Письмо папе
Вот это ты, Серёжка, фрукт! От тебя такого не ожидала! Олеся махнула на приличия рукой и вытерла нос рукавом, хотя знала, что мама бы ругала.
Блузку, кстати, сама мама и шила раскопала где-то отрез атласный, покрутила в руках, чуть не прижала к сердцу, но всё-таки села за машинку дочке ведь наряд нужен а не себе.
Вроде бы мудро девчонка-то уже не маленькая, а кто же на неё взглянет, если ходит как таджичка после смены на стройке?
“Лучше бы мама не старалась, всё равно толку-то…” подумала Олеся, глядя вслед своей первой любви.
Серёга уходил так, будто вообще никуда не спешил хоть и армейский шаг, да не оглянулся даже, гад.
Обидно, хоть волком вой!
Олеся была на грани: ещё чуть-чуть и слёзы смоют всю тушь. А столько труда ушло на завитушки! Мама даже поругалась а она всё равно накрасилась, хотела ведь красивой быть, для него…
Сергей… Серёжа… Серёженька…
Любимый, единственный! Всего-то полгода счастья а она каждую минуту считала. Сначала встретились и вот полгода прошло, ни больше ни меньше.
А сколько всего было, будто годы прошли…
Сергей в конце концов обернулся, однако Олеся сделала вид, что не заметила. Правильно нечего! Она к нему со столь важной новостью, а он нос воротит! Пусть катится раз уж ему воля дороже, чем их будущее… Мечтает о флоте, а на людей плюнуть бы рад! Да, и флаг в руки! Она что, маленькая? Всё сама справит. И родит, и воспылает, и никого спрашивать не станет честь велика.
Злилась Олеся, но где-то там внутри скреблась обида, тоненько, мерзко…
Как так вышло? Говорил же любит, всё на свете обещал! Обещал жениться… А на деле? Ту-ту, сразу, как только про ребёнка речь зашла!
Хотя, как она сказала…
Не так чтобы прямо в лоб мол, беременна, а обмолвилась, что рассчитывает не на свидания по воскресеньям, а на семью. А он плечами пожал и мол, его Каспий зовёт, менять ради неё ничего не будет. Любишь собирайся и поехали со мной.
А куда ей, к чужим берегам, беременной, без мамы, без родных, неизвестно куда?
Нет, так не будет! Всё порешено.
Олеся встала, расправила юбку, поправила волосы хоть и жидковаты, но с завивкой и они шёлковые. Мама права внешность много меняет. Вот Сергей не красавец, а девчонки на него табуном. Потому что весёлый, умный, поговорить можно хоть образования всего-то школа да ПТУ…
У самой Олеси в учёбе звёзд не было техникум окончила и хватит. Мама ругалась, а ей своё ясно: трудится вот оно, настоящее дело! На стройке свои 25 тысяч в месяц поднимает, маме денежку отправляет, и на одежду себе хватает.
Мама, поругалась, а потом простила, приголубила. Мама что родная, она всегда простит. Вот только… что скажет теперь, когда узнает, что бабушкой станет? Буря точно грянет…
Недолго гадать и правда, разнеслось.
Мама разоралась так, что все соседки сбежались. Но тем порылись, что на работе мол проблемы у Олеси и провожали их, не ваше дело! Личное оно личное.
Как же так, доченька? Разве я не говорила себя беречь надо? Кому ты теперь нужна? Ох, Серёга! Не думала я, что такой ты. На вид парень хороший… А змей оказался! Ну ты ему скажи забеременеешь, а он и сбежал?
Олеся отмолчалась. Всё равно не поймёт… Пусть будет раз не его вина, а так.
Мам, всё так и было.
Ой, горе ты моё… Что ж мы теперь будем?
Мам, ну что, маленькие совсем? Всё справим! Ты только помоги чуть-чуть, и не так страшно будет рожать.
Да куда я денусь! мама всплеснула руками. Я же мать, не могу своих не поддержать, если беда…
Олеся выдохнула. Вот и отлично! Обойдёмся и без Сергея, если ему, кроме моря, ничего не нужно.
Со временем о том разговоре Олеся вспоминала всё реже. Уверилась даже, будто всё сказала Сергею честно, а он дал дёру. Обида с болью давно уж свили себе уютное гнездо в душе, и будто нашёптывали тихонько:
“Яблоко от яблони недалеко… Гляди дочка точь-в-точь в папку! Такая же быстрая, острая, ни минуты покоя. Вот вырастет и убежит, как и он!”
Может, поэтому Анюта, дочка Олеси, росла убеждённой: любит её на этом свете только бабушка. Ласкает, жалеет но только соседки зашепчутся в подъезде, тут же отдаляется:
Иди-ка к маме! Пусть она приголубит… Господи, за что ж нам это наказание?
Лет до трёх Анюта считала, что “горюшко” и “наказание” её имя. Мама раз в месяц назовёт “Анечкой”, когда тепло на душе станет…
Иди, доча, причешу! мама порой брала её на руки, расчёсывала волосы густые, чёрные, как у отца. Глаза глубокие, как Каспий по весне. Красавица, а счастья не видать, ворчала мама.
Почему?
Потому…
Лучше не спрашивать, разбиралась Анюта. Проще уйти к бабушке, уткнуться носом в её передник и пореветь чуть-чуть, пожалея разом всех и себя, и маму, и бабушку.
Что за позор такой, и кто куда его тащит поняла позже, лет в десять. Тогда мама вдруг расцвела, уехала в город строить новую жизнь.
Анюта осталась с бабушкой.
Не сказать, чтобы слишком скучала мама и раньше уезжала на заработки, чтобы дочку “безотцовщину” прокормить. Но те возвращения были с подарками и объятиями. А теперь мрак.
Мама, чего Анюта такая худенькая стала? наезжала мама на бабушку.
Да она ничего не ест! Уговорить не могу! защищалась бабушка.
Вот вернулась бы скорее! А то за скотиной слежу, в город бегаю, ребёнок без мать…
Да не ворчи, мам! Вот, посмотри, что привезла!
Да кому твои подарки нужны… Лучше бы рядом была!
Настроение у мамы портилось, скандал был на подходе.
А то мне, мол, самой тут не скучно… Молодая я, а толку никакого! Разве думала, что вот так будет? Дочь, пожалей хоть ты меня!
Что теперь уж, доча! вздыхала бабушка. Сделала не отвертишь, что есть, то есть!
Мам, не вспоминай! Растёт-дита, и ладно! Хочешь отдавай его отцу…
Мне?! Отдавать Серёге Анюту? Ни за что! Он даже слышать не хочет про неё. А теперь просто так, на тебе, мол, готовую дочь? Нет! Чтобы я столько лет без сна и чужой бы забрал!
Ну тогда и не жалуйся, дочка! твердила бабушка.
Олеся терпеть не могла разговоров об отце. Столько лет злилась на него даже не зная того, что отец ничего не знал о дочке.
Анюта же с самого детства писала письма папе. Сначала рисовала рисунки как у них дома котёнок поселился, как пельмени лепить учили. Альбомы прятала под кроватью, бабушка нашла промолчала.
Позже Анюта стала писать письма настоящие, тетради были в записях про радости, про обиды, про свою обычную жизнь.
И вот теперь нужно было написать самое главное письмо…
Адрес всё-таки нашла случайно, когда рамку с маминым фото уронила и из-под нее показался потертый конверт. Заплакала от досады, но нашла, что искала адрес отца.
Мам, ну как же ты… шептала Анюта, обнимая фотографию.
Письмо писалось тяжко всю ночь мучила строки, что-то поправляла. Вложила туда и свою боль, и надежду, и просьбу о помощи.
Утром сбегала на почту. А когда вернулась бабушка уже была дома с младенцем на руках.
Вот, Анюточка… Лёшенька твой брат… всхлипывала бабушка, пеленая малыша.
Ба, а почему он такой маленький?
Ты была меньше! хмыкнула бабушка.
Правда?
Конечно. Подрастёт и он.
Ба, а отец…
Сказал, поможет, но забирать не станет. И на том спасибо! махнула бабушка рукой.
Да, ба… серьёзно кивнула Анюта.
Моментально забыла о письме вся жизнь теперь в Лёшке и заботах. Даже успела пережить страх: “А справлюсь ли я?” Ксюша-соседка забежала, показала как малыша пеленать и купать.
Анька, всё получится, не бойся! подбодрила Ксюша. Миллионы справлялись, и ты сможешь.
Время шло. Лёша рос, бабушка больше вздыхала о том, что Анюта не хочет в вуз.
Ба, ну как я вас брошу? Я уеду учиться с кем вы тут? Ксюша с мужем меня в магазин и так взяли бы…
Ты думаешь, чтоб ты как мать твоя жизнь профукала? Я для тебя стараюсь! бабушка спорила до дрожи.
И вот однажды Анюта с Лёшей возвращались от Ксюши. И у крыльца заметила мужчину менял лампочку. Оглянулась а это отец!
Доченька… он шагнул к ней, обнял и её, и Лёшу.
Прости, я правда не знал о тебе… Это твой? спросил, глядя на Лёшку.
Брат, пап, мамин сын…
Вот как… обнял мальчишку, Лёшка прильнул к нему будто чувствовал свое.
В доме воцарился уют мужчина наконец-то появился в семье. Отец рассказал: письмо, искать пришлось, но вот он приехал как только получил.
Как ехал сердце подпрыгнуло, думал, никогда уже семью не найду. Писал когда-то мамке, а она пишет: замужем, забудь… А я и отступил.
Пап, а ты нас заберёшь?
Куда ж без вас! Квартира в Новороссийске большая, всем найдётся угол. Ты учиться бабушка с Лёшей останется. Всё вместе!
Как же мы жить-то будем? Отец Лёши будто про нас забыл напрочь. Алименты не платит…
Доча, ты что думаю, не прокормлю? Сможем, не такие трудности проходили! Бабушка уже дала согласие, осталось твоё!
Так, папка… и Анюта обняла отца впервые с облегчением, с надеждой, с уверенностью. Что и штормы, и тихие вечера всё теперь будет вместе с семьёй.
А дальше поедут они к морю, где закат багровый и жизнь полна перемен. Штиль и бури будут там тоже но главное, гавань появилась: дом, где всегда ждут, любят и пахнет пирожками с капустой.
А Лёшка бегает встречать сестру с порога
Ань! Папа сказал, ты придёшь! Я ждал! голос грубоватый, но родной.
И обнимает Анюта свою семью пусть не идеально, зато настоящую, по-русски родную.
