Праздник у родни вход без границ
Подписывайтесь, читайте ещё интересные истории:
Поддержать канал
Ну вот, тихо вздыхает Ирина, аккуратно поднимая осколки павловопосадской вазы и не решаясь их выбросить, складывает на подоконник. Прости меня, тётя Валя, бормочет уже никому.
В квартире пахнет шампунем, шампанским и отчётливо мандаринами, хотя никто мандарины накануне вроде не чистил. На ковре у кресла валяется пластиковый венок весь в блёстках. В ящике журнального столика обнаружился скрученный шёлковый шарфик с надписью «Главная невеста».
А под батареей стыдливо ютится одинокая, порозовевшая резиновая перчатка с облупившейся бантиком. Вид будто она попыталась сбежать от вчерашней суеты и застряла.
Ирина, в мятом халате с неровным пояском, проходит по комнате с мешком для мусора. Каждый её шаг сопровождается мягким потрескиванием фантиков от конфет.
На подоконнике сиротливо стоит бокал с засохшей на дне кроваво-красной лужицей красного вина. В вазе мечутся три пластиковых соломки с блестящими звёздочками вместо цветов. По стене тянется гирлянда из сердечек из цветной бумаги, одно из которых кто-то умудрился надкусить.
На кухне её поджидает новый фронт работы.
На кухонном столе возвышается половина многоярусного торта. Крем пополз набок, как тающий снеговик, а по бокам покосившиеся свечи, цифры «4» и «6», хотя вчера справляли не день рождения, а обычную встречу подружек.
В раковине собрались бокалы с отпечатками помады. Тут же тарелки с засохшими остатками салата «Оливье» и промокшие блюдца. На табурете валяется колода обычных игральных карт пол-колоды лицом вниз, пол-колоды вверх, будто неудавшееся гадание оставило хаос.
***
Ирина механически поднимает карту король червей смотрит на неё с усталым видом. Вчера женщины гадали на будущие свадьбы, переезды, заморских женихов, а через смешки всё равно возвращались к обсуждению своих забав под просеко.
Она наклоняется, чтобы подобрать блёстку, и вдруг вытаскивает из-под дивана что-то мягкое: чужой кружевной чулок с оборванной резинкой трофей бурных танцев на табурете. Ирина слегка качает головой и идёт в спальню, где тихо хотя бы.
В спальне порядок относительный, если не считать разбросанных на полу трёх подушек и одеяла, скрученного в форме улитки. На своей стороне кровати Ирина расправляет подушку и обнаруживает под ней сложенный вдвое розовый лист бумаги.
Сердце кольнуло.
Что если это очередная загулянная записка от какого-нибудь «Серёги из кофейни» для подруги Кати? Но почерк узнаёт сразу крупные, чуть наклонённые буквы, круглая «О» у Светы превращается в воздушный шарик.
«Ты лучшая хозяйка на свете, Ирушка» написала Светлана.
Ирина внимательно разглядывает восклицательный знак. Тот как будто вибрирует от непроизнесённых слов. Она усмехается одним уголком губ. «Лучшая хозяйка» с разбитой вазой тёти Вали и блёстками в душе, где каждый раз принимает душ и везде фейерверк.
Ну сколько раз я обещала себе, что больше никогда шепчет она, опускаясь на край кровати.
***
Под ногой мокро хлюпает.
Ирина дёргается, двигает тапок а там, аккуратно лежит целый мандарин: с гладкой, блестящей кожурой. К нему аккуратно резинкой примотана бумажка: «Чтобы жизнь была сладкой».
Вчера они смеялись над этим тостом. Сейчас мандарин кажется посмешищем.
Телефон вибрирует на тумбочке. На экране «Светлана (Ураган)».
Ну вот, бросает Ирина пустой комнате. Всё равно берёт трубку, прочищая горло. Алло.
Ирииинушка! в телефоне стоит гам, будто вечеринка ведётся где-то поблизости. Ты золото! Все девчонки кипят в восторге! Светка-маникюрша ещё не уехала, вспоминаем, как ты «духа в шкафу» выманила!
На заднем плане кто-то хохочет и выкрикивает: «Передай Ирке, что только у неё буду рожать!» снова все смеются.
Спасибо, Ириш, уже тише говорит Светлана. Ты правда как дома.
Ирина смотрит на мандарин в тапке.
Угу, выговаривает. Прямо как дома.
Всё, не мешаю! Отдыхай, хозяйка застолий! и связь оборвана.
***
Ирина снимает очки, кладёт их рядом с запиской Светланы. В отражении шкафа она видит женщину около пятидесяти, с усталым лицом, неожиданно живыми зелёными глазами и небрежно убранными в пучок волосами из которых торчит блёстка. Одна, кудрявая.
Телефон снова пищит, теперь видео. «Татьяна» дочка.
Ирина со вздохом приводит волосы в порядок (блёстка всё равно не сдаётся).
Да, доча? принимает звонок, на экране Татьяна с кружкой кофе, волосы растрёпаны.
Мама! Татьяна прищурилась. Ага Я так и знала! Опять блёстки на Мурке?
На мне, поправила Ирина. Мурка, наверное, до сих пор прячется после вчерашних раскладов карт. Может, опять в бельёвом ящике
Рассказывает дочери подробности.
Мам, смеётся Таня, быстро становясь серьёзной. Ты себя слышишь? Кошка прячется, павловопосадская ваза в крошку, мандарины в тапках Может, ты уже сможешь сказать Свете «нет»?
В словах Татьяны ласка и раздражение, как два весовых гири.
Ей самой тяжело, привычно оправдывается Ирина. Ты знаешь.
А тебе не тяжело? мягко, но твёрдо прерывает дочь. Ты когда вообще отдыхала по-настоящему, а не только гостей принимала?
Ирина смотрит на розовую перчатку под батареей, на записку и на пустую квартиру, наполненную чужим вчерашним смехом.
Не знаю, честно признаётся. Кажется, я и сама забилась куда-то под шкаф. Вместе с Муркой.
Таня криво улыбается.
Мама, я тебя люблю. Подумай. В следующий раз, может, только мы вдвоём чайку попьём? Без карт, шума и блёсток.
Экран замирает и возвращается. Молчание, тягучее.
Посмотрим, говорит Ирина.
Но впервые за столько лет «посмотрим» не звучит как бесконечное «да, Света». Скорее как шаг к новому.
***
Первый раз Светлана пришла к Ирине «просто так» ранней весной: слякоть, снег по обочинам ещё грязный, а на подоконнике у Ирины уже проросли зелёные луковки.
Ирусь, открывай, я добром пришла! голос раздался прямо в глазок, даже раньше звонка. И с пирогом!
Ирина отворила дверь и через порог влетела Светлана, давая аромату ванили и промёрзшему воздуху завладеть коридором. В руках пирог размером с противень.
Пирог с капустой, как бабушка делала, помнишь? не разуваясь, уже идёт на кухню. Послушай, какие у тебя в прихожей обои! Как из журнала!
Ирина застенчиво хихикает, поправляет шарфик на крючке. Её двухкомнатная на двенадцатом этаже скромная гордость: обои со шторами в тон, мамин плед на диване, кухня скромная, но белая, цветы на подоконнике.
Заходи, раздевайся, привычно предлагает, принимая пирог. Ого, тяжёлый!
Как моя жизнь, отшучивается Светлана, но глаза смеются. Ирусь, ты знаешь Моя кухня размер со шкаф, стены слышишь соседей со всех сторон. А у тебя тут
Она кружится на месте возле стола и дивана у окна.
У тебя воздух! размахивает руками. Грех тут одной сидеть. Давай соберёмся? Только мы с тобой, плюс пара моих, познакомлю.
Фраза «грех одной» съедает Ирину изнутри.
Она вдруг вспомнила вечера, когда оставалась одна, вязала под телевизор, пока Таня в институте, а родня только на праздники.
Посиделки? переспрашивает Ирина. Ну почему нет. У меня как раз пирог есть!
Светлана аж удивляется.
Согласна? Я из пирогов взятки строю, думала, уговаривать буду! смеётся. Значит, в субботу? Без формальностей, назовём репетицией девичника.
Пусть будет суббота, кивает Ирина.
Золото, Ирина! Светлана так её целует, что у Ирины чуть рёбра не затрещали. Не зря же почти сестры!
Слово «почти» звенит, но Ирина проглатывает его вместе с видом пирога.
***
Пасху в том году тоже, разумеется, отмечали у Ирины.
У Ируси всегда дом настоящий! раздувает весть Светлана. Куличи как немецкие, яйца как на фото, и Мурка, которая всё унюхает!
На деле кошка больше похожа на старшую няню. Но слово «важно» звучит выигрышно.
Приводит Светлана не двух, а всех троих подруг.
Это Марина, это Кира, это Люба махает рукой. А это та Ирина, которой всё по плечу.
Ирина тут же даёт тапки, снимает куртки, в голове всё по шагам: стульев хватает, два кулича, десяток яиц, салаты, баночки пасхально официально.
Всё мало. В разгар споров про глазурь, Светлана сует вовсю телефон:
Ой, у нас ведь Анюта и Тоня тоже рядом! Ирусь, не обидишься, если ещё две девчонки заглянут? Они свои пасхи принесут!
Ирина хотела бы что-то возразить, но духовка щёлкает пора куличи проверять.
К вечеру оконные подоконники усыпаны расписными яйцами, на стене рукотворный венок из салфеток, на полу босоножки. Светлана возвышает бокал с кагором:
Девочки, официально: у Ируси всегда будет праздник.
Аплодисменты, Ирина краснеет: «Праздник» теперь её сцена, а не просто кухня.
***
В детстве было наоборот. Тогда праздники всегда у Светланы.
Светлана лидер энергичная, шумная, дерзкая даже в десять лет, и все к ней тянутся.
Дети собираются у её подъезда: там дефиле в маминых халатах, там «секретные клубы». Даже взрослые называли Свету «артисткой».
Ирина была незаметная: книги вовремя, обувь начищена, в библиотеке всегда без загнутых краёв.
Ируся отличница, говорила тётя Валя. Пусть посидит со Светой, авось научится.
Подростками разбежались: Света рано вернулась домой с багажом ночных приключений, Ирина пошла в педагогический, потом бухгалтер. Пересекались на семейных застольях, всё реже.
Потом не стало тёти Вали: похороны, обиды, нервная кухня ночью. Тогда они пересидели до рассвета, запивая горечь чаем.
Мне кажется, вместе с мамой умер и дом, сказала Света.
Просто теперь всё иначе, Ирина отвечала. Не хуже, не лучше. Иначе.
Начали чаще созваниваться. Потом Светлана затянула её своей компанией, как водоворот.
Не будем жить параллельно, Ирусь! возмущалась она. Я к тебе, ты ко мне!
К Светлане Ирина почему-то всё не приходила то работа, то Таня, то усталость. А вот Светлана появлялась у неё всё чаще.
***
Постепенно формула «у Ирины» стала обычной.
Ирусь, ну ты же знаешь: у тебя! Светлана по телефону листает ежедневник. У меня кухня чулан, у тебя просторно, диван!
Новый год где? «У Ирины!»
Пасха? «У Ирины».
День рождения Любы? «У Ирины, чтобы торт по центру».
Винный вечер? «Где тепло и вкусно всегда здесь».
Сначала Ирине даже приятно: её скромная квартира центр чужой жизни. Она выбирает новые салфетки, придумывает блюда, пробует новые рецепты. Гости восхищаются посудой «у вас прямо как в журнале!».
Но поток гостей густеет. Теперь и незваные звонки:
Привет, Ира, это Марина, мы были у тебя с Светой можно забежим на часок? А Ира занята…
В очередное утро после трёх подряд вечеринок звонит Надежда та самая, когда-то обидевшая Ирину в детстве на ровном месте.
Привет Света приглашала пораньше прийти, помогу…
В Ирине желание сказать «Нет»; но дверь опять открыта.
***
Первый протест смешной.
Хочешь испортить праздник? Купи плохое печенье говорит себе.
Вместо фирменных сушки дешёвое, сухое из супермаркета.
Пусть поймут: не всё тут как в ресторане!
Вечер проходит весело, плохое печенье заедают колбасой, гости шумят, смеются. Кто-то оставляет на входной ручке пластмассовые бусы. Утром новая находка.
Ируся, у тебя даже на ручках праздник! восклицает Светлана.
Это не праздник, а бардак, хочет ответить она, но вместо этого улыбается: «Праздник» и праздник не уходит.
***
Особенным выдался тот «гадательный» вечер.
Сегодня смотрим в будущее! пишет Светлана в чате. У Ирины всегда магия, даже чайник нашёптывает!
Одна из гостьей Марина приходит с Таро, свечой, зеркальцем.
Сегодня спиритический сеанс!
Дух борща в углу, шутит Ирина.
Гасит свет, зажигает свечу, комната в тенях. Кошка Мурка в ужасе прячется к батарее.
Карты, гадания а у Ирины чувство, что всё это мимо неё. Потом во всём доме гаснет свет: кто-то с прихода включил сварку, выбило пробки.
Это знак! вопят девчонки, а Мурка с паникой в глазах кидается в шкаф.
Духам тут нет места, резюмирует Ирина.
Свет появляется скоро, а кошка сутки не показывается только слышно царапанье.
Ну что, Мурка, вместе будем прятаться? тихо шепчет Ирина.
***
На «нет» она решается нескоро.
Пишет и стирает черновики для Светланы:
«Свет, может, у себя?»
«Я устала…»
«Давай без вечеринок?»
Каждый вариант слишком мягок или слишком жёсток. Оправдания висят в голове «Ты же добрая», «Тебе не тяжело».
Ставит телефон, идёт к зеркалу.
Свет, в следующий раз у себя, репетирует, голос дрожит.
Никаких «но», вспоминает Таня.
Ровная спина, взгляд уверенный.
Свет, посиделки хорошо, но у меня усталость. В следующий раз у тебя.
Палец тянется к кнопке «отправить», страх мешает. Но она отправляет.
Надо сказать вживую, приказывает себе.
Перед зеркалом репетирует: «Это мой дом, я устала». Голос поначалу тонет, но в какой-то момент в нём появляется решимость.
***
К Светлане она идёт без звонка.
Раз уж Света может приходить ко мне с пирогом и девочками, чего бы мне не заявиться просто так?
Доходит до квартиры старый фонд, штукатурка, запах сырости.
Дверь с висящей кривой табличкой «Здесь живёт чудо».
Света, это я.
Отворяет после долгого замка, Света в спортивках, одним носком.
У квартиры ни уюта, ни порядка: палка у стены, обувь вразнобой, бельё, выцветший диван, горы одежды. В кухне раковина под завязку грязной посуды, картошка засохла в сковородке. Подоконник пластиковые стаканы, корки лимона, чипсы.
Это не просто бардак: это одиночество, от которого прячутся в гостях.
***
Не смотри так, резко бросает Света, поймав взгляд. Я так и не убралась после всех событий.
После каких, Свет? мягко спрашивает Ирина.
После мамы, после последней ссоры, после жизни, отмахивается, ставя чайник.
Ирина вдруг понимает: её дом для Светы убежище. Там уютно, тихо, а здесь даже разговаривать неловко.
Ты ко мне зачем пришла, по делу? С ревизией?
По делу да. И ревизия часть.
Света тяжело опускается на стул.
Я думала, ты злая
Я злая. На девичники, на праздник каждый день. Вчера было перебором.
Она ставит сумку на стол.
Но ещё хотела понять.
Чего? хрипит Света.
Почему у тебя так, а у меня вся эта радость происходит дома.
Светлана коротко смеётся со слезами.
У тебя дом. У меня декорация. Не чувствую себя тут хозяйкой, чужая квартира после мамы, как чужая жизнь.
Ирина слушает и в памяти оживают свои страхи.
Я только у тебя могу снова почувствовать себя как «дома». Не страшно.
А я Света начинает смеяться сквозь слёзы. Всегда думала, ты любишь хозяйничать!
Я не хочу быть единственной подушкой, твёрдо говорит Ирина. Давай попробуем по-другому.
***
А как?
Не все праздники у меня. Пусть будет по очереди. Один раз у тебя, один у меня. Не толпой, а помалу, не каждую неделю, а иногда.
Ты серьёзно людей сюда?
Начнём с простого мусор вынесем, посуду перемоем, пожарим блины вдвоём. Без гостей, без гаданий.
Оладьи могу, выкручивается Света.
Пусть будут оладьи.
***
Сначала стыдливо и тихо: Ирина мусор, Света кружки. На кухне запах масла. Внезапно Света обычная девчонка из девяностых, с прочитанными романами, в упорщённой позе.
Из-за двери звонок.
Кто бы это ещё! пугается Света.
Свои, улыбается Ирина: Таня с рюкзаком и пакетом. На запах вас нашла!
Заходи! Ирина кивает. У нас генеральная репетиция!
Таня оглядывает квартиру: бардак уменьшается, женщины улыбаются.
Мама, у тёти Светы теперь тоже блёстки, замечает она.
Какие блёстки? не понимает Света.
Да вон, на люстре! Таня смеётся: там прилипла серебряная звезда из гирлянды.
Ирина улыбается. Теперь блёстки и у тебя, и у меня.
Главное, чтобы по согласию, шутит Таня.
У Ирины впервые есть выбор, у Светы тоже. Они втроём едят горячие оладьи и смеются, если мука на щеке. В этом смехе впервые радость не за чужой счёт и не потому что «надо». Просто праздник жизни, без титулов, просто семья.
