Сложное счастье
Ты что, Валера, разводимся? Ты что, издеваешься?
Мария смотрела на мужа и не узна́вала его. Развод? Да их жизни бок о бок уже почти двадцать пять лет! Через пару недель даже юбилей намечался или как теперь его отмечать? Мысли бегали кругами. А банкет, гости? Все приглашены, ответы получены Родня обещала приехать. Друзья весь телефон разорвали, советуются, что подарить. Вот, например, Катюша, лучшая моя со школы, прислала подарок, сама не может далеко, да и куда ей на шестом месяце по самолётам летать? Пусть дома отдохнёт всё равно увидимся, ещё отметим вместе. Катька вообще главный архитектор нашей с Валерой семейной жизни. Именно она меня с ним и свела, с однокурсником. Потом на свадьбе громче всех «Горько!» кричала, укрываясь моим букетом я так и не кидала его, просто отдала подруге.
Не понимаю, что твой Антон тянет? Из рук такую девчонку выпустить?
А чего спешить? Катя поправляла мне фату. Всему своё время, Маша. Еще не дорос. Мне зелёный муж зачем? Перемучаемся и разбежимся через пару лет? Всё это дележ имущества, споры за детей, родственников К тому времени они меня обожать будут! Нет уж я лучше урожая подожду.
У тебя планы на два года расписаны! смеялась я, глядя, как Катя пытается навести макияж теряющей терпение рукой.
Я не умею жить в полсилы. Если брать, то всё сразу!
А дети, Кать? Тоже сразу? Или по одному?
Да хоть бы двойня! За раз всё! У нас и в моей, и в Антошкиной семье случаи были.
Двух-то тоже расти надо, крякнула я.
С двоими проще, конкуренция святое дело. Играть веселее, маме почёт и уважение!
Я, правда, не сомневалась Катя своего добьётся.
Так оно и вышло, вот только кто-то наверху с юмором: она родила троих детей за раз. Ну что ж, справилась Катюша и даже отлично. К тому времени родня её по-настоящему оценила: никогда никому не заискивала, общалась ровно, но в любой момент готова была выручить. Обычно это выглядело как организация Антошки под благовидным предлогом:
Валер, не хочешь ужин с картошкой и грибами? Поезжай к маме, собери ей шкаф. Потом скажи ей в выходные я приеду окна мыть.
В результате, когда Катьке понадобилась помощь с тройней, обе бабушки и дед всегда были рядом. Так Катя и детей подняла, и в университет поступила.
С ума сошла! Когда ты всё успеваешь? я восклицала.
Кто осмелится троим детям плохую оценку поставить? А мозги в декрете не засохнут я и юрист, и экономист! Чем плохо?
Диплом получила легко, а потом и на работу устроилась начальству сказала, что зарплаты хватит на няню.
Катя, это ж в притык
Во-первых, няню пока не нанимаю бабушки справляются, а во-вторых, мне нужен опыт, а не бумажка. Пару лет на минимальной зарплате зато потом выберу, куда идти!
Я диву давалась как одна и та же женщина может все успевать? Я, с детства нерешительная, даже колготки в детсад выбрать не могла: красные или синие.
Зато если рóешъся, так наверняка. Не то что я всегда кручусь, как ужаленная! успокаивала меня Катя. Ты консерватор, Маша, а это надёжные люди.
Да уж Надёжная! Валера оценил, нечего сказать! Как он мог? С какой стати вдруг? Ну жили же неплохо! Детей не было ну да, смирились, решили: значит, так и будет. Я какое-то время волонтерила в детдомах, но поняла: взять чужого ребёнка не смогу. В силе дело или деньгах? Нет. Просто боялась вдруг не полюблю, как надо? Как надо и сама не знала, но интуиция шептала: должно быть что-то больше желания.
Вы просто своего ребёнка не встретили, как-то сказала Ольга Павловна, директор детдома под курацией фирмы, где я работала. Смотрела на малышей и чуть не плакала.
А если не встречу? Может, мне не дано быть матерью?
Значит, не дано. Лучше так, чем не справиться. Тогда несчастных двое будет вы и ребёнок. Она показала на Мишку: Его уже два раза возвращали
Боже, как Ему ведь лет пять?
Шесть. Первый раз семья завела своего, Мишу вернули. Второй раз не справились: своих двое, Миша стал четвертым. На него любви не хватило. Зачем брали не скажу. Но отдали, когда мальчишка стал проситься обратно в детдом, потому что «не любят».
После того вечера я чуть не решилась на опеку но остудила меня Катя:
Уверена, что в тебе достаточно любви? А если нет? Подумай, Маша. Это ребёнок, не кошка. Если из жалости не надо. Станешь одной из тех, кто его предал. Тебе это нужно?
Я не решилась. В детдом больше не ездила, но про Мишу помнила стал мне маячком: живи аккуратно, не делай больно никому.
Я обняла себя за плечи. На улице уже осень, отопление включили а всё равно холодно. Помочь Валерию вещи собрать? Какие ему? Тёплые или хватит лёгких? Скоро студёно будет, ведь это тут Москва, совсем не Ростов у мамы. Там бы сейчас так не зябко было Разве не хочется, всё бросить и к маме, в её старый дом, в горы? Только мамы нет.
Господи, не нужна мне эта свобода мне муж нужен. Чтобы как раньше: кофе с утра, разговор до утра, спонтанные театр и парк. Мы ведь никогда ничего заранее не планировали. Лучшие наши дни были как раз такие: звонит среди дня:
Маша, чем там занята?
Завал, у меня встреча и потом в банк.
Брось всё, поехали за город!
И я бросала, и через час мы брели по лесу молча, счастливо.
Теперь это прошлое. Моё прошлое. Оно уйдёт со мной. А у Валеры будет будущее с новой женщиной, ждущей ребёнка Ребёнка! Вот оно. Или дело во всём браке? Что, если я ничто, если даже одного человека не сделала счастливым?
Я стояла на кухне у окна, колени уткнулись в горячую батарею, всё слышала: Валера собирает вещи, хлопает дверцами. Меня всего трясло. И вот захлопнулась дверь. Я опустила руки, соскользнула по стене, потом сняла горшок с цветком единственным дома, ещё Катя когда-то привезла и со всей силы сбросила на пол. Закон подлости: легче не стало, но странным образом хаос из земли и черепков встряхнул.
Всё верно, всё по-чёрному. Света больше нет он ушёл, захлопнул за собой дверь.
Остался единственный ориентир
Я дошла до спальни, взяла телефон и набрала:
Кааать
Это был не плач, а какой-то звериный вой. Катя всё поняла сразу.
Валера ушёл?
Да
Всё ясно. Завтра буду.
Да остынь! Не нужно ехать! Я не прощу себе, если с тобой или ребёнком что Постой ты знала?!
Я догадывалась. В прошлый раз Валера не смотрел мне в глаза. Теперь всё сложилось. Маша, это к лучшему!
Кать, к какому лучшему? Я жить не хочу! Всё ушло понимаешь? Всё!
Знаешь что? Купи платье!
Чего?
Купи платье, то самое, на которое жалко было гривен. И покажи мне. Не сиди дома, нечего выть! А потом бери билет и ко мне. Только не тяни, пока я беременна самой нужно встряска!
Катя сбросила звонок, и я долго смотрела на телефон.
Через час уже поднялась к зеркалу. Вот она я. Девочка кончилась но ведь жизнь идёт! Я ещё молодая. Катя права. Если Валера ждёт, что я скроюсь с лица земли, не дождётся!
Смахнула остатки слёз, пробежала пальцами по волосам и наскоро запрограммировала: отменить банкеты, ресторан, всё. Сообщила друзьям. Готово!
Веник мой друг! Пылесосы забыла, как и машину привычнее по старинке. Привела кухню в порядок.
Выбрала платье. Яркое, красное, совсем не в моём духе. Обычно я пастель носила, красное Катя, эпатаж ей к лицу, мне нейтральнее. Сейчас всё иначе. Почему бы нет?
Перелёт не обрадовал с пересадками, но мне было всё равно.
Поездка удалась. Мы с Катей прошли все тропы вокруг гостиницы, где поселились. Чаще молчали, но молчание было весомей слов. Я чувствовала, как боль уходит. Катя приводила в пример свои доводы то, что казалось важным, теряло смысл. Постепенно возникал новый план жизни.
Возвращайся, сказала она. Здесь тоже нужна твоя работа, открой детский центр. Отец твой болеет, собиралась же его сюда перевезти. А теперь и не надо живи рядом.
Я подумала да, так будет лучше.
Развод, продажа машины и квартиры, оформление бумаг, всё, во что вложила душу и силы. Всё осталось лишь опытом. Пересилив себя, ещё пару раз встретилась с Валерой по делам, потом удалила его номер решила забыть навсегда.
Москва встретила меня звонкой весной повсюду яблоневый цвет, солнце! Дышать стало легче. Отцу купила квартиру по соседству. Так получилось его новым спутником стала скромная Александра Петровна, милая женщина. Делить было нечего за отца рада, родители любили друг друга, но я не считаю, что отец обязан всю жизнь сидеть в тоске. Радуюсь, что он счастлив.
Год пролетел, как один день. Открыла два детских центра, работы много некогда хандрить. Софья моя овчарка, мечта детства, теперь с нами. Но всё равно вечерами тоска возвращалась. Гналась по кухне чай, слушала себя: всё бы отдала, чтобы Валера вошёл, щёлкнул выключателем, обнял за плечи:
Маш, что случилось? Плохо? Сейчас чай сделаю
Хотя понимала: ушёл, так ушёл. Новая жизнь.
Проблемы с налогами возникли полтора года спустя я даже обрадовалась, появилась причина для поездки. Всё уладила за сутки, а до обратного поезда остался день. Прошлась по старым местам на районе, где некогда жили с Валерой, сердце сжалось. Центр уже другой, но второй работал, детей пестовал.
Молодой педагог рычал, изображая медведя, малыши визжали от восторга. Хороший парень, детям интересно это главное.
Зашла в знакомый парк, не собиралась ведь но ноги сами вывели на дорожку. Возле нового фонтана на лавке сидел мужчина, катил коляску взад-вперёд тот ли? Подошла Валера. Вижу: постарел, погрустнел, голова почти совсем седая, сидит как чужой.
Я решилась, села рядом.
Валер
Он вздрогнул, опустил голову.
Привет, Маш.
Как ты?
Дурацкий вопрос. Но надо было и он поднял глаза.
Плохо Я один. Ошибся. Всё потерял.
Врёшь, не один. У тебя родилась дочка, есть новая семья
Валера кивнул на коляску.
Дочь, Есения.
А жена?
Нет. Мила ушла тяжёлая роды.
Я ахнула. Почему-то совсем не обидно, просто жалко вдову, девочку, которой мать теперь воспитывать некому. Валера молча катил коляску, дочка посапывала.
Молчали долго. Но когда заговорили будто всё прежнее стало не так важно. Даже время скользнуло незаметно: солнце село, на небе вспыхнули звезды.
Я наклонилась посмотреть в коляску щёчки, реснички
Где-то внутри голос Ольги Павловны: «Когда увидишь всё поймёшь».
Прошло полгода. Ольга Павловна ввела в кабинет тёмненького парнишку, кивнула оставила наедине.
Миш, ты знаешь, зачем я пришла?
За мной.
А ты хочешь идти ко мне?
Я не знаю. Не думаю, что вы возьмёте.
Он смотрел серьёзно, без интереса, защитно. Когда достала фото мелькнула искорка.
Это папа?
Был а это не моя дочка.
Как так?
Я бы хотела стать твоей мамой. Если ты сам согласишься.
Всё равно вернёте.
Нет.
Почему?
Потому что я знаю, каково оно остаться с пустотой внутри, когда никого рядом. Это больно.
Я знаю
Миша, знаешь, кто такая мама?
Не знаю.
Это та, кто не даст ребенку страдать.
Вам меня жалко?
Я посмотрела внимательно. Покачала головой.
Нет. Я не хочу жалеть, я хочу любить. Мне нужна твоя помощь, я сама быть мамой только учусь для тебя и для Есении. Поможешь?
Он кивнул. Я выдохнула.
Через пару лет мы шли по тропинке: Миша следил за шустрой Есенией, которая то и дело пыталась убежать.
Еся, в лесу волки живут.
Нет!
Ещё медведи, они голодные, их мама не накормила.
А наша мама умеет кашу варить!
Ну-ну, догнала я их, смеюсь, спрашиваю: Манную?
Мам, она не любит с комочками!
Это ты не любишь комочки, а мишки полюбили бы!
Мама, отдай им мою порцию и мед! прижимается.
Хитрющая! громко смеюсь, передаю дочку на руки Валере. Обнимаю сына за плечи: Ну как, Михаил, поведём мишек?
Мам, мне ещё здесь нравится. А если Еся зверей прикормит, никто не уйдёт
Ладно, в следующий раз сварим правильную кашу, подмигиваю.
Ладно! соглашается Есения, и мы идём дальше.
Миша, глаз с сестры не своди. Тут не только медведей накормить можно, но и исчадий неведомых науке набрать!
Смех катится по склону, перекрывается эхом, и растворяется на ветру. День только начинается светлый день, целая новая жизнь впереди.