Случайная встреча
Пуховик у Оксаны Николавны прогревал только с колен. Пух весь свалялся, а сверху курточка стала настолько тонкой, что ветер гулял сквозь неё так свободно, как будто специально тренировался выдерживать уральские морозы. Хорошо хоть внизу спасали вязанные рейтузы и валенки с резиновыми галошами, а шерстяной платок она натягивала на плечи поверх рукавов, чтобы уж точно не окоченеть.
Машина, которую обещала подогнать подруга по рынку Марина, подвела. В результате, они, обложившись баулами, пытались поймать хоть какую-нибудь машину на попутку. Багаж у каждой как у заправского контрабандиста, понятно, в одну машину не влезет. Разумеется, разошлись по разным сторонам дороги: кто быстрее удерет тот в дамках.
Когда трудилось у Оксаны всё по найму, таких проблем не было. Но денег катастрофически не хватало одна тащит двоих детей, а ведь ещё недавно ездить на закуп вместе с Мариной решилась только из отчаяния.
Богаче жизнь от этого не стала товар в квартире тёплый, денежек холодный ноль, зато новых забот добавилось. По утрам на рынок вещевой товар выволочь, вечером опять всё собрать в баулы и домой тащить, на четвёртый этаж, волоком и перебежками, если только сын не дома.
Недавно сама на остановке надрывалась в такт: «Мы ждем перемен», а теперь перемены с грохотом ворвались в жизнь: комбинат закрыли, её сократили, муж три года как «пропал», вот и пришлось крутиться в челноках, хотя всегда была уверена: торговля не её путь и вообще «противопоказано».
Вот и стоит вроде ещё молодая женщина, а губы обветрились, щеки красные от ветров на базаре, а слёзы от ветра текут так, будто действительно жизнь ухнула и сердце назад не вернуть.
Мимо пролетают машины, окатывая дорожной жижею, водительские лица мрачны и заняты только собой. Оксана зорко смотрит не на дорогу на крыши покрытых снегом домов и на верхушки тополей: сверху всё бело и чудесно. В жизни и без того много этого серого слякотного месива зачем зря в него залипать.
В очередной раз взмахнула рукой ловит машину, и, наконец, у самого бордюра застывает грязный иномарочный «Форд».
На Баррикадную за демократичные деньги довезёте? выдала она в открытую дверь, и тут же осеклась.
Узнала сразу. Как будто и не было этих лет. Не изменился вовсе или только стал солиднее. Всё тот же взгляд серьёзный, немного задумчивый, губы с ироничной полуулыбкой.
Пока она в себя приходила, он быстро вышел, закинул её набухшие баулы в багажник.
Оксана бухнулась на переднее сиденье, затянула потуже платок и лихорадочно начала обдумывать, как оправдать перед ним свой потрёпанный вид чтобы не подумал, будто она так всегда. Ведь и он, наверное, её должен узнать.
Или
Сколько же лет прошло?
***
Тогда ей было двадцать два. Взяли на преддипломную практику в Архангельское лесничество. В Харькове её уже ждал Игорь жених, всё чётко расписано: практика, диплом, свадьба.
Что могут изменить три месяца практики? Подумаешь
Сняли ей угол у вдовы Петровой Марии Тимофеевны на окраине деревни Белогорки. Та и сама работала в лесничестве, жила со стареньким свекром глуховатым. С характером у Оксаны всегда было легко, быстро с Марией подружились, со стариком присматривали вдвоём.
Однажды прямо при Оксане у старика случился приступ рухнул он, в глазах помутнело. Рванула к соседям никого! По улице трактор тащится. Она рукой машет. Из трактора выпархивает лихой парень: высокий, голубоглазый, взгляд прямо из кино, серьёзный с оттенком загадки.
Вбежали в избу, парень поднял деда, волокёт на передок трактора, Оксана рядом. Пока ехали к фельдшеру по засыпанной весенней кашей дороге, мысли только доедем-не доедем.
Довезли. Дед под присмотром врачей хух, недаром носились. А парень опять с нею же на скорую садится и до самого райцентра вместе едут.
Когда уже наконец отдышались, разговорились.
Оказалось, что работают в одной конторе, живут через улицу. Звали паренька Артём.
Только ночь уже, назад автобусов нет, понеслось:
Пошли, тётка Лена моя тут недалеко, заночуем, утром с работягами и обратно.
Видит, что нормальный парень, но всё равно как-то боязно.
Нет, я лучше в больнице на лавке, попробовала возразить.
Ты что, какие лавки… Тётка Лена хлебосольная, я в сарай, а тебе постель.
Согласилась. И вправду гусиные перины, окна полыхают мартовской синевой, а тётка Лена деятельная, добрая женщина, всю ночь караулила девочку-гостью, чтобы случайно не простыла.
Пока завтрак готовила, рассказала: была у Артёма жена, да сбежала без оглядки, сына ему оставила. Артём не спился свиней развёл, мясо возит по области, дом новый строит. Прямо ходячая реклама: «Бери, пока не расхватали!» Оксана смеялась.
Но ей не до свиноводов у неё жених, почти инженер, перспективный. Семья,, Харьков, родители. Деревня точно не её.
Но после того случая стала Артёма встречать часто: на делянке, в столовой, у магазина. Марья сказала:
Нравишься ты ему, смотри что захочет всё для тебя А ты к нему присмотрись парень надёжный.
Да бросьте! Мне и своих ухажёров хватает.
Но как ни крути сердце начинает шалить, когда его видит. Высокий, плечистый, спокойный такой, тепла от него как от русской печки. Да ещё и окружение у него уважительное, не чета раздолбаям.
Если что Прудников поможет! слышала она в столовой.
А сама из центра, городская, в элегантном кофейном пальто, не ходит парит над грязью. Мужики при ней материться стыдятся, сразу вежливы становятся. «Ох, барышня, ну куда тебя занесло!»
Давай подвезу, предлагал Артём.
А сын где?
С бабушкой и соседкой Галиной. В садик водим, а как подрастёт поступит в институт, смеётся.
А зовут?
Саша.
Едет по темной дороге, все фонари отрублены сэкономили в селе, денег в бюджете не осталось, зато Артём бодро рассуждает: как будто свет зажечь дело завтрашнего дня.
Вот видишь, привыкнешь тут красота: летом всё зеленое, речка, воздух!
Понятно, что ухаживать начал по-настоящему: то дров завезёт, то лекарства купит, то зайдёт просто так. Оксана мучается: не видит себя тут, на всём готовом в деревне. А в Харькове, кроме жениха и подготовок к свадьбе, ничего не держит особо. Но пусть главное, чтобы потом не жалеть.
А вечерами думает: как сказать маме, если вдруг поймет всё, городская жизнь кончилась. А если услышит: «нашёлся, смотри ты, свиновод», да ещё и разведён с ребёнком
А ночью лежит и думает если бы не Игорь, наверняка осталась бы.
Драма в сердце самая приятная штука на свете: с одной стороны страсть, с другой правильный жених, со стороны ещё и Артём помогает. Всё крутится, но решения никакого.
И однажды, когда страстей накопилось выше крыши, буря чувств вынесла их обоих за пределы разумного. Утром стыдно не сожалеет, но всё равно запуталась ещё больше.
Однажды, на пути к колодцу, увидела белобрысого мальчонку. Тот карабкается на край, чуть не упал. Она его едва удержала.
Ты куда, малыш? Где мама?
Подходит девушка-соседка, скромная, тихая, забирает Сашу.
Позже приходит мама Артёма вся в слезах, мол, лучше бы вам уехать, Николаевна, а то девка Галя очень к мальчику привязалась, а те едва не семья, да только с вашим приездом всё встало с ног на голову.
Оксана стояла в голове кавардак: я-то чего плохого сделала? Забрала любимого мужчину у тихой девушки и ребёнка? Или сама теперь пострадавшая?
Артём уговаривал остаться, утверждал, что с Галей у него ничего не было просто помощница.
Прощались на перроне: он в клеточке рубашке, огромные руки бессильно висят вдоль туловища. В её памяти он таким и остался.
Вся дорога домой слёзы в купе, роман, как из телесериала про несчастную любовь.
Но молодость штука удивительная. В Харькове вскоре всё закрутилось, вышла замуж. Годы пошли-поехали.
**
Теперь, в чужой, грязной машине, перебирает в голове объяснения, снует мыслями: оправдаться бы за всё
Пауза, оба молчат.
Ну и погодка, выбросила Оксана.
Это ещё ничего за городом-то вообще отлично чисто, свежо.
Вы ты из деревни?
Я туда-сюда. Дела.
Спасибо, что подвезли. Я обычно сама, а тут подруга обещала Оплачу самую высокую цену лишь бы доехать.
Поднимает взгляд и ловит этот самый знакомый, ироничный Артёмовский взгляд, теплый, но с упрямой печалью.
Привет, выговорила Оксана одними губами.
Привет, Оксан!
Узнал?
Конечно. А ты думала, забыл?
Нет, наверно она торопливо натягивает со щеки сползший платок.
Молчание.
Как ты сам, Артём?
Он медлит прежде чем ответить:
Да как все теперь крутимся.
В лесхозе работаешь?
Где там! Лесхоз накрылся ещё при самом знатном кризисе. Сейчас на себя.
Ах, правильно. Ферма у тебя ведь была! Мясо возил
И ферма, и торговля, и колбасы свои Всё расширили. Даже продукция теперь наша по всей области.
У Оксаны ёкнуло она ведь как-то на ярмарке упаковки с надписью «Прудников» видела, удивилась.
Подожди, так это твои те самые колбасы?
Ну, наши. Не нравятся?
Боже упаси! Мама твои котлеты за гривны скупает, я думала простое совпадение.
Он словно оправдывается:
Всё постепенно шло: людей при деле держу, работы навалом. А потом фабрика, и магазины свои.
Контраст стал почти физически ощутимым: она в валенках, с баулами и китайским пуховиком, он бывший тракторист, теперь предприниматель.
А твой мальчонка? Саша?
Трое их теперь, вздохнул Артём. Саша уже на контракте, в армии, Гена закончил колледж, младший Макар в пятом классе.
Женился-таки на Галине.
Что-то хочется сказать о наболевшем, но сдерживается.
Муж Игорь быстро выдохся в роли добытчика: сначала вроде продвигался, получили служебную квартиру во Львове, но вскоре завел пьянки, работу менял бесконечно, потом полностью перестал держаться, семья расклеилась, с матерью не поладила, вернулись к своей маме втроём. Оксана развелась, тянет всё сама.
Так и не поделилась всем этим, сказала:
Мой сын в десятом. Дочь в восьмом.
Время летит
Пауза, шевеление воспоминаний у обоих. Хочется сказать о самом сокровенном, но оба молчат.
У Оксаны внезапно появилась вина но тут же вспоминает слёзы мамы Артёма и Галю. Мысленно себе говорит: «Я же не виновата, что судьба так повернулась».
Ну, а ты как? спрашивает Артём.
Как все. Рынок, торговля мужем стала сама себе.
А Игорь?
Помнишь? Удивительно
Как не помнить? Я ведь на твоей свадьбе рядом был. Сам себе казался последним дураком, приехал, всё видел, но не подошёл. А потом домой вернулся и Галке сделал предложение.
Да ладно? Не знала бы не поверила.
Всё бывает.
Хочется ему всё про несчастную жизнь рассказать вдруг бы пожалел. А в итоге бодрится, рассказывает про детей, про рынок, где продувает ветром, но место ходовое держится за него зубами.
Он слушает, хмурится. Потом вдруг рассказывает про Галю:
Хлеб печёт, хозяйствует в магазине «Русская Печь». Сам строил, теперь она хозяюшка.
И Оксана вспоминает: тётя Лена хвалилась этой «Печью» и её хозяйкой в элегантном белом пальто теперь сложилось, кто это.
Подъезжают, дотаптывают до нужного адреса, Артём вдруг выскакивает из машины, покупает у ларька у дороги букет хризантем и нежно кладёт ей на колени.
У Оксаны от нежности и грусти сердце выступает искромётная женская сила борется с подступающими слезами. Обувает калоши, поднимает сумки он помогает, доносит до квартиры.
Зайдёшь? выпалила старательно неуверенно. Думала: поднимется ужаснётся моим коробкам, товарам, бегущей по коридорам маме.
Нет, Оксан, дела. Но ты держись. Лёгкое рукопожатие и он исчез по лестнице.
Крикнуть ему? Рассказать? Но всё крутится не судьба.
Она вползла в квартиру. Мама тут как тут, гремит новостями, задачи раздаёт. Оксана выполняет всё на автомате а в душе словно подросток после первого расставания.
Мать кудахчет, не замечая, что дочка ушла в себя. Позже Оксана спрашивает:
Мам, а помнишь до свадьбы рассказывала про парня с практики? Фермер, что ухаживал
Ну, припоминаю. Я ж тогда сказала: только свиней не хватало разводить да в навозе жить.
А я вот его сегодня встретила. И колбасы твои любимые это его теперь. А жена его хозяйка «Русской Печи».
Мама застыла и со вздохом выдавила:
Кто же свою судьбу выбирает? Если б можно подрались бы на всю улицу
И стало Оксане жалко свою маму и себя.
Ну всё, мам. Живём же! Нормально. Только что три куртки продала прорвёмся.
Конечно, дочка, кто ж наверняка знает, где упадёшь, там бы и салфетку постелил, но видно, что новость задела её сильно.
Вскоре пришёл сын: высокий, серьёзный, с загадкой в лице.
Ну кто поверит, что роды чуть не преждевременные были? Но поверили какая там Оксана легкомысленная
Сын уселся за стол:
Мам, только не ругайся я в клуб устроился, за лошадьми буду смотреть, зарплата помесячная. На учёбе не скажется, клянусь!
Оксана вздохнула. Наверно, счастье, что у сына свой путь поддержит.
Работай, Андрей, сказала вдруг спокойно. Всякая работа уважаема! Деньги пригодятся. Я не против.
Сын сияет, осторожно наливает себе борща, поняв, что мама сегодня другая взрослая, сильная.
А Оксана всё не спит. Не плачет, не грустит странно спокойно внутри. Глядит на белые шапки хризантем, на судьбу, на встречу, что разделяет жизнь пополам. Вперёд шанс для новых перемен.
То, что происходит имеет свой смысл.
Вот и её сегодняшняя встреча получилась совсем не случайной, наверное, чтобы понять что бы ни было, надо идти дальше. Даже если иногда кажется, что лучше бы было остаться там, где всё было просто и понятно…
