Как начать всё сначала
Куда это ты собралась такая нарядная? голос Галины Петровны звенел в прохладной питерской квартире, отдаваясь о стены хрущёвки. Она с упрёком посмотрела на дочь, сверив время: на массивных деревянных часах над дверью было почти восемь вечера. Ты вообще на часы смотрела?
Аня едва заметно усмехнулась, поправляя у зеркала выбившуюся из причёски тёмную прядь. Пальцы быстро привели в порядок тонкие волосы, и только тогда она обернулась к матери. Разговор обещал быть тяжёлым, неприятным но эти сцены давно стали привычкой.
Мама, мне не пятнадцать лет, спокойно отозвалась Аня, невесело улыбнувшись. Я взрослая женщина, и отчёты тебе сдавать не собираюсь. Тем более за каждую минуту.
Лицо Галины Петровны сразу потяжелело, черты заострились. Губы сжались в жёсткую линию, в глазах мелькнуло раздражение. Да как она смеет, эта девчонка, так со мной разговаривать?
Но под крышей ты у кого живёшь? В моём доме! голос стал резче, в нём проступила стальная нотка. И вообще, кто будет с твоим ребёнком, а? Думаешь, я обязана бегать за вечно упрямым сыном, который плевать на меня хотел? Зря надеешься!
Жест руками, будто пытаясь обрисовать всю катастрофу, что ждёт её якобы из-за внука, получился показательно театральным.
Мне бы спокойно телевизор посмотреть, чай выпить дальше Галина Петровна махнула рукой. А не гоняться по квартире за мальчишкой, не упрашивать делать уроки, не слушать его нытьё! Мне это зачем, скажи? Устала уже Занудство это вечное! Там не ест, тут скучно ему, домашние задания трагедия жизни. Я им должна заниматься, да?
Всё, хватит! вдруг резко бросила Аня, и в голосе её прорезалась твёрдость, которой не ожидал услышать никто. Чёрная ирония и спокойствие кудато исчезли, уступив место решимости. Серёжка сегодня останется у Иры. А тебя я ни за что не попрошу нянчить моего ребёнка. Мне не нужен такой пример рядом с сыном. Он и так слишком хорошо впитывает всё вокруг.
Галина Петровна несколько секунд не могла прийти в себя. Потом, приложив ладонь к сердцу, с тяжёлым вздохом запрокинула голову, демонстрируя глубочайшую оскорблённость, словно бы играла перед публикой.
Вот так ты теперь разговариваешь прорывалось сквозь слёзы и обиду, искусственно надутую, словно в театре. А я ведь тебе кров, поддержку пустила после развода с этим Приползла на коленях, а теперь уже
Пауза. Словно ожидание раскаяния или хотя бы тени вины на лице дочери. Но Аня стояла, ровно смотря матери в глаза. Она знала, что эти уловки не действуют и не дала ни малейшего шанса.
Мам, если ты забыла четвёртая часть этой квартиры давно моя. Аня перебила её, холодно и чётко. А вот ты не имеешь никакого права чинить мне препятствия не одна ты тут хозяйка. Мне здесь положено жить по закону и по совести. И тебя ни спросить, ни разрешения получить не надо.
С каким-то злорадством она наблюдала за растерянной матерью. Уж не думала ли ты, что я так и буду всю жизнь просить снисхождения, умолять и проглатывать обиды?
Если что, мы тут максимум месяц, добавила Аня уже спокойнее, пристально глядя матери в глаза. Потерпи чуть-чуть, не сгинешь. Рано или поздно мы уйдём, и свободна будешь.
Галина Петровна усмехнулась зло, почти с издёвкой, чуть раскачиваясь на каблуках, скрестив руки на груди и взглядом сверля дочь.
Ты куда собралась-то, красавица моя вытянула слова, словно змея-языком шипит. У тебя ни квартиры, ни копейки за душой. Ипотеку тебе никто не выдаст: ни гривны не наскребёшь на взнос, и взять неоткуда. Размечталась!
Затем, не спеша, с особым смаком, она продолжила чеканить слова, будто вбивая гвозди:
Муженёк твой умным оказался: всё хорошее на мать ещё при браке переписал. Так что после развода осталась ты на мели, без ничего, как кукусик. Позориться даже нечего. Я-то думала, дочь вырастила не дураком, ан нет. Не смогла даже себя обеспечить
У Ани внутри всё обжало, но внешне она не дрогнула. Схватила ручку сумки так, что костяшки побелели, но сдержалась, отчеканив свои слова хрипловатым спокойствием:
Мама, это уже не твоя забота, процедила она и опустила взгляд, чтобы не вспыхнуть в ответ. Я уже давно не тряпка и не девочка в бантиках. Всё, прощай. Митя ушёл пару часов назад, только попробовать приглядеть за ним
Аня резко развернулась и зашагала к двери, каблуки громко цокали по скрипучему паркету узкой питерской прихожей. Она практически сбежала с этажа старого дома, стараясь оставить за спиной прошлое, этот назойливый голос, этот чужой взгляд собственной матери. На улице мелко моросил дождь настоящий питерский вечер, промозглый и серый. Но злость кипела в груди, сжимала горло, не давала плакать.
За что мне такая мать, господи? вертелось в голове, как сорванная пластинка. Кто-то обязательно скажет: вот, неблагодарная, родную мать не уважает А ей уже всё равно. Она знала одно: лучше вообще не иметь семьи, чем выслушивать ежедневные упрёки, колкости, видеть, как за доброго человека мать выдаёт холодную, расчётливую женщину, которая и любвито настоящей не знала никогда.
Кто знал Галину Петровну только по двору, всегда отзывались о ней с уважением. Улыбчивая, обо всех заботится, посоветует, поможет, подскажет, как льготы оформить Но те, кто жил с ней рядом, видели совершенно другое: жёсткость, требования, мерило только своё мнение. Всё по её уставу, любой спор выходил в железный приказ, где и позавидовать нечему.
С самого детства жизнь Ани состояла из правил. Во что одеться, с кем подружиться, какие книжки читать всё решала мать. Даже в университет шли не по желанию, а по приказу: медицина, мать сказала значит медицина.
Боишься крови?! Притворяешься! скептический взгляд Галины Петровны вспоминается до сих пор. Это от лени, а не обмороки.
И так шаг за шагом Аня шла по чужой судьбе. Пока в восемнадцать не решилась на отчаянный поступок: сбежала замуж. Не столько из любви, сколько в надежде вырваться. Хоть как-то обрести кусочек свободы.
Свадьба с Лёшкой прошла быстро и буднично. Сначала всё казалось даже неплохо, но очень скоро быт и усталость раздавили иллюзии. Ссоры из-за денег, из-за тарелки, кто в магазин пойдёт Потом начала тянуться чёрная полоса: Лёшка всё чаще задерживался, пил с коллегами, возвращался злой.
Когда родился Серёжка, стало ещё хуже. Крики, обвинения, бессонные ночи, Лёшка изменяет и не прячется всё это падало на плечи Ани грузом. Она молчала, не жаловалась, просто жила. Учёбу пришлось бросить ребёнок, денег нет, времени нет ни на что.
Когда сын чуть подрос, она вырвалась на вечерние курсы бухгалтерии стало легче на душе. Хватало на какую-то работу, пусть и простую. Спустя годы, с трудом накопив опыт, решилась на развод. Серёжка, школа, работа, скудная зарплата Аренда в Питере запредельная, поэтому она вернулась в родную квартиру, в свою долю.
Думать об очередной взрослой жизни под контролем матери было тяжело, отвращение и обида терзали изнутри. Но вариантов не было.
***
Ты совсем с ума сошла, сюда возвращаться! говорила подруга Даша, крошив хлеб в чашку чая за столом у Ани. Мать тебя изведёт, а сына тем более. Он у тебя парень с характером, она ему спуску не даст!
За окном летел первый питерский снег, серый и слипшийся, как мысли в голове. Аня смотрела вдаль, потом резко выдохнула:
Это ненадолго, пару месяцев максимум, сухо произнесла она. Я не спорю, мама ужасна. Но вариантов других нет. Потом снимем что найдём хоть в области, хоть с кем-то в складчину. И когданибудь всё наладится, лишь бы Серёжка спокойно спал по ночам.
Даша внимательно смотрела на подругу.
Ты уверена, что знаешь, что делаешь? спросила она настороженно. В прошлый раз спешила вот и влипла
Аня впервые за долгое время тепло улыбнулась.
Я не настолько наивна. И ради сына готова на многое. Не хочу потом жалеть, что не попробовала. Сейчас есть человек рядом, она смутилась, отчего Даша удивлённо подняла брови. Не спрашивай, кто. Но близко не подпускаю никого пока не разберусь, стоит ли доверять.
Даша сжала её руку.
Но если что мой диван свободен
Аня кивнула. Сколько уже раз Даша действительно помогала её поддержка была сильнее любых слов.
***
Всё развернулось быстрее, чем казалось возможным даже во сне. Через месяц после очередной ссоры Михаил предложил Ане жить вместе. Всё закрутилось: вещи собрали за вечер, Серёжка был в восторге наконецто не нужно жить с бабушкой, ежедневно слушать упрёки и ощущать себя чужим.
Узнав о переезде, Галина Петровна устроила классический скандал. Громко, на весь двор, кричала, что не даст дочери снова разрушить свою жизнь, требовала знакомства с будущим зятем, угрожала выбросить вещи Ани на лестничную клетку. Соседи, привыкшие видеть её образцом интеллигентности, были потрясены: ещё вчера советовала, как правильнее записаться к врачу, а теперь стоит и громко позорит дочь на радость всему двору.
Всё, мам, хватит. Моя жизнь мои правила. Ты не хозяйка мне.
Как ни крутилась потом Галина Петровна, как ни шепталась с соседками, ни уговаривала сочувствовать её бедной старости, её бывшую репутацию уже не вернуть.
Аня наконец обрела счастье. Михаил оказался добрым, фигурой спокойной, поддержкой и для неё, и для сына. С ним не нужно было оправдываться, играть можно было просто жить.
Устроившись работать бухгалтером и поступив заочно на экономический, Аня впервые за много лет свободно дышала. Она училась не потому, что надо, а потому, что хотела. Деньги впервые перестали быть вечной бедой. Пусть не шик, зато уверенность. Пусть больше всего дорожила возможностью самой решать, куда идти и с кем быть.
Иногда она вспоминала тот вечер, как уходила в никуда, с затаённой тревогой и мятежом в душе. Теперь рядом был человек, которому можно доверять, сын смеялся, не прячась в угол от бабушкиных упрёков, а у неё внутри наконец появилась та тихая радость, чашки горячего чая, которой не было никогда.
И Аня знала: в этот раз она сделала свой выбор не для кого-то, а для себя.
