Мама, я дома! голос Алисы резонирует в длинном московском подъезде, как в заброшенных туннелях метро, эхом отскакивая от мраморных ступеней. Она ставит свой рюкзак с нашивкой Чебурашки у порога, задерживает дыхание: страх прячется в каждом углу, как январская мгла, никогда не дающая знать наперёд метель или оттепель за дверью.
Щёлкает хозяйственная сумка, мама вдруг окликает звук хлещет, будто от резкого ветра с Невы:
Ну что, опять тройка?
Тело Алисы замирает, лицо обращает внимание на сбитые валенки. Двенадцать лет во сне и наяву она училась растворяться в материнском окрике, сжимая эмоции клубком и забрасывая их в невидимое озеро печали под плитой на кухне. Сердце сжимает вечная ледяная рука. Воздух не проходит, дыхание прыгает.
Нет, мам… Четвёрка по алгебре, шепчет она, извиняясь за ошибки, будто бы их совершил ктото другой. Зубы стучат, голос едва пробивается.
Марина встаёт с продавленного кресла, сверху на неё падают отблески из старых люстр. Шаги соседствуют с грозой. Глаза сверкают, губы слипаются, лицо как нотная грамота злости и искр.
Четвёрка?! Ты серьезно? резонирует голос, сдвигаясь со всех сторон. Я, видимо, с тобой не справилась? Как это выглядит, когда дочка Марины Ивановны получает четвёрки?
Алиса глотает, будто гербарий папоротника:
Я старалась. Просто задача была очень тяжелая. Два часа сидела вчера не заканчивает.
Тяжелая! скалится Марина, голос становится змеиным. Ты маландраешь, вместо уроков в телефоне ковыряешься? Всегда отвлекаешься!
Рюкзак Алисы летит к полу, разлетается, как воробьи с Владимирского вокзала, его содержимое мелькает в прихожей: разноцветные ручки катятся, карандаши гоняют друг друга, будто маленькие буранчики. Алиса стоит, рисуя слёзы внутрь себя. Она ведь старалась: пока мама смотрела мексиканский сериал, она вникает, решает, ищет зацепки в учебнике.
Марина выталкивает Алису за дверь, огромная хрущевка вдруг будто сжимается, входная створка грохочет, качается лестничная клетка.
Пока не научишься решать не возвращайся! И без четвёрок больше! Усекла?
Захлопнутый воздух ломает девочку. Щёки заливают слёзы они впитываются в клетку тетради, из тёмно-синей появляются волны, как по Неве в снегопад.
«Почему так всегда?» Алиса, обнимая себя, сползает вниз по заснеженной лестнице, задев ступени, будто они живая глина и сама она в ней увязнет. Куртка, сдобренная нафталином, осталась за закрытой дверью, ледяные сквозняки летают, как надписанные чернила в чернильнице.
Как не хватает ей папы! Папа всегда умел погладить маму по руке, словом и смешинкой снять тревогу Но он работает в Виннице вахтой строит абстракцию новой ТЭЦ. Только звонит по пятницам, обещает шоколад из супермаркета «Сільпо». Сейчас его нет, и одиночество давит, как усталый вагон в час-пик.
Первый раз мама кричала, когда Алисе было девять. Тогда на Ордынке прошёл дождь, она принесла двойку по русскому, и мама схватила за руку, оставив красный след как на морозном стекле, произнесла:
Стыд-то какой! Все решат дочка Марины Ивановны, а не отличница Грош мне цена, скажут! Красной ниткой протянутся её слова.
Алиса убежала к отцу. Артём кричал в ответ защищал дочку. Но уехав, оставил незримую трещину Марина шипела, вырезая кинжал из голоса:
Если пожалишься ещё раз хуже будет. Должна знать своё место. Не тревожь отца ерундой.
С тех пор Алиса притворялась невидимкой каждый день вымеряла цвет своих шагов, чтоб не громыхать, чужая на собственной кухне.
Однажды, убирая комнату, прислушалась к разговору Марины с подругой Галей, доносящемуся из громкоговорителя мобильника:
Да зачем мне этот ребёнок, голос Марины зазвенел, как железный крестик. Артём настоял. Думала, будет мальчик ему в радость А тут Алиса Она у меня всё время на виду, а кто меня замечает?
Ты что, ей завидуешь? Голос Гали как древняя колыбельная.
Даже не знаю Из-за неё у нас ругань. Лучше бы не было
Эти слова пробили Алису насквозь, как звук разбивающейся рюмки на паркет не собрать осколки. Она спряталась на диване, глотая слёзы в старую подушку. С тех пор была теней, лепестком за шторкой. Но это не спасало мама находила повод, как только Алиса пыталась дышать.
~~~~~~~~~
Алиса? сзади заливается ласковый солнечный голос.
Она поворачивается Матрёна Семёновна, соседка на первом этаже свивает веночек из ромашек, волосы седые, свёрнуты аккуратной косичкой. На ней фланелевый халат с маками и тапочки, похожие на пирожки. В глазах усталое тепло.
Мама выгнала выдыхает Алиса, голос разрезан обидами и холодом.
Опять из-за школы? вздыхает Матрёна Семёновна и машет рукой, словно приглашая на старинное чаепитие дворянского Петербурга. Идём. Дождь. Насморк схватишь. Пойдем ко мне.
Её ладонь мягкая, как мякиш свежего украинского хлеба. За дверью в квартире Матрёны слушается запах ванили, чайника и мятного варенья. Герань на подоконнике смотрит на дождь, будто смеётся.
Сейчас чаю, бутерброды раздаётся голос. Рассказывай.
Алиса глядит на вышитую скатерть с васильками руки дрожат, ком в горле не позволяет говорить.
Просто четвёрка А мама сказала, что я ленивая, и её позорю. Сказала, изза меня она плохая
Ой, да чепуха это, развёртывает хлеб Матрёна Семёновна, нож режет по маслу, оставляя волны. Ты умная, светлая. Мама испуганная Хочешь, поговорю с ней? Объясню
Не надо, Алиса обнимает чашку, будет только хуже. Папа далеко
Матрёна гладит по волосам, у неё своё лето в ладонях, и этот жест как шерстяной платок, согревает холодные мысли.
Иногда взрослым тоже стресс нужен! усмехается, выкладывает бутерброды с сыром и сёмгой. Папу надо вернуть. Или пусть поговорит с ней серьёзно. Он любит тебя, это и ежу понятно.
Алиса смотрит вглубь чайника: там отражается надежда, как Луна в авоське. На вкус губы сыр горчит, а ветчина вдруг вспоминает лето. Ей кажется: наконец её понимают. Тёплый чай с липой окутывает, будто шаль на плечи.
Папа говорил, приедет летом говорит Алиса, а пар от чашки рисует далекие мосты. А мама не позволяет вмешиваться
Воспитание не крики, философствует Матрёна Семёновна, ловя в ладонь судьбу. Это вера.
После короткой паузы добавляет:
Давай уж я сама позвоню Артёму. Скажу: нужна помощь.
Алиса замирает, сердце шевелится, будто крошка воробья на льду. Она кивает слова не даются, но в ладонях становится немного теплее.
************
Две недели спустя Алиса возвращается из школы: тусклый коридор, обувь отца у входа ботинки с пятнами одесской грязи. Откуда-то доносится спор:
Ты не можешь уходить! голос Марины тонет в панике, разрастается, как облака над Харьковом.
Какая семья, если ты мучаешь ребёнка? голос Артёма впервые строг, как колокольный звон на Троицкой.
Я всё знаю! продолжает он. Учителя, Матрёна Семёновна мне рассказали. Ты её запугиваешь! Она больше не будет твоей игрушкой.
Ты её балуешь! визжит Марина, теряя ориентацию и тени.
Не ценой детства. Ты ей даже мечтать запретила!
Не дам тебе с ней видеться! Марина прыгает, словно колокол в грозу.
Кто сказал, что она останется с тобой? Его голос холодная влажная как новгородский улей. Я не дам тебе больше издеваться.
Он выходит, хватает Алису, взгляд тёплый, безопасный, родной. Склоняется, берет за руки, греет, как Самарское солнце ранней весной.
Доченька, я решился. Мы начнём поновому.
Пап, Алиса обнимает его за плечо, вдыхая тепло джинсов и сигарет. Мы теперь будем только вдвоём?
Конечно, улыбается Артём, озаряя её комнату светом, всё уже готово. Новая квартира рядом, есть работа. Мы будем вдвоём и никакие грозы не разгонят нашу весну. Согласна?
Слёзы меняются на улыбки, внутри пылает искра, робкая и счастливая, как первая капелька апреля.
Спасибо, что ты есть Алиса утыкается в простор рубашки.
И тебе спасибо.
Дождь перестаёт, за окнами с крыш стеклянных домов вырывается солнце. Алиса бросает взгляд наружу впервые в душе место для радости.
Вдруг в комнату влетает Марина молнии в глазах, губы в тонкую полоску, вся чёрная, словно осенний вечер в Ростове.
Вы у меня попляшете! скрежещет, как старая дверь. Я вам ещё покажу!
Артём заслоняет Алису.
Марина, ровным голосом, словно стучит поезд на Днепр, мы идём. И ты не в силах помешать.
Я вас уничтожу! её истерика свистит, как петарды в дворе!
Алиса цепляется за папу усталыми ладонями, мороз по коже, но Артём мягко уверенно кладёт руку ей на плечо, и страх тает, как последний снег. Он ведёт дочь к выходу. Марина рвётся за ними, но замирает на пороге словно невидимая стена из прозрачного сибирского льда останавливает. Лицо искажено бессильной злостью.
Дверь хлопает словно разрываясь между зимним и летним утром. Алиса ощущает, как прошлое отползает назад.
**********************
Следующие дни весят несказанно легко: квартира в соседнем дворе заполнена вещами, окна велики света много, даже зимой. Клены шумят, сирень мерцает.
Артём устроился инженером в киевскую компанию его знания становятся частью новой сказки. Завтрак они готовят вдвоём: Алиса режет яблоки, Артём омлет, в комнате пахнет кофе и тёплой корицей. По вечерам гуляют вдоль пруда кормят уток, слушают, как под ногами хрустят остатки льда. Фильмы смотрят, укрываясь варёным одеялом, играют в шашки.
Однажды Алиса берёт дневник:
Пап, вот пятёрка по математике!
Он листает, улыбается, в глазах светится чтото едваедва уловимое:
Вот видишь, светик, как только уходит этот вечный страх всё получается! Горжусь тобой!
Это тепло сильнее весеннего ветра. Алиса обнимает папу, в груди появляется звонкая, весенняя музыка.
Пап, а мы можем в выходные в зоопарк? Я так хочу жирафа увидеть, и обезьян
Конечно, растрёпанной улыбкой отвечает Артём, возьмём бутерброды, будем кормить голубей, смотреть на жирафа, и даже фотографироваться!
Ура! смех Алисы летит, как куранты, брызжет радугой.
***************************
В это время Марина сидит в пустой кухне, ломает карандаш, записывает планы мести на обрывке газеты будто каждое слово пахнет бензином. Лишить его работы, написать жалобу, испортить квартиру, запугать Алису всё равно как мысли судорожно бегают, гдето в голове.
Не замечая, как открылась дверь, её мама Нина Фёдоровна, старенькая, с уставшими добрыми глазами глядит через очки.
Ирочка, что там пишешь? осторожный вопрос, но в нём тревога, как в весеннем дожде.
Марина сжимает блокнот, дрожит.
Да ничего… планирую дела.
Дела? мама смотрит глазами, как будто видит сквозь стены. Ты собираешься вредить собственной дочери? Остановись, у тебя ужас в глазах.
Они меня бросили! Марина сжимает губы, крик звучит, как отбойный молоток.
Ты сама разрушила семью, мягко, но твёрдо отвечает Нина Фёдоровна. Нужно помощь. Пойди к врачу. Ради себя, ради Алисы.
Марина медленно опускается на табурет, плечи дрожат под поношенной кофтой.
Мам, я не знаю, что со мной. Мне всегда казалось, что Алиса виновата. Я не умею остановиться
Мать обнимает её в этих объятиях вечная весна.
Помоги себе сама, дочь. Обратись Всё можно начать сначала.
Марина впервые кивнула без злости, ощущая: возможно, начало только начинается.
**************************
Вечером, Алиса с папой смотрит мультик. Вода за окном стучит по стеклу, он гладит её волосы.
Пап, а мама может научится меня любить?
Артём долго молчит, пальцы поглаживают замшевый плед.
Люди могут меняться, наконец говорит он. Иногда для этого нужно продать всё и купить только себя заново. Мама твоя потерялась Но, поверь, даже если она сейчас не умеет любить это не про тебя.
Алиса кладёт голову на плечо папы.
Главное что ты со мной. Мне теперь не страшно.
А если захочешь пригласить Полину зови. Устраиваем праздник, печём пряники, щёлкаем кино Теперь ты как все. Радость главное.
Алиса улыбается, будто на её сердце расцвёл первый подснежник. И сон начинался не страхом, а сладким ощущением будущего.
