Поехала я в тур по Украине с группой пенсионеров. Честно говоря, ничего особенного не ожидала ну, пару дней экскурсии, новые фотографии для семейного альбома, сувениры для внуков. Хотела просто вырваться из рутины, отдохнуть от одиночества, которое уж больно настойчиво напоминало о себе в последние годы.
Думала, что Киев, Одесса или Львов станут для меня очередными отметками на туристической карте. Но оказалось иначе: тень старинных башен Софии Киевской подарила мне неожиданную встречу с мужчиной, который заставил меня снова почувствовать себя молодой.
Я стояла тогда у стен собора, восхищённая величием древнего зодчества. Экскурсовод что-то рассказывал про историю князей, а я витала мыслями где-то далеко. И вдруг рядом раздался добродушный комментарий: «Интересно, князья эти тоже жаловались на жару, как сейчас мы с вами?»
Я обернулась высокий, поседевший, в глазах смешинка и что-то по-доброму знакомое, хотя и новое. Одет просто: рубашка, кепка от солнца. Смотрел он на меня так, будто вокруг никого больше и не существовало.
Мы разговорились. Звали его Михаил. Вдовец, несколько лет уже на пенсии, в поездку поехал один мол, сколько еще ждать «подходящего момента», если не сейчас увидеть Киев? С ним было легко беседа лилась, смех возникал спонтанно, прямо как будто знакомы давно. Возле собора выпили вместе кофе, обменялись впечатлениями, и я с удивлением поймала себя на мысли, что меня никто давно не слушал так внимательно.
Остальные дни тура стали для меня другими. В автобусе мы садились рядом, на обед ходили вместе, терялись в толпе туристов и находили друг друга взглядом. Было в этом что-то простое, светлое и одновременно волнующее.
Вечерами, когда группа собиралась в холле за картами или телевизором, мы стояли на балконе гостиницы: город сиял огнями, и разговаривали о самом разном о детях, о прошлом, о том странном ощущении, когда вдруг сердце начинает биться быстрее, как в молодости.
Я снова почувствовала себя девушкой. Вдруг захотелось прихорашиваться, делать макияж, смеяться чаще. Подруги по группе посматривали то с теплотой, то с завистливой улыбкой. А я будто возвращала себе ту часть, которую закопала когда-то под слоем будней и одиночества.
Но чем ближе был конец поездки, тем отчётливее звучал вопрос: и что дальше? Михаил жил в другом городе далеко, почти на границе страны. У него своя жизнь, у меня своя. Объединял нас этот самый один необыкновенный, почти сказочный, оторванный от реальности, украинский уикенд. Неужели этого достаточно, чтобы думать о большем?
Последний день мы гуляли вдвоём по киевским улочкам, уже без всей группы. Сидели на лавочке возле Андреевского спуска, ели мороженое и ни о чём особо не говорили. И вдруг он нарушил тишину: «Знаешь… Я очень давно не чувствовал себя так, как сейчас. Но страшно: вернёмся домой всё исчезнет. У тебя своя жизнь, у меня своя. Может, это просто курортный мираж?»
Я не знала, что ответить. В душе боролись надежда вдруг это начало чего-то настоящего и страх, что это всего лишь вспышка, которая погаснет с последним поездом до дома.
На вокзале мы попрощались. Объятие, чуть дольше привычного, взгляд прощальный, но будто бы обнадеживающий. Мы обменялись телефонами, но ни он, ни я не произнесли вслух: «Давай встретимся снова».
Теперь, вспоминая эту поездку, не знаю, как к ней относиться. Это было как сон ярко, красиво, но непрочно. Может, Михаил был прав: всё это только иллюзия. А может, будет ошибкой даже не попробовать использовать этот шанс.
И вот спрашиваю себя: стоит ли рисковать привычным, размеренным бытием ради чувства, пришедшего так неожиданно? Была ли это просто короткая история под летними украинскими звёздами или истинное начало чего-то большего? Потому что сердце всё ещё быстрее стучит при его воспоминании, а голова пытается переубедить: не вздумай, это безумие.
Наверное, поэтому и записываю всё это: вдруг кто-то подскажет имеет ли право человек после пятидесяти, шестидесяти, а то и позже открываться новым чувствам? Или безопаснее оставить всё как есть, чтобы хранить эти воспоминания как драгоценную, но неизменную память?
