Яблочко
Ты такая же, как твоя мать!
Какая, бабушка? я невольно выпрямилась, чувствуя, как у меня дрожат пальцы, но тут же внутренне одернула себя. Против кого я выставляю защиту?
Себе на уме! бабушка не унималась. Ее никто и никогда ни в чем не переубедил. И ты такая же словно каменная!
И что же я должна услышать?
Меня! она снова повысила голос. Слушай меня и уважай! Потому что я старше, и лучше жизнь знаю, поняла меня?
Я смотрела на раскрасневшееся от злости лицо, коротко подстриженные волосы торчком, строгий сарафан и потрепанную фартук. Как же она похожа на портрет моего деда на старых пожелтевших фотографиях те самые выразительные скулы и непокорный взгляд.
И почему именно сейчас она решила требовать послушания? Только появилась уже и выдержать невозможно ее характер!
Я прошла рукой по запястью, проверяя целостность нитки с бусами, эти бусы мне сплела мама. Вот бы и этот день подправить так, как мамина рука поправила бы неудачный рисунок: немного высветлить одно, приглушить другое, стереть тяжелый штрих. Я никогда не любила ни скандалов, ни громких разбирательств. Крики, упреки, давление. Мама меня так не воспитывала.
Лапонька, слушай внимательно, вспоминаю её голос. Знаешь почему заяц умеет слушать так, что лиса его поймать не может? Потому что уши у него парус, ухо к каждому шороху чутко.
Не надо! маленькая я забиралась с ногами на диван, прячясь под мамину руку.
Конечно, не надо! улыбалась она. Поэтому и выживает, что внимательно слушает и быстро убегает.
Мамины истории из детства остались со мной не такими уж наивными, как казалось прежде.
Когда я была младше, думала: мама преувеличивает. Сейчас понимаю, что все так и есть.
Бабушку я узнала лишь недавно. До того мы с мамой жили в Симферополе, маленькой двухкомнатной квартире возле ботанического сада. Детский сад, затяжные игры с Зиной и Танькой, а потом перемирие и поход за мороженым на Привоз. Потом новая школа, Дима, первый поцелуй на кухне напротив раскидистого каштана.
И всегда мама.
Сжала в руке большую стеклянную бусину с браслета на память о ней.
Эк, скажешь, фальшивая. Зато красивая! смеялась мама. Иногда настоящее оно не лучшее: тяжелое, горькое. А подмена, бывает, не хуже.
Как это?
Вот твои кроссовки кто шил?
Дядя Миша! я вспоминаю, как спорила с подружкой: «У тебя не фирма, у тебя подделка».
Ты же любишь новые кеды?
Конечно!
Значит, хватит переживать, что на них нет модной марки. Главное не ярлычок, а человек, который их сделал для тебя.
Мама всегда твердила: важно быть настоящим. Остальное ерунда.
Я задумалась, потом пошла мыть полы, раздумывая над её словами.
Мам, если Наташка говорит гадости, зачем тогда я ей дружба?
Не спеши с выводами, обнимала меня мама. Все дети иногда злятся друг на друга. Вспомни, как она принесла тебе новые фломастеры, когда ты болела? Или когда отвела к врачу, когда ты с качелей упала? Она твоя подруга, просто иногда злится. Вот и всё.
Как же сейчас не хватает мне мамы, чтобы разобраться с бабушкой… Она всегда знала, что сказать.
Бабушка возникла неожиданно.
Здравствуйте, Ирина! Думала, не увижу тебя больше никогда! захлопнула калитку полноватая, румяная от жары Галина Васильевна.
Здравствуйте, Галина Васильевна, мама ответила так спокойно, будто это было обычное дело.
Это и есть Катюша? оценила меня бабушка с головы до ног. Не похоже, чтобы твоя была.
Вы не меняетесь… впервые услышала я смех в мамином голосе.
Бабушка была суетливая, шумная, всё переделывала на свой лад. Коты перестали выходить из-под дивана, а мой пёс Бим подарок все того же дяди Миши ушел во двор.
Единственное, кто здесь понимает толк в жизни, это твой пёс! бабушка вздыхала, вытаскивая из кладовки веник. Животных-то зачем в доме держать?
Коты бросились из дома, как только увидели в её руках швабру.
И тогда я впервые в жизни ей резко ответила: поймала Пончика, подмышку и к себе. Пусть скажет, что хочет.
Куда понесла? рявкнула она.
Он мой! ответила я спокойно. Коты и Бим будут жить в доме, как раньше. Вы в гостях. Дома у себя порядки наводите!
О, вот так! фыркнула бабушка. Наша кровь, упрямая. Тычет, как яблоко от яблони недалеко катится.
К этому моменту всё завертелось пуще прежнего: анализы, звонки врачей, больница… Время неумолимо крутило стрелки. Я всё смотрела на бабушкины старинные часы на комоде, как будто могла удержать мгновение.
Весеннее утро, мамино шёпотом сквозь сон: «Катенька, вот зацветёт наша вишня…»
Обязательно увижу! последняя мамина улыбка.
Когда мамы не стало, я сорвала ту самую ветку, что тянулась к её окну.
Бабушка меня не жалела. Затянула в крепкие объятия, сунула под нос огромный платок и приказала:
Плачь! Кричи! Все выплесни, не держи в себе. Ты не виновата, дочка. У каждого свой срок…
Как она могла знать, что я себя виню? Я ведь не успела сказать маме, что снова хорошо учусь. Всё для меня, всё ради будущего, а ответить не успела.
Письмо от мамы бабушка отдала на сороковой день. Обычный конверт, без марки, только «Катюше» на обороте, её почерком.
Забирай. Теперь можно. Я не читала, буркнула бабушка, пряча взгляд.
Я села посреди комнаты, барашком свернулся Пончик, а я не решалась вскрыть конверт. Сколько бы я отдала, чтобы еще раз услышать маму!
Письмо было тяжёлое исписанные листы из школьной тетради, размашистым знакомым почерком. Я гладила бумагу, как мамину руку.
«Катюша! Перестань плакать. Ты у меня сильная! Жизнь прекрасна, и многое еще впереди. Времени у нас было очень много даже не представляешь, как много.
Ты имеешь право знать всё твоя история твоя! С чего начать? Наверное, с рассказа об отце. Он был удивительным, рыжим и веселым, с добрыми глазами. Ты похожа на него нос, веснушки, глаза.
Галина Васильевна хорошая женщина. Эмоциональная, резкая, но очень верная.
Почему столько лет вы не виделись? Моей вины тут больше всего. Я была молода и горяча. Разругались, когда твой папа ушёл. Не потому, что не любил так бывает: встретил другую. А тогда мне было очень больно. Галина Васильевна приехала, попыталась нас примирить, а я стала браниться, говорить глупости, отказалась даже признавать её в качестве бабушки для тебя. Потом, когда ты родилась, она у нас жила, помогала, котлеты готовила, квартиру отдраила, пока я лежала на сохранении. Я не ценила этого, растеряла родное.
Потом у твоего отца родились еще дети. Бабушка к ним очень привязалась, поэтому, если захочешь познакомься: рядом всегда лучше, чем одной.
А теперь, моя родная, о тебе. Я прошу: учись! Талант это подарок, не теряй времени. Я попросила Галину Васильевну помочь тебе. Сбережения есть, на первое время хватит. Ты же и раньше работала картины твои и расписные сумки всегда охотно брали на Привозе туристы.
Не бросай мечту! Верю когда-то твой вернисаж пройдет в залах московской галереи, и я буду гордиться тобой, пусть и не рядом с тобой.
Я люблю тебя. Вытри глаза! Жизнь ждёт.
Мама.»
Я не заметила, как слёзы перестали литься. Мама сказала значит, так и есть.
В комнате было тихо, только мурлыкал Пончик. Я сидела, пока в дверь не заглянула бабушка:
Ну всё. Насиделась и хватит киснуть. Пошли чай пить, хлебнёшь со мной дел много!
Просидели мы с ней долго. Разговор шёл про будущую учёбу бабушка уверяла, что настоящий человек должен стать бухгалтером. Я не уступала:
Моё дело рисовать. Мама верила.
Упрямая, прямо как мать. Но я тебе обещала поддержать. Вот и присмотрю, чтобы художник из тебя получился! Куда ж без меня?
В тот вечер она выслушала меня, а потом сердито зашипела, что всё равно устроится следить, чтобы я нормально питалась и меньше ночей не спала.
Прошли годы. В небольшой галерее в центре Москвы я, с рыжим мальчиком Сёмой на руках, встречала гостей. В зале ходила рыжеволосая бабушка в пёстром сарафане, высокий парень с очками.
Ну как? не удержалась, спросила я.
Хорошо! бабушка суетливо взялась за Сёму. И картины хорошие, и рамы, фыркнула она. Только порядок в мастерской навести бы не мешало! Гена, а ты-то чего смотришь?
Всё в порядке, Галина Васильевна.
Глаза у Катюши мешки, отдохнуть бы вам надо. Сёму к себе заберу, а вы после праздников приезжайте.
И уже уходя, она ненадолго остановилась, провела тёплой рукой по щеке:
Мама бы тобой гордилась, Катюша. Я тоже. Помни, ты яблочко от нашей яблониЯ улыбнулась, взглянув через стекло на вечерний город, где вдали желтел закат и тянулись улицы, по которым когда-то катался велосипед с глупой корзинкой. Сёма захохотал в прихожей, бабушка командовала парадом всё в жизни оказалось не так, как мечталось в детстве, и всё же именно так, как надо.
Я коснулась ладонью кулона с маминым камешком. Сквозь шумы гостей, сквозь хлопоты быта я ощущала её рядом тихим голосом, смешинками в глазах, тёплым присмотром за нашими днями. Всё продолжалось жизнь, любовь, упрямство, красота, как яблочко: покатилось по полу, оставило после себя длинный звон и лёгкую улыбку.
В глаза ушёл покой. Я впервые поняла: теперь у меня есть дом там, где собирается наша семья, где всегда можно спорить, плакать и любить. Дом с запахом свежих красок, кошачьих следов на ковре, весёлого Сёми, громких советов бабушки и маминых невидимых, но крепких объятий.
Яблоко от яблони Да пусть хоть всё дерево перекатится я продолжаю их обеих. И это самое главное.
