась как мама.
– Господи, мам, зачем?! Машка ещё мала. Всё равно не поймёт!
– Ты в детстве всё понимала. И дочка в тебя.
Маша заливалась смехом мама сердится, не знает, что возразить! А Маша не понимала вообще половины того, что рассказывала бабушка про появление детей, но слушала внимательно и думала, не спросить ли потом, почему взрослые не всегда говорят детям правду.
Такой вопрос не возникал на ровном месте в семье, конечно, что-то происходило. Взрослые старались скрывать ссоры, обсуждения за дверью, но напуганная Маша иногда слышала тихий мамин плач, и бабушка Оля поглядывала не на Машину маму, а будто мимо всё время на даче, когда приезжали. Девочка не понимала, что происходит, тянула маму на кухню к пирогу:
– Мам, пойдём! Бабушка научит!.. Ты испечёшь такой же домой! А то твой пирог вкусный, но не такой!
– Нет! качала головой мама.
Объяснять ребёнку ничего не собирались. А уже спустя годы Маша поняла: родня это не значит родные навек. Бывает, сошлись по семье, да не сроднились.
Развелись родители, когда Маше исполнилось десять.
Девчонки дурачились в гостиной на дне рождении, а в коридоре грохнула дверь, и на удивлённый Машин взгляд мама сказала:
– Вот и всё
Барыня лучше всех поняла подошла и прижалась к ноге Машиной мамы. Кто-то звал Машу в комнату звать на торт, а когда она возвращалась, мама и Барыня всё так же стояли, смотрели в одну точку, каждая думала о своём. На вопрос Маша услышала: «Всё будет». Всё для гостей улыбка и мамин фирменный торт. А вечером сели вдвоём, мама вручила ложку:
– Вкусно? Ещё бы! Плевать на все диеты, Мария! Даже если не веришь всё равно будет у нас праздник
Какой это праздник, Маша так и не поняла. Жили небогато, алиментов от папы едва хватало на школьную форму. Праздники стали случаться редко только Новый год и Машин день рождения. Маминых праздников давно не было.
Бабушка Надя уговаривала дочь устроить личную жизнь, но Маше казалось маме это неприятно.
– Мне хватило, всегда отвечала мама.
Позже Маша часто думала: может, если бы мама не считала своё женское счастье законченным, если бы попыталась всё начать заново, нашла бы в себе смех и радость? Была бы у Маши сестра или брат, а мама смеялась бы, не жаловалась на головную боль
Но в реальности мама становилась только строже. И Маше приходилось сдерживаться, чтобы самой не огрызнуться. Иногда срывалась Барыня тут как тут, хватит зубами за лодыжку, чтобы Маша мгновенно прекратила все споры.
Раз объяснить Маше, что чувствует её мама, на себя взяла бабушка. Говорила она без обиняков:
– Доченька, женщине мало маминой и бабушкиной любви. Надо чувствовать себя женщиной, а дети этого не дадут. Я вон, после деда, тоже романы разные имела что ты хихикаешь? Была я молодой как ты, страдали по мне при луне!.. Но любить по-настоящему умела только твоего деда. С мужчинами всё серьёзнее: ну приняли букет или сходили в ресторан, а просыпаться рядом совсем иное.
– Бабушка, а мама разве любила папу?
– Конечно. Знала, что будет трудно, его родители были против её, а он любимый сынок в семье. Терпела до последнего Не простила только измену. Я тебе это говорю, чтобы ты знала человеку больно, когда ему режут душу и вечно учат, обвиняют. А папа твой просто выбрал свой путь. Он добрый человек. Радуйся за него. В тебе есть и от папы, и от мамы обе части важны.
– Мама никогда плохо о папе не говорила.
– Она умная. Понимает твой отец навсегда твой папа, и ты для него всегда дочь. Так и живи, Машенька.
– Она его всё равно любит?
– Думаю, да. Поэтому не хочет ничего менять.
– Бабушка, а я смогу любить раз и навсегда?
– Не знаю Но пусть тебе повезёт
Мужа Олега Маша встретила в университете. Неслась в аудиторию на первый экзамен и столкнулась с долговязым юношей. Даже лица не запомнила, только сильные руки, не давшие шмякнуться о паркет:
– Девушка, вы такая стремительная, телефон не оставите не успею встретить!
Телефона не дала, но после зачёта увидела его в коридоре. Так всё и закрутилось.
Поженились через три года. Жили сперва с мамой. Та долго не принимала Олега «Ну какой он программист? Сидит, печёт бутерброды», ворчала она. Олегу понадобилось почти десятилетие, чтобы заслужить звание «золота». К тому времени у Маши с Олегом уже было двое детей и скромная двушка в Химках кредиты, ипотека, риелторская работа, отец семейства собирал свою фирму по ночам.
Когда Маша ждала второго ребёнка, тревожные симптомы у мамы усилились. То забывчивость, то раздражительность мама раз за разом упрекала Машу в том, что та “исчезла на час”, хотя дочь никуда не отлучалась. Уговаривать маму обследоваться было бесполезно:
– Не надо мне врачей! Я здорова! О бабушке лучше подумай вот кто на приёмы ходить должен.
Тогда Маша и муж нашли на дому специалиста через знакомых у отца.
– Ваша мама требует тщательного обследования, сказал доктор, но ждать лёгкой жизни не приходится.
Маша на мгновение перестала дышать неужели речь о её маме? Такого не бывает! Мама ещё совсем не старая, откуда болезнь?
– Главное сейчас избежать тревог и сохранить покой для неё, подчеркнул доктор.
С этого дня всё стало иным для Маши. Её мать теперь её главный «пациент», и задача Маши: чтобы у самой родной жизни было больше спокойствия и меньше волнений.
Уговорить маму переехать к ним в дом настоящее испытание. Олег постарался, купили коттедж под Мытищами, залезли в долги.
– Справимся! Главное, что теперь вместе, говорил он.
Но спокойствия с переездом не прибавилось. Мама постоянно забывала, где она, пыталась уйти домой.
– Мам, твоя комната прямо по коридору.
– Мне гостьевые не нужны! Мой дом на другом конце города!
– Понимаю, мамуль. Но мне нужно, чтобы ты завтра посидела с мальчишками. Бабушка приболела, мне к врачу Останься?
– Ну, хорошо Но не надейся, что я тут навсегда! У меня своя жизнь, а ты, Мария, в моём возрасте мало что понимаешь!
Если бы не бабушка, Машу точно разобрал бы страх. Бабушка свою дочь оберегала, но уже сама постарела.
– Ба, она теперь ничего не помнит?
– Что-то помнит, Машенька. В основном, то, что было давно Бывает, помнит такое и я не помню сама! А вот матери ей не хватало работали, бегали, как все в советское время Я по-настоящему стала матерью только с тобой первой растила сама. А твоя мама Она моя боль Как хочется вернуть хоть немного того времени Может, то, что происходит это для прощения: твоя мама уже не сердится, когда на меня смотрит. Она улыбается. Страшно ведь а мне становится легко. Потому что мать всегда хочет, чтобы ребёнок хоть мгновение был счастлив. А в эти минуты я знаю она счастлива.
Уже через год бабушка ушла.
– Береги её, Машенька! Я больше не могу
Маша сдерживала слёзы и думала только о том, как не испугать бабушку своим страхом.
– Думай о ней теперь, как о ребёнке. Жалей, как ты хочешь, чтобы пожалели тебя когда-нибудь твои дети Обещай!
– Обещаю
Сколько раз потом она вспоминала этот разговор не перечесть.
Сейчас Маша смотрит на часы, тянется за сумкой: кошелёк, ключи, зонтик. Всё при ней. Время бежать забрать старшего с дзюдо, за младшим заехать в школу, потом магазин. За бананами. Маленькими.
Потому что увидев знакомую гроздь на столе, мама опять спросит: “А бабушка Надя скоро придёт? Она просила бананов”. И надо будет пройти по коридору, войти в зал, где всё ещё стоит это старое махровое кресло, не подходящее по стилю, и улыбнуться, услышать:
– Мария! Ну нельзя почаще чистить обивку? Ты бананы купила? Бабушка сейчас вернётся.
– Конечно, мама. Садись, я сейчас чай приготовлю.
И кресло займёт своё место. Ещё будет время прижаться к любимым рукам, поймать строгий и нежный взгляд, улыбнуться в ответ:
– Мария, что у тебя за птичье гнездо на голове? Где расчёска? Давай причешу Глянь, как поздно пора спать. Что ты хочешь к завтраку? Манную кашу или блинчики?
