Этот случай произошёл в лихие девяностые, а именно в далёком 1995 году, когда всё вокруг казалось либо временным, либо вечным не разобраться. Я тогда числился курсантам Петрозаводского суворовского училища, мечтал о блестящей карьере и, как водится, делал уроки под шёпот однокурсников о том, как выжить на слегка разбавленной гречке.
Вдруг прямо среди учебного дня меня выдёргивают с занятий явиться к начальнику! Сердце ёкнуло: либо лишился обеда, либо что похуже. Захожу в кабинет генерала солидного мужчины, прошедшего Афган, а вместо ожидаемой грозы вижу картину вовсе не военную. На стуле сидит женщина, по виду мамочка чуткая и уставшая, слёзы катятся градом, а носовой платок уже на четверть мокрый.
Начальник училища, тот самый наш генерал Щербаков, глядит на меня не как обычно вроде царь и бог, а тут как будто старший сосед по коммуналке, потерявший ключи.
Слушай, сынок, говорит уже утончённо-бытовым голосом, прошу не по службе, а по-товарищески. Помоги, болеет племянник, совсем надежды нет.
Слушаюсь! отвечаю, о лишнем не спрашиваю, хотя любопытство у кадета, сами знаете…
Оказалось, племянник недавно окончил наше училище, поступил в Военно-медицинскую академию в Питере и вдруг ухнул в болезнь неведомую. Врачи над ним поплясали с томографами, но результата ноль. Мама, ясное дело, рыдает, генерал одними плечами пожимает. Последняя ставка мой дедушка Климент Антонович Рябцев, светило психиатрии, известный по всей Карелии мозговед.
Генерал мигом звонит моему деду и тут уж счастье: у деда только-только стартует отпуск, поймали буквально перед электричкой на дачу под Медвежьегорском. Генеральская “Волга” с нами в салоне, заплаканной мамой, больным племянником едет без задержек: в 1995 в Петроза́водске со светофорами проще.
Вижу того парня и узнать сложно: был двоечником весёлым, а тут глазами в глубокий омут, совсем не в себе, ходячая печаль с глазами по пять гривен. Дедушка выслушал маму, покивал, водил рукой по бороде, а потом, не теряя времени, завёл парня в комнату. Минут через пятнадцать возвращается без пациента и изрекает:
Поехали вы домой, мы к себе на дачу. Там как раз дрова колоть надо, а молодой организм будет при деле.
Мама испугано:
А как же сын? Его же лечить надо!
Лечить будем. Физическим трудом. Дрова сами себя не поколотят, бодро отвечает дед, не поминай лихом!
Мы уехали, мама не унимается, генерал на удивление спокоен: видно, доверяет деду.
Проходит месяц. Слышу зову в кабинет, опять генерал, вся та же мамочка только теперь улыбается на все белые зубы, а за ней стоит уже знакомый парень, только явно без прежней прострации. Чуть ли не в обнимку с жизнью! Подходит, благодарит, руку жмёт с такой силой, будто дровами действительно занимался всё это время. Генерал тоже жмёт руку и говорит, что люди называют это чудом.
Позже я, конечно, спросил у деда, в чём тут чудо. Всё оказалось просто: ушёл парень из катастрофического перегруза мозг, как компьютер на Windows 95, просто завис и отказался переваривать новую информацию. Дед это сразу разгадал: ну и прописал классическую терапию рубить дрова, лопатить снег, мыть полы, бегать с вёдрами на речку. Каждый день у парня начинался с холодной воды, каши на молоке и потом прямиком на трудовой фронт! К вечеру усталый, но счастливый, падал спать без всяких валерьянок. Через месяц мозг, отдохнув, снова стал дружить с головой.
Обаятельная деталь: за весь курс дед не дал ни одной таблетки “Врачи лечат, а природа исцеляет”, любил говорить он. Вот так и случилось маленькое чудо без лишней фармакологии и клинических протоколов всё по-русски, с топором и дачным участком. Молодёжь теперь бы такое лечение на YouTube снимала, а тогда просто поблагодарили и разошлись по своим казармам и академиям.
