Праздник у родни вход без границ
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
Поддержать канал
Вот так вот прошептала тихо Светлана, осторожно поднимая с пола отколовшийся кусочек фарфоровой вазы с прорезным узором. Она почему-то не смогла его выбросить и поставила на подоконник рядом с горшком фиалки. Прости меня, тётя Лида, сказала она в пустую комнату.
В квартире держался непривычный, сбившийся запах то ли шампунем, то ли шампанским, будто Новый год на подходе, хотя был обычный апрель. По ковру за диваном лежал мятный пластиковый венок остаток вчерашних веселий. В ящике журнального столика нашёлся розовый шёлковый шарф с золотым блеском и вышитыми словами «Девичник года».
Возле батареи пряталась сиротливая резиновая перчатка цвета цикламена, с отвисшим бантиком, как будто это вовсе не принадлежность для уборки, а потерянная кукольная вещь. Она лежала, словно пыталась спрятаться от нескончаемого веселья.
Светлана в мятом бордовом халате с распушенной кисточкой пояса шуршала по комнате мусорным пакетом под стопами хрустели фантики от шоколадок.
На подоконнике затих бокал с засохшей пятном красного вина, а в вазе, где полагалось бы стоять гвоздикам, торчали три соломинки от коктейлей с бумажными звёздочками. По стене петляла гирлянда из бумажных сердечек, и одно из них явно было надкусано знак бестолковой жизни.
На кухне Свету ждала новая битва.
На столе оставалась недоеденная половинка многоуровневого торта, крем на боку медленно стекал, а к нему были воткнуты огрызки свечей цифрами «3» и «8», хоть на самом деле вовсе не чей-то день рождения отмечали, а просто собирались «девчонками».
В раковине зябко притулились фужеры с отпечатками губ. Рядом, уже впитавшись в тарелки, застыл кусочек пасты-намазки. А на стуле стояла колода обычных карт для гаданий карты лежали то лицом вверх, то вниз, как после бестолкового гадания.
***
Света машинально подняла карточку. Король червонный смотрел в упор, как уставший чиновник. Вчера гадающие девушки выкладывали себе свадебные истории и рассказывали о таинственных женихах шепотом, а через минуту громко хохотали и запивали трепет игристым вином.
Она нагнулась, подцепила блёстку с пола, и вытянула откуда-то из-под дивана чужой тонкий чулок с обрывом на резинке, памятка о вчерашних танцах на табурете. Света фыркнула себе под нос чего только не найдёшь наутро! и пошла в спальню, там было поспокойней.
Спальня вроде бы выглядела не хуже других комнат если не считать пяти подушек на полу и одеяла, свернутого в громадную улитку. Исправляя подушку на своей стороне кровати, обнаружила сложенный розовый листочек.
Сердце занозой кольнуло.
Может, ещё одно послание от какого-нибудь «Аркаши из ресторана» для одной из подруг? Присмотрелась почерк знакомый. Олеся всегда писала крупно, а каждую «о» рисовала кружком-шариком.
«Ты самая лучшая хозяйка! Олесенька»
Света задержала взгляд на дрожащем восклицательном знаке и усмехнулась краешком рта. «Лучшая хозяйка» а ваза разбита, перчатки до сих пор под батареей, а с утра в душе дождь из блёсток.
Сколько раз я говорила себе: больше никогда тихо донеслось по комнате, и Светлана села на край кровати.
***
Что-то подозрительно хлюпнуло у ног.
Светлана удивлённо заметила в тапке добрый мандарин. Совершенно целый, с сочной глянцевой кожицей. К нему прицеплена записка «чтобы жизнь была сладкой».
Вчера над этим тостом затейливо смеялись. Теперь мандарин казался издёвкой.
Телефон зажужжал на тумбочке. Перед глазами высветился номер: «Олеся (наш ураган)».
Всё как всегда, бросила Света, поднимая трубку. Да?
Светооооончка! в телефоне шум-гам, будто праздник не завершился, а переехал. Ты чудо, честное слово! Девчонки в восторге! Света-маникюрша только у тебя решила рожать, предупреждаю заранее!
На заднем плане хохот, крики: «Передай Светке, я только у неё буду отмечать Пасху!» и новый шквал веселья.
Спасибо, Светик, уже тише прошептала Олеся. Ты ну у тебя как дома!
Светлана смотрела на мандарин в тапке.
Ага, у меня как дома
Ну всё, не мешаю! Королева гостей! и линия оборвалась, вновь заняв тишину.
***
Светлана сняла очки, бережно положила возле записки Олеси. В отражении шкафа женщина лет пятидесяти: усталое лицо, но взгляд по-прежнему живой, волосы торопливо собраны в пучок и почему-то всё равно блёстка упрямо вилась надо лбом.
Телефон вновь встрепенулся другой звонок, видеосвязь. «Таня» дочка.
Света вздохнула, пригладила волосы, но блёстка так и осталась.
Да, доченька? сказала она вслух, и на экране появилось Танечкино лицо лохматая челка, чашка кофе в руке.
Мама! Таня прищурилась, рассматривала. Ага, всё та же блёстка! В этот раз опять на кошке?
На мне, поправила Света. Кошка после вчершних танцев с картами вообще не выходит из бельевого ящика
И рассказала дочери всё как есть.
Мам Таня усмехнулась, но тут же посерьёзнела. Ты себя слышишь? Кошки прячутся, вазы по осколкам, мандарины танцуют Может, всё-таки скажешь Олесе «нет»?
Светлана почувствовала, как в интонации дочки двоится то нежность, то досада.
Олесе тяжело, автоматически ответила Света. Ты же знаешь.
А тебе не тяжело? Ты когда отдыхала? мягко перебила дочь.
Светлана перевела взгляд на перчатку под батареей, на записку, на мандарин и тихую квартиру, наполненную чужими весёлыми голосами.
Не знаю Наверное, я тоже где-то прячусь с кошкой, честно призналась она.
Таня легко хмыкнула.
Мам, я тебя люблю. Но, может, на следующий раз просто вдвоём попьём чай? Без шумных гаданий и фантиков
Пауза затянулась, Танино лицо мигнуло, но потом вернулся звук.
Посмотрим, пообещала Светлана.
Но впервые за много лет это «посмотрим» не звучало, как «ну, конечно, Олесь». Впервые оно значило больше.
***
Впервые Олеся пришла к Свете «без повода» ранней весной, когда снег на улице был уже пористый, а у Светы на подоконнике цвёл новый росточек.
Светик, открывай, с миром пришла! И с пирогом! прокричала Олеся через дверной глазок задолго до звонка.
Светлана открыла дверь, и в коридор буквально влетела Олеся пахнула духами и весенней слякотью. В руках здоровенный противень с капустным пирогом.
Домашний, как у бабушки, помнишь? не снимая ботинок, Олеся уже была в кухне. Глянь на свою прихожую не квартира, а картинка для журнала!
Света смутилась, поправила на гвоздике аккуратно свернутый шарф. Две комнаты в панельной девятиэтажке были её маленькой гордостью шторы в тон, маминым пледом накрыт диван, а кухня сияла белыми фасадами и цветами на каждом подоконнике.
Проходи, раздевайся, привычно буркнула Светлана, забирая пирог у Олеси. Ух ты, тяжёлый!
Как моя жизнь, махнула рукой Олеся, но в глазах лукавый огонёк. Слушай, Свет, я вот решила у меня кухня коробка, соседи долбят, сверху поют, снизу сверлят, а у тебя воздух! Сидеть тут одной грех. Давай соберём посиделки маленькие чисто вдвоём, плюс мои две знакомые, классные девчонки?
Фраза «грех сидеть одной» неприятно кольнула в памяти Светланы. Она вспомнила, как вечерами сидела на диване, вязала, пока Таня где-то была, а о ней вспоминали только раз в сезон.
Посиделки? Ну давай. Всё равно пирог есть, выдала для бодрости своё «принимаю».
Олеся изумилась.
Пирог моя взятка, думала, уговаривать долго придётся! Тогда в субботу?
Света поставила пирог в духовку подогреваться. Суббота казалась далёкой и даже теоретически невозможной.
Ладно, в субботу. Я ещё салат приготовлю.
Светик, ты золото! захохотала Олеся, сжав в объятиях рёбра Светланы. Мы, считай, сестры почти.
Слово «почти» звучало странно, но Света его сглотнула.
***
Пасху в тот год отмечали у Светы, опять-таки не обошлось без Олеси.
У Светки дом настоящий! всем вокруг повторяла Олеся. Пасхи как картинка, яйца по журналу. И Мурка-хозяйка, важно ходит всё контролирует!
На деле Мурка полосатая кошка больше напоминала уставшего завхоза.
Олеся заявилась с подругами на пару голосов громче нужного: рыжая Лена, высокая Ира, миниатюрная Маша.
Света, вот она хозяйка праздников!
Светлана спешила обуть гостей, предложить тапочки, в голове считала салат, холодец, две пасхи, хватает ли яиц? Оказалось, мало Олеся тут же пошла звонить ещё двум подругам.
Ты же не против, Света?
Светлана собиралась возразить но открыла духовку проверить паски. Через полчаса компания пополнилась новыми гостями.
Праздник перерос в шумную ярмарку: спорили о правильном тесте для куличей, сравнивали деревенские печки со столичными мультиварками. Лена в ярости забрызгала глазурью белую скатерть до самых краёв «к богатству!» засмеялись все.
Ничего, только и смогла Света и в этот момент увидела благодарный взгляд Олеси. Как будто спасла не скатерть, а их общее детство.
К вечеру все подоконники были уставлены разноцветными яйцами, бумажный венок гости все вместе мастерили! болтался на стене, под столом босоножки. Олеся поднимала бокал и вслух объявляла:
Девочки, у Светлы всегда настоящий праздник!
Светлана ощущала, что её маленькая кухня и диван становятся центром чего-то важного.
***
В детстве всё было наоборот: наоборот, все праздники были у Олеси. Олеся звезда, душа подъезда, королева дворовых конкурсов. Светлана тихая, аккуратная, книголюбка, всегда возвращавшая книги без углов сданных страниц, из магазина шла сразу домой.
Светик, проследи за Олесей! шептала тётя Лида, мамина сестра.
В юности их пути разошлись. Олеся рано бросила школу, окунулась в жизненную суету, а Света поступила в техникум, потом заочно на экономиста.
Потом не стало тёти Лиды. Поминки, тяжёлый разговор за общим столом, первые тёплые слова между Светой и Олесей за многие годы.
С мамой будто ушёл дом, говорила Олеся. Я не понимаю, как теперь жить.
Светлана, уже привыкшая к тишине без мамы, смогла только сказать просто по-другому.
С тех пор стали звонить друг другу чаще: сначала по делам наследственным, потом просто так.
***
Постепенно фраза «у Светланы» стала универсальной.
Где встречаемся? У Светланы, разумеется!
Пасха? Новый год? Девичник? Всё у Светланы. Тут уютно и вкусно!
Светлане первое время это даже льстило. Её маленькая квартира стала как центр, место-притяжение. И было радостно: новое блюдо, новые салфетки, удивлённые подруги.
Постепенно, однако, гости стали появляться в любое время, не только по приглашению Олеси.
Свет, привет, это Лена, мы тут с Ирой хотим заглянуть Ты ведь дома?
Однажды даже Надежда, подруга Олеси из детства, с которой Света раньше была в ссоре, пришла первой гостить, потому что «всегда праздник у Светланы».
Светлана сжала тряпочку в руках, не зная, прогнать или пустить:
Заходи, чайник вскипает.
***
Первый протест был почти детским.
Куплю-ка я самое плохое печенье. Пусть праздник будет неидеальным, решила как-то раз Света.
Печенье оказалось сладким и чуть крошливым, но подруги Олеси всё равно смеялись и болтали за столом.
Однажды после весёлого вечера на дверной ручке болтались чужие пластмассовые бусы. Света хотела убрать но тут же на пороге оказалась Олеся:
Даже на дверях у тебя праздник!
Хотелось возразить но в интонации Олеси был такой восторг, что Света только вздохнула: «Праздник»
***
Особым был тот самый девичник, что Олеся огласила «гадальным вечером». И колоды, и свечи, и зеркальце всё было. Даже кошка сбежала от шума в шкаф.
Когда во время гадания выключилось электричество, девушки визжали: «Это знак!» а Света, ловя кошку Мурку с белья, только устало шепнула: «Теперь духам у нас тесно».
Электричество вернули через пять минут, а кошка сутки не вылезала из шкафа. Светлана гладила её по спинке:
Ну что, будем вместе прятаться?
***
Сказать «нет» Олеся не смогла сразу. Пробовала набрать сообщение, стереть, снова набрать. В мыслях вертелись Олесины «Света, ну ты же добрая», «Для тебя ведь не в тягость».
Собиралась перед зеркалом, ровняла плечи и снова училась говорить «Олеся, я устала. В следующий раз праздник пусть у тебя».
Никаких оправданий, вспомнила Таня.
Между страхом обидеть и желанием постоять за себя Светлана всё-таки отправила: «Правда, устала. Давай праздник у тебя. Мне нужен отдых». И решила, что теперь надо поговорить лично.
***
К Олесе Светлана пошла без предупреждения, впервые в жизни как гость, а не хозяйка.
В доме у Олеси пахло старым супом и освежителем воздуха, вместо уюта пустота и разбросанные вещи.
Диван обит до дыр, вещи в кучи, кофе заплесневел в чашках, на подоконнике из жизни только мусор да сухой лимон.
Светлану кольнуло: для Олеси её квартира не просто сборище праздников, это единственное место, где можно спрятаться от собственного быта.
Злюсь, честно выдохнула Света. Надоело, что у меня праздник для всех, а здесь пусто.
У тебя дом, прошептала Олеся, а у меня декорация.
Послышался горький смех и долгий, взаправдашний разговор: страх быть одной, грусть по ушедшей матери, нежелание признавать свою рыхлую жизнь.
Светлана ждала именно этого признания.
Мне жаль, что тебе так одиноко. Но я больше не могу быть единственной подушкой для твоего бегства.
Может раз уж так, по очереди праздновать? нерешительно спросила Олеся.
Не только по очереди. Не толпой, а маленькими компаниями, не каждую неделю, а раз в месяц. И начнём с простого навести порядок.
Ты серьёзно? Прямо сейчас?
Сейчас! твёрдо сказала Света. Сначала для тебя. Потом и для всех.
***
Они вместе выносили мусор, мыли кружки. Светлана жарила блины, Олеся её фирменные оладьи. Получился настоящий уют для двоих без гостей и шума.
И вдруг в дверь позвонили.
Мама? Таня с пакетом в руках и рюкзаком за спиной стояла на пороге. Вот это встреча!
У тёти Олеси теперь и блёстка есть! подмигнула дочка, заметив серебристую звёздочку на потолке.
И впервые все трое засмеялись не нервно, а по-настоящему. Праздник в этот раз получился маленьким, но настоящий честный, без «лучшей хозяйки», без «обязательств» и фантиков.
И в этом смехе вперемешку с запахом блинов уместилось всё: усталость, прошлое, родство и надежда, что теперь граница у радости и дома всё-таки появится.
