Хрустальный котёнок
Три сестры под окном
Мама, это ведь совсем как про вас, да?
Я вздохнул, устав от длинного дня.
Почти, дочка. А ты сегодня собираешься спать? Мне ещё работать надо, а завтра целый праздник. Будешь зевать на своём дне рождения.
Ой! Всё, сплю, Полинка моментально укуталась в одеяло, но нос высунула обратно. А шарики будут? А Ксюша приедет? А…
Я рассмеялся, накрыл её покрепче и расцеловал вопреки всем её протестам:
Хватит, спи! Утро вечера мудренее, всё узнаешь.
Я воткнул в её руки потрёпанного мишку, привычно оставил ночник, чтобы в доме горел приглушённый свет Полина так и не полюбила темноту.
Спустился на кухню, закрыл дверь и разложил бумаги, включил ноутбук отчёт ждать не будет. Но для начала сел в тишине. Завтра тяжелый день: не только заботы о празднике, но и приезд всей родни. Если с дочкой веселье приносит радость, то встречи с родственниками, наоборот, тяготят. Встряхнув головой и налив чай, я склонился над бумагами. Всё же спасибо бабушке, что настояла выбрал бухгалтерию, а не журналистику. За романтикой гнался бы до сих пор, а так уверенность в завтрашнем дне. Море ведь в любой момент мечтать можно, а душа теперь спокойнее. Осталось продержаться совсем немного, и мы с Полинкой наконец съездим в Сочи.
Я родился в семье Галины и Сергея Журавлевых, их первого долгожданного сына. Бабушки и дедушки не могли налюбоваться, родители души во мне не чаяли.
Нужно ещё одного, чтобы не рос в одиночестве! строго настаивали обе бабушки, и мать послушала.
Сестра Ксюша появилась всего на год позже мы с ней вечно были лучшими друзьями и соперниками сразу. Во всём соревновались: кто лучше нарисует, кто шустрее выучит стихи, но всегда поддерживали друг друга и радовались чужим победам как своим. Мать следила, чтобы ссоры сразу гасли, повторяя: «Ближе вас друг к другу на свете нет». С директором договорилась, и мы пошли в один класс. Помню 1 сентября: за одной партой, в новых ботинках, едва не по-детски держась друг за друга, шептали: «Я рядом». Я всегда был чересчур ответственным, сестрёнка же могла запросто не доделать задачу по математике и уткнуться в окно считать пролетающих воробьёв. Я же уроки делал дотошно и до последнего.
Серёга, есть у тебя уже готовая тетрадь? Дай, я хоть перепишу, пока гулять не пошли.
Самой надо быть поаккуратнее! всегда ворчал я.
Правда на неё обида никогда надолго не задерживалась. Полчаса и вот уже тянет меня кататься на коньках или к реке кормить уток.
Когда я учился в шестом классе, у нас родилась третья сестра Тоня. Мама совсем не планировала ещё одного ребёнка, устала, но отец поддержал, мол, «будет справимся!». На редкость громкая и упрямая малышка, Тоня сразу стала маленькой хозяйкой в доме.
Мама с удивлением для себя окунулась в новое материнство, забыв про старших детей. Всё чаще поручала мелкие заботы нам с Ксюшей, всё реже спрашивала, как у нас дела. И так проморгалась эта «чёрная кошка» между сёстрами.
Звали «кошку» Павел парень с нашего двора. До моего шестнадцатилетия мы на него не смотрели, но как-то вечером, возвращаясь после футбольной секции, меня окликнул Паша.
Серёга, подойди, поговорить надо.
Я огляделся, улыбнулся мне ведь только домой нужно было.
Мне некогда. Мама за ужином ждёт, в шесть ровно!
Паша вдруг засмущался и выдохнул:
Ты мне нравишься!
Я только рассмеялся, сказав:
Я давно догадывался.
Впервые я не знал, с кем поделиться ведь об этом молчишь, будто о секрете. От первого свидания, первого смущённого разговора и робкого поцелуя сердце вылетало из груди. Всё же рассказал Ксюше. Она заметила перемены и не отставала до самого признания.
Что нашло потом на сестру не понимаю до сих пор. Паша ей тоже не нравился, да и причин быть ревнивой не было, но она решила его внимание обратить на себя любой ценой… Потом я застал их целующимися у нашего дома. Просто прошёл мимо. Поднялся, заперся в комнате, даже когда Тоня уже кричала под дверью.
Серёжа, что происходит?! Открой! стучала мама.
Я открыл. Мама, увидев моё лицо, только вздохнула и оставила меня в покое.
Больно, мама. Почему Ксюша так?.. трудно было объяснить словами этот разорванный изнутри клубок.
Чем тебе помочь, сынок?
Руки у меня по-прежнему тряслись, а на душе пустота. Вскоре попросил собрать вещи: захотел пожить у бабушки.
Когда вернувшаяся с катка Ксюша столкнулась со мной в дверях с чемоданом, я не сказал ни слова.
Ушёл и больше домой не вернулся. Мама, в слезах, всплеснула руками, а потом отвела младшую Тоню к себе, стараясь держаться. Наш дом вдруг стал тише и холоднее.
У Журавлевых гордость быстро схлынет, но у меня почти три года ушло, чтобы начать разговаривать с Ксюшей. Помирились только во время болезни мамы, тогда объединились все силы, чтобы выходить её вместе.
Прости меня, тихо сказала Ксюша в больничном сквере, уткнувшись в свои ладони.
Я глянул на сестру.
Глупости все эти старые… сказал я и понял: простил, но забыть то всё равно не смогу. Она нерешительно сжала моё предплечье а я не отстранился. Просидели так, молча, до самой операции.
В те месяцы мы по-настоящему сблизились, я присматривал за младшей сестрой, заметив Тоня растёт совсем своенравной, ни родителей, ни нас не слушает. Мама поправилась, и каждый ушёл по своим делам.
Я перебрался в Питер помогать бабушке, и остался жить там. Галина Дмитриевна умерла через год, оставив мне хорошую просторную квартиру.
Живи, парень, всё решай сам. Даже самые родные могут вдруг стать чужими береги себя.
Я лишь чуть улыбнулся. Всё понял, но рассказывать особо было нечего.
Спустя несколько лет я спокойно женился на Ане тихая роспись вдвоём. Позвал никого. У Ани родни не было, свои мне звать не хотелось.
Жили мы с Аней хорошо. Единственное, что огорчало детей не было, а очень хотелось. Врачи только плечами пожимали по здоровью всё нормально, значит, всё время.
Значит, ждём, когда сынок появится! бодрилась Аня.
Прошли годы мы с женой задумали взять приёмного малыша, но жизнь распорядилась по-своему.
С семьёй связь поддерживал только письмами и редкими звонками. Съездили к маме и папе разок, но Аня не прижилась я поставил всех перед фактом, что женился и делом своей жизни занимаюсь сам.
Твоя жизнь твой выбор, отмахнулась мама. Но как же мне грустно, что с такой профессией, внешностью и сердцем ты выбрал…
Да какое там объяснишь? С Аней по-настоящему спокойно и надёжно. Кем бы ни работали я был главбухом компании, супруга медсестрой, никаких вопросов кто в доме главный. Всё вместе, поддержка вот главное. Если Аня болела я ухаживал, если у меня завал она бралась за дела по дому.
Великолепный муж! завидовала Ксюша. А мой только бумаги разбрасывает всё мне приходится одной…
Я жалобы слушал спокойно. Каждая судьба сложилась по-своему. Беда только у Тони.
Тоня выросла красивой, с налётом холодной «столичной» породы. Нас с Ксюшей обошла красотой, родители гордились.
Тоня царица, смеялась мама, глядя, как мы готовим ужин к родительскому юбилею, а младшая перелистывает журнал и лениво отпрашивается на прогулку.
После школы она объявила, что идти учиться больше не хочет.
Буду моделью! заявила на семейном совете.
Но выдержать строгий ритм работы Тоня не смогла. Познакомилась с бизнесменом, не разобравшись, что у него уже есть семья, быстро переехала к нему на съёмную квартиру. Родителей её жизнь не интересовала «Не вмешивайтесь и я хоть иногда буду заезжать!». Когда поняла, что отношения ни к чему не приведут, решила забеременеть думала, что это всё изменит. Не тут-то было.
Всё закончилось скандалом. Тоня сумела лишь добиться, чтобы он оставил ей квартиру и выплатил разовую помощь. От семьи она почти отдалилась, оставив ребёнка на попечение мамы.
Так родилась Полина. Мать бросила все силы на внучку, Тоня пропадала неделями, появлялась внезапно, устраивала сцены, но всё чаще уходила в ночную жизнь. Одной ночью её не стало попала в аварию после ночной вечеринки.
Мама слегла с горя. Отец бегал между ней и малышкой, но не справился и позвал меня. Я мгновенно отозвался, оформил отпуск, забрал годовалую племянницу к себе. Оставшаяся меньшей, слишком рано потерявшая мать, Полина стала для нас настоящим счастьем.
Мама с трудом пережила потерю Тони, к Полине относилась со страхом и нежностью не вмешивалась, старалась не ранить. Мы с Аней старались не спорить, из жалости ко всем будь то наши обиды, слёзы или угрызения.
А я, глядя на жену, понимал: в нашем доме теперь звучит другой смех, и наконец появилась та искра, которой так долго ждали.
Своих родных видел редко в основном собирались по праздникам. Мать ворчала, что мы «увезли Полину», что нужно быть ближе к родителям, но не вмешивалась в нашу жизнь. Да иначе и не получилось бы Полина нас с Аней считала единственной семьёй.
Когда же подходил очередной день рождения, я старался всё продумать наперёд. Даже если Аня на дежурстве или в командировке праздник был особенным.
А в этот раз двойной повод. Я держал в руках небольшую коробочку, в которой лежал крошечный фигурный котёнок из хрусталя тот самый, что двадцать лет назад подарил мне дед. В этот раз он стал подарком Полине.
Пап, может уже можно?
Конечно, улыбнулся я и протянул подарок.
Она осторожно взяла фигурку, счастливо засияв глазами.
Тот самый? шепчет.
Тот самый. Дедушка когда-то дал мне его как оберег для старшего. А теперь ты моя старшая.
Еще один подарок я преподносил уже с замиранием, но по лицу дочери понял она догадывается. Полина тут же прыгнула ко мне на колени, обняла за шею.
А я стану сестрой? Будет у меня братик, папа?
Я, чуть помедлив, кивнул. Глядя, как дочка захлёбывается радостью, понял: бывает настоящее счастье простое, тихое, домашнее.
Остальные гости собрались позже. Родители вели себя, как обычно: кто-то ворчал, кто-то вспоминал старые обиды, но к вечеру все тяготы забылись. Я старался следить только за смехом Полины. Ксюша принесла в дом свои пироги, Алисе (моей маленькой племяшке) не терпелось к подаркам, семья вновь напоминала о себе.
Праздник перемежался слезами и радостью, пока вдруг в детской не раздался крик. Я бросился туда, увидел Полину вся в слезах, раненые руки, платье разорвано. Бегом за аптечкой, потом долгий разговор с дочерью.
Мы сидели в её комнате, когда она уткнулась мне в плечо и долго плакала, потом сказала:
Пап, иногда боль внутри накопится, и кажется не выдержишь. Но только вместе, с родными, можно пройти через любые испытания. Не оставляй меня никогда, ладно?
Я крепче её обнял. Вот что главное, понял я в тот момент: всё заканчивается и начинается с семьи, с прощения и поддержки. Сколько бы ни было обид, если рядом те, кто тебя любит ни одна «чёрная кошка» не помешает стать счастливыми. Именно этому научила меня жизнь.
