Я всегда буду рядом
Катя, пожалуйста, только не заводи снова этот разговор! Мы это уже обсудили сто раз, сколько можно возвращаться к этой теме? Маргарита махнула рукой и отвернулась, занятая на кухне приготовлением завтрака.
День сегодня был с самых ранних часов не радостный. Всё началось еще до рассвета, когда мой сын Серёжа пришёл ко мне в спальню, и тихо потрогал меня за руку:
Мам, что-то горло болит…
Я, плохо соображая от недосыпа, приложил губы к его лбу и моментально полностью проснулся.
Ого, у тебя температура, Серёженька. Ладно, идём ко мне, я подхватил сына на руки, вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Не хотелось слушать упрёки жены, что я снова мешаю ей спать.
Померив Серёже температуру и дав жаропонижающее, уложил его обратно в кровать. Глянув на часы, понял, что сам уже не засну: лучше уж дождаться, когда заработает поликлиника, и вызвать доктора. Когда убедился, что мальчишка заснул, я прошёл на кухню, сделал себе кофе и встал у окна.
Зима в этом году выдалась на редкость снежной, Днепр был засыпан снегом до самых крыш гаражей. Во дворе как на картинке, чистейший белый покров, почти нетронутый. Только кое-где отчётливо светились цепочки следов уборщиков и спешащих на трамвай соседей. Я заметил глазами движение и, глянув в сторону, едва сдержал улыбку: у подъезда, по уши в снегу, носился кот тёти Гали Мурзик, создавая во дворе суету. Какая зима его остановит! Мурзик старый проказник, наотрез отказывается оставлять свои дела дома, вынуждая хозяйку выпускать его в любое время суток. А если замешкаться с дверью, услышишь, как он во всё горло воет на весь подъезд. Но надо отдать ему должное никогда не нагадил дома. Накануне вечером, когда я шёл за Серёжей в садик, Мурзик уже с важным видом маршировал к выходу, и тётя Галя, провожая его, сокрушалась:
Смотри на этого вождя! Когда он уже поумнеет? А ты, Серёжа, слышь, не балуйся с ним, этот командир хвостатый ещё тебя уму-разуму научит не тому!
Да что вы, Галина Петровна, улыбнулся я. Такого кота поищи ещё!
Всё с меня мужчины странные выходят: что сын Вова, на вес золота жених, что этот мой Мурзик оба такие серьёзные
Я кивнул, ничего не ответил. Вовка, сын тёти Гали, человек серьёзный и неглупый но мало кто, кроме близких, это замечает. Для всех он тихоня, застенчивый парень с очками, маленького роста, на которого девчонки редко обращали внимание. Но для меня он со школьной скамьи почти брат: после гибели моей матери он был рядом.
Маму мою, Наталью, сбила машина прямо на пешеходном переходе. В тот момент мне было десять лет я тогда впервые испытал, что значит терять того, кто навсегда любим. Я долго не разговаривал ни с кем, всё больше молчал. Отец мой, Семён Андреевич, сначала пытался достучаться до меня сам, потом сводил к психологу. Но помочь по-настоящему смог только Вова. Он уже два года как потерял отца, и, возможно, потому лучше меня понимал, что происходит на душе.
Вова жил тогда у нас почти неотлучно: тётя Галя не возражала, соседи старались помогать продуктами или делами. Он учил меня делать уроки, читал книги, выманивал гулять и водил в спортшколу, куда так мечтала отдавать меня мама. И только когда мы однажды нашли во дворе грузного, обледеневшего котёнка и притащили его домой, у меня прорвалось я первым за два месяца словом попросил молока для найденыша. Галина Петровна радовалась искренне вроде я возвращался к жизни. Котёнок прижился у Вовы: у моего отца оказалась аллергия.
Дальше всё было, как бывает только в книгах. Мы с Вовой не расставались. Могли молчать часами, понимая друг друга без слов; я начинал фразу он заканчивал. Никто в доме не пытался вмешиваться в нашу дружбу, наоборот поддерживали, знали: нам двоим, рано оставшимся без мамы или папы, надёжнее и теплее вместе.
Время шло, и только в конце школы начались перемены. Я заметил: Катя, подруга моя детства, расцвела в стройную красавицу. У неё не было отбоя от поклонников. Я молчал, держась в тени, пока в её жизни не появился Игорь. Познакомились они банально: Катя оступилась на лестнице, ведущей к бассейну, упала Игорь поймал её за руку и поднял.
Девушка, вам не больно? Давайте помогу! добродушно сказал незнакомец.
Катя, вся в румянце, после этого дня только и говорила: “Я не верю в любовь с первого взгляда, но это что-то невероятное”. Я слушал, тяжело дыша, но не вмешивался. Они встречались три года, потом женились. Помню, как Катя переживала, что не может взять на свадьбу “друга невесты”, и мы вместе смеялись в ателье, когда подгоняли ей платье, а я помогал советом и делами.
Время показало: быть сказкой жизнь не обещала. Через полгода после свадьбы Катя тяжело заболела, я помогал ей сойтись с врачами и разъяснять мужу, что обследование нужно пройти сейчас же. Игорь больше думал о гривнах, отложенных на лето. На лечение и обследования для Кати деньги выделил её отец, не говоря ни слова.
Далее тяжёлые дни, месяцы восстановления и, наконец, долгожданная беременность. Катя попала в группу риска; я был рядом, когда она переживала сложные обследования. Первый её сын, Серёжа, родился здоровым но здоровьем это далось матери огромными трудами. Когда Кате было тяжело, я помогал делами, приходил помочь по дому, иногда ночевал на раскладушке, чтобы она могла хоть пару часов отоспаться.
Отношения с Игорем быстро стали прохладными: он больше жил своей жизнью, а дом превращался для него в гостиницу. Только о сыне он заботился с нежностью по ночам вставал к нему, кормил, гулял, менял пелёнки. Но в отношениях с Катей каждый шёл своей дорогой. Меня это коробило, но при чужой семье я никогда не вмешивался.
Всё чаще мне казалось: в трудную минуту только я реально что-то могу решить забрать Серёжу к врачу, купить лекарства, заняться домашними делами. У Кати не было лишних гривен: Игорь всё тратил на бизнес; она работала в полсилы из-за бесконечных больничных. Слава Богу, квартира осталась ей отец ушёл жить на свой участок под Полтавой, подальше от городской суеты.
Когда Серёжа снова заболел, я вернулся из Харькова, куда ездил по делам. Кате не хотелось беспокоить мужа лучше уж положиться на меня.
В тот утренний час я зашёл к ней, привёз сыну большую коробку с машинкой. Мы попили чаю, Катя рассказала, что Серёжа снова приболел, и попросила меня остаться она пошла за лекарствами в аптеку.
Я только вышел, как ей позвонили из больницы: отец попал с инфарктом в тяжёлом состоянии. Катя сразу собралась, и я, не спрашивая лишнего, тут же вызвал маму присмотреть за Серёжей, сам помчался с Катей в больницу.
День выдался мучительным долгие часы ожидания, переживаний, слёзы. Только ближе к вечеру врач сообщил: “Отец Кати в палате, лучшее позади, теперь только восстановление”. В ту минуту Катя крепко меня обняла, дала волю слезам я держал её за плечи и понимал: главное, что я рядом. И так будет всегда.
Уже возвращаясь тем февральским вечером домой, я понял: самая надёжная опора в жизни близкий друг, который просто идёт рядом, даже если кажется, что осталось только отчаяние. Ни успехи, ни деньги, ни красивые обещания этого не заменят. Только человек, которому ты можешь доверить всё, даже свои самые горькие слёзы.
И это мой самый главный урок в жизни.
