Встречаюсь с женщиной почти год, денег не жалею ни на неё, ни на её внука. Но стоило мне намекнуть, чтобы она собрала пирожков с собой для моих внуков, как сразу поставили меня на место.
Официант аккуратно ставит перед нами пластиковый контейнер с кусочком практически нетронутого шоколадного торта. Галина, вполне довольная, подтягивает коробочку к себе. Мы в хорошем кафе на Невском, ненавязчиво играет музыка, а у меня внутри нарастает неясное раздражение.
Мы вместе почти год. Мне пятьдесят восемь, ей пятьдесят четыре оба взрослые, знающие жизнь, с парой разводов, выросшими детьми и, конечно, внуками. У меня двое мальчик и девочка. У неё единственный обожаемый внук, Тимурка, его шесть лет всё солнце в её жизни. Вижу мальчишку редко, но знаю о нём, пожалуй, больше, чем о родной сестре.
Галина бережно убирает торт в сумку, одаривает меня своей тёплой, по-прежнему трогательной улыбкой.
Тишка так любит всё шоколадное, говорит она. Я уже насытилась, а выкидывать жалко. Пусть ему будет радость, а?
Я молча киваю, зову официанта, расплачиваюсь по счёту и за её салат, и за торт, и за свой кофе. Мне не жалко, речь ведь не о деньгах, а о чём-то другом За последние месяцы это стало системой. Я долго объяснял себе, что это просто бабушкина забота. Всегда, когда есть возможность (разумеется, за мои деньги), Галина уносит домой сладости, булочки или то, что понравилось внучку.
Первый тревожный звоночек прозвучал месяца три назад, когда мы пошли в кино. Я купил билеты, и у кассы Галина заказала самое большое ведро карамельного попкорна и колу.
Меня это удивило Галя обычно бережёт фигуру, сладкого почти не ест. Подумал, может, решила побаловать себя. Сели в зал, свет погас. Я было потянулся за попкорном Галина плотно закрыла крышкой. Сама ни одного зёрнышка.
Почему не ешь? шепчу.
Не хочу, отвечает. Завтра Тишка ко мне заедет, обожает попкорн из кино. Ему родители не покупают.
Я чуть не поперхнулся колой. Получается, попкорн не для нас, а для её внука и даже не предупредила. Всю кином я чувствовал себя лишним, а ведро этот стало каким-то священным объектом. После ещё подвёз Галю домой она сияет, довольная, с попкорном, а я будто бесплатный курьер.
Нужды в деньгах у неё нет Галина прилично зарабатывает, одета стильно, машина своя. Вопрос, видно, не в этом
Настоящее потрясение случилось в прошлую субботу. Галина пригласила обедать, обещала неизменные свои пирожки, про которые столько слышал. Я не пришёл с пустыми руками хорошее грузинское вино, фрукты, слабосолёная красная рыба. Хотел приятно украсить обед.
На кухне пахнет выпечкой слюнки текут. На столе под полотенцем куча ароматных пирожков, румяных, блестящих от масла. Галина разлила чай, на тарелке для меня пять штук.
Кушай, Саша, горяченькие, говорит нежно.
Пирожки и правда чудо три с мясом, два с капустой, съел досыта, настроение замечательное. Болтаем, открываем вино, становясь по-настоящему уютно.
Галь, пирожки просто рай, расслабляюсь я. У меня вечером внуки будут, Лиза привезёт со школы. Дай с собой парочку, пускай попробуют настоящего, а не магазинное.
И тут Галина меняет лицо на глазах только что мягкая, добрая, а теперь взгляд холодный, голос сухой.
Саша, я бы с радостью, но нечем особо делиться. Сегодня Тиша приедет, я в основном для него старалась.
Подходит к миске, где, клянусь, ещё штук тридцать. Возится, кладёт в прозрачный пакетик три пирожка: два с капустой, один с мясом.
Вот, возьми. Внукам твоим хватит. А иначе Тишке на вечер не останется.
Я возился с этим пакетиком, чувствуя, как к щекам приливает стыд, обида закипает. Привёз в дом угощения, ни в чём Галине не отказывал и задет до глубины души тем, что мои внучата как будто совсем посторонние.
Галь, ну целая гора же, Тишка столько не съест, тихо пытаюсь улыбнуться, хоть внутри уже злюсь. Моим хоть по два пирожка дай, их двое всё же…
Она мрачнеет ещё больше, накрывает миску полотенцем оборонительно.
Саша, я готовила с расчётом. Тише обещала. Ты поел ведь, тебе понравилось, а это для внука.
Назвала это «раздавать», будто я чужой человек Хотя мы год вместе, вроде отношения.
Почему для неё я всегда на ступень ниже шестилетнего ребёнка? Для его радости всё самое лучшее, для моих остатки? Такое ощущение унижения Кому я в этих отношениях нужен спонсором, заботливым другом, кем вообще?..
Через полчаса уехал, сославшись на дела. Эти пирожки на пассажирском сиденье и запах уже не вызывает уют, а только досада и горечь. На душе тяжко.
Я всегда считал, что если есть отношения взрослых людей, они и должны друг для друга быть главные. Внуки, конечно, важны, но после. А тут у Галины всё иначе, весь мир вокруг Тишки. А я спонсор, человек, который платит за кафе, кино, еду, даёт на вынос торт или попкорн.
Как только разговор о её внуке всё общее, да и торт «нашего», схватил нормально, ведь вроде как «мы же почти семья». Но стоит мне попросить что-то для моих, сразу: «я не могу раздавать». Получается: ей приоритет, её ребёнку все плюшки, а моим что останется. Даже не заметила, как обидно вручила взрослому мужику три пирожка, в то время как в миске лежит гора.
Дома внуки уже были. Дочь после работы, усталая, разбирает пакеты.
О, папа, пирогом вкусно пахнет!
Вынул этот пакет и почувствовал себя неловко. Даже стыдно.
Тётя Галя передала, попробуйте.
Пирожки исчезли моментально, даже не успел оглянуться.
А ещё будут? спрашивает внучка.
Нет, малышка, больше нету, отвечаю и иду на балкон. Курить.
Стою в холоде, смотрю на вечерний Невский и думаю зачем мне всё это? Для чего женщина, считающая мои деньги общими, а свои пирожки запретными? Вовсе не в угощении дело я могу хоть самой лучшей еды заказать. Проблема в отношении.
Она даже не заметила, что обидела меня. Вечером позвонила, радостно сообщает: «Тиша приехал, сыт, улыбается, мультики смотрит!» Я молчу. Хотелось бы сказать: «А мои только спросили, а больше нет» Но не стал.
У вас было что-то подобное? Когда для чужих в твою сторону только по минимуму, а своё святое? Стоит ли это обсуждать или надо молча смириться, списав на «женскую бережливость»? Может, я зря обижаюсь?
