Ирина Алексеевна поняла, что её муж давно ходит к соседке по участку, когда однажды вечером пришла просить соли для засола огурцов. Дверь ей открыл Павел, её Павел, в заросших мечтах и изношенных семейных кальсонах.
Паша? только и смогла выдохнуть она.
Он вдруг стал сначала белым, потом покраснел, а потом исчез где-то посередине между цветами.
Ир сейчас, я объясню
Позади него возникла Валентина, вдова, тихая соседка по даче. На ней был халат, скомканный и сползающий с плеч.
Павлик, кто там? спросила она, увидев Ирину. Ой
Три человека стояли и смотрели друг другу в глаза, словно видели друг друга впервые. Потом Ирина развернулась и ушла к скрипучей калитке, почти бегом, как будто убегала сквозь густой туман.
Ир! Подожди! Павел выскочил за ней, забыв и про халат, и про кальсоны.
Вся улица, где стояли двенадцать огородных домиков, словно ожила высыпали смотреть, как Павел Егорович, председатель клуба любителей дач, летит по песку в трусах за женой.
Ну и цирк, задумчиво пробормотал с соседнего участка Михаил, поглаживая воображаемого кота.
Ирина заперлась в доме, закрыла на два замка. Павел барабанил в дверь. Падал сумеречный свет, тенями за окном расплывались облака.
Ирка, впусти меня! Я всё скажу, только дай слово!
Сколько лет? крикнула она.
Чего?
Сколько лет вы с ней уже тасуетесь?
Он замолчал. Потом пробормотал, как будто не себе:
Девятнадцать
Ирина скользнула вниз по двери, беззвучно. Девятнадцать лет, а их младшей дочери Алёне как раз девятнадцать.
Калитка скрипнула снова. На пороге Валентина, уже причёсанная, в платье без пятен.
Ира, выходи, поговорить надо.
Ступай прочь, гадюка!
Мы же взрослые люди, давай не истерить, произнесла Валентина скучным голосом.
Ирина пересилила себя, вышла на крыльцо, села. Валентина присела рядом. Павел почему-то механически топтался вокруг.
Девятнадцать лет тускло произнесла Ирина. Как это?
Помнишь, когда у тебя с позвоночником беда вышла? Ты тогда в больнице два месяца лежала, сказала Валентина.
Она помнила. Долгая река уколов, операция, тоска. Павел тогда все помидоры пересушил, а огурцы сгнили. Она всё удивлялась, как он сам справляется.
Я помогала ему, продолжила Валентина, по хозяйству, с грядками. Ну и
Закрутилось, хмыкнул Павел.
Девятнадцать лет вы меня держите за дурака! Ирина вскочила.
Никто, Валентина тоже поднялась, тебя дурой не считал. Ты своей жизнью, мы своей.
Свой жизнью? Это мой муж!
И что? Он же не перестал быть мужем. И дети ваши сыты, и участок обработан.
Ирина вскинула руку, но Павел перехватил.
Ира, не надо.
Не трогай!
Она вырвалась, хлопнула дверью. Улица гудела, в сумерках будто бы гудящие ульи. Всё это было похоже на спектакль, которого не могло быть наяву.
Все по палаткам! рявкнул Павел. Кончился балаган!
Но никто не расходился. Людка, соседка из дома напротив, громко говорила:
Я знала! Я их видела!
Врёшь ты, буркнул её муж. Ты и очки не носишь.
Сам ты не видишь. Я всё вижу!
Вечером Ирина сидела на веранде. Павел бродил, ворочая тени.
Ира, ну говори хоть что-нибудь.
Что? Развод?
Какой развод? Нам по шестьдесят.
После шестидесяти не разводятся?
Ир, что ты как ребёнок? Мы сорок лет вместе!
А девятнадцать ты с Валей.
Я жил с тобой, а к ней, ну иногда.
Иногда?
Два раза в неделю.
Два раза в неделю девятнадцать лет это система, Паша.
Он сел напротив.
Ира, я люблю тебя. Но с Валей всё другое.
Лучше?
Не лучше, просто иначе. С тобой дом, дети, плита. А с ней я отдыхаю от этого.
Отдыхает он! Мне тоже хочется отдыха, я вот огурцы солю.
Вот именно! Ты вечно занята! Варишь, маринуешь, копаешь! А иногда хочется просто посидеть, выпить, поболтать.
Со мной нельзя поболтать?
С тобой о детях, о внуках, прополке. А с ней о книгах, о жизни.
Книги, удивилась Ирина. Валентина читает?
Читает. И классику знает.
Ирина чуть было не рассмеялась. Павел и классика!
И что теперь?
Как решишь.
Я? А ты?
Я мне шестьдесят три. Какие тут решения? Доживать надо спокойно и всё.
С кем? Со мной или с ней?
Павел молчал.
А можно с обеими?
Ирина схватила банку с огурцами и кинула в него. Промахнулась. Банка треснула, огурцы выползли, будто лягушки во сне.
Уходи!
Павел ушёл. К Валентине.
Ночью Ирина не спала. Думала. Сорок лет вместе. Дети, внуки, участок руками копаный.
И девятнадцать лет вранья.
Хотя было ли враньё? Он же ведь не обещал верность. Просто жил и с ней, и с Валей одновременно, словно в двух мерностях этих фантазий.
Утром пришла Галина с соседнего участка, принесла пирог.
Ирина, держись.
Спасибо.
Надо будет, мой Петька набьёт Пашке морду.
Не надо, мы что дети?
Что решила?
Пока ничего.
Я б выгнала. Гад же.
Галь, а твой-то к Людке не ходит?
Галина покраснела.
С чего ты?
Видела их у малинника.
Мы грядки обсуждают!
В обнимку?
Галина ушла, хлопнула дверью.
К обеду заглянул Михаил.
Ирина Алексеевна, может землю вспахать, с чем помочь?
Спасибо, не надо.
Павел Егорович просил сказать: вечером придёт вещи забрать.
Какие? Кальсоны семейные?
Не знаю. Сказал передать.
Ну передали.
Михаил ушёл.
Вечером Павел пришёл, тихий, с сумкой.
За вещами.
Собирай.
Павел зашёл. Ирина следом.
Паш, а почему Валя? Что особенного?
Он остановился.
Не знаю. Просто легко.
А со мной тяжело?
Ты просто всегда знаешь, как правильно. Когда сажать, сколько пенсий давать внукам. А она не знает, спрашивает меня.
Значит, чувствуешь себя умным.
Больше нужным.
Ирина села на кровать.
Паш, я тоже не всё знаю. Не знаю, как жить теперь, если муж девятнадцать лет ходит к соседке.
Ир
Не знаю, как смотреть детям в глаза. Что объяснять внукам.
Не надо ничего объяснять!
Надо, Паша. Саша завтра приедет, со своей и малышом. Что им скажу?
Скажи, что поссорились.
Павел сел рядом.
Ир, может забудем всё?
Как забыть?
Ну притвориться, что не было.
Валя за забором, ты каждый день её видишь и делать вид?
А что ты хочешь?
Ирина встала, подошла к окну. За изгородью Валентина поливала огурцы, всё в том же халате.
Знаешь что, живи где хочешь. Только детям сам расскажешь.
Ир!
И огурцы солишь теперь сам.
Я не умею!
Валя поможет, она у нас теперь грамотная. Огурцы освоит.
Павел ушёл со своим узлом. Вся улица опять наблюдала.
Ночью Ирина проснулась от шороха. Кто-то шарил на участке, ругался. Она вышла у теплицы стоял Павел.
Паша, что ты?
Помидоры гляжу. Жару обещают, надо форточки оставить.
Ты же ушёл.
Помидоры мои! Хочу спасти.
Открыл теплицу и ушёл. Через забор, как призрак.
Утром приехал Саша с семьёй.
Мам, где папа?
У соседки.
В гостях?
Живёт там.
Саша сел.
В смысле?
Ирина коротко рассказала всё, без подробностей.
Девятнадцать лет?! Мам, так это
Так.
Саша пошёл к Валентине. Слышны были крики, хлопнула калитка. Вернулся.
Папа говорит, он вас обеих любит.
Вот везение нам.
Мам, может, и правда любит?
Саш, сам бы смог? Двоих?
Я? Нет, я не папа
Внук прибежал.
Бабушка, а почему дед у тёти Вали?
Помогает ей с огородом, сказала Ирина.
Саша засмеялся.
Мам, ну ты даёшь
Ночью опять шум. Ирина вышла Павел поливал грядки.
Паш, ты с ума сошёл?
Засуха, всё погибнет!
Новая семья ждёт, там поливай.
У Вали свой участок!
Ну и поливай его.
А этот жалко!
Ирина взяла шланг.
Давай помогу, а то к полудню не управишься.
Поливали вместе, долго молчали.
Паш, честно, кого больше любишь?
Ира, что за вопросы?
Самый обычный вопрос. Кого?
Павел задумался.
Обеих. Но по-разному.
Как это?
Ты моя правая рука. Привычно, надёжно. Без тебя никуда. А она, как праздник редко, но ярко.
А если бы меня не стало?
Тьфу! Не говори ерунды!
Но если? Женился бы на ней?
Не знаю. Наверное, нет.
Почему?
Потому что она бы стала правой рукой. А праздника не было бы.
То есть тебе обе нужны?
Похоже, да.
Сидели, смотрели на небо, будто и не существовало ничего, кроме звёзд и влажного воздуха.
Паш, может, и мне праздник?
Павел взметнулся.
Что? Какой праздник?
Мужчину себе найти. Вот Михаил предлагал помочь.
Михаил?! Да я
Что ты? Ты ведь у Вали теперь живёшь.
Это другое!
Чем?
Ира, ты не такая!
С чего ты взял? Я, может, классику читаю.
Не читаешь.
Начну.
Павел встал.
Ира, а что ты хочешь?
А чего она хотела? Вернуть всё? Уже не вернуть, никогда.
Хочу спокойно жить. Солить огурцы. Онуков нянчить.
И?
И всё. Живи, где хочешь.
В смысле?
Хочешь к Вале живи. Хочешь домой приходи, только не ври.
А если ко мне Михаил придёт?
Не придёт. У него Наташа с участка.
Откуда знаешь?
Паш, я не слепая. Просто молчала, как все.
Утром Павел пришёл с сумкой.
Ира, можно назад?
Кровать в сарае. Надуй матрас, уместишься.
Он уложил сумку, ушёл за матрасом. Соседи наблюдали, перешёптывались. Валентина поливала огурцы, будто всё так и надо.
Сын вышел.
Мам, папа вернулся?
Матрас надувает в сарае.
Ты святая? Простила?
Глупая. А меняться поздно.
Через неделю Павел перебрался с сарая в дом. Через месяц Ирина забывала, что он ходит к Валентине по вечерам. Через год на дачной улице никто уже и не вспоминал эту историю.
Появились новые. Людка сбежала к Петру с пятого участка, а Галина переехала к мужу Людки.
Ирина солила огурцы. Павел строил новую теплицу. Валентина за забором читала книгу.
В конце концов, что такое любовь? Прожить сорок лет, вырастить детей, посадить сад, построить дом.
И мириться с тем, что идеала не бывает. Даже особенно в любви.
