Я с тобой
Пашка, ты только посмотри, что творится! Она же совсем оглохла, ничего не слушает! Решила, мол, рожать будет! Это что вообще, Павел? Восемнадцать лет, сама дитё! Будет бросать универ и что дальше? Какой ей малыш, ты скажи мне дворником пойдёт работать? Надо что-то предпринимать! Ты мне обязан помочь!
Чем, мама?
Голос Павла был настолько отстранённым, будто его вынесли сквозь ледяную метель. Ирина чуть не выронила трубку. Никогда никогда её сын так не разговаривал с ней. Всегда добрый, всегда поддержит… А теперь что? Ведь она не виновата! Это же всё Лерка дурёха, влюблённая до беспамятства! Любовь, вот беда её… Глупая девочка, не мать ли ей зла? Сама виновата: баловала, жалела, подружкой прикидывалась… Вот теперь и результат. Ну почему опять всё не так? Павлик-то сын какой умница, золото! Уже и самостоятельный, только жениться не спешит. Внуков бы понянчить хотелось, да никак. Когда Лерка была малышкой, всё в заботах: кружки, секции, поездки, не до себя было… Теперь она и сама редко появляется тут тренировки, там поиски, друзья, и теперь ещё этот… Гадость какая! Где она только его нашла, понять не могу! Простая амёба, не иначе. Сразу видно не из наших! А Лерка влюбилась! Вечно она всех за хороших держит, сколько ни объясняй не понимает. Вот теперь голова у Ирины кругом, а впереди парад праздников, когда надо быть радостной. И Павел ещё… Тон!
Павел, ты с чего так разговариваешь со мной?
Где она, мама? тихо спросил Павел, сворачивая за угол Киевской улицы под звёздно-грязным небом. Холод и щемящее чувство бессилия наполнили его, от слова «малыш» дрожали пальцы на руле. Кричать хотелось и выть, как в ту самую ночь…Тогда всё было бесполезно, сейчас вряд ли иначе. Главное собраться, не дать исчезнуть чему-то важному: если не своему ребёнку, то хотя бы Леркиному хоть этому кроху нужно было выжить. Мама… Что ты делаешь? Ты ведь всегда Лерку любила куда больше. Девочка, поздний ребёнок, с венчиком золотых локонов и голубыми глазами. Такая красивая, тонкая, все дивились: половина семьи тяжёлая, коренастая, с серо-голубыми глазами, а здесь шея лебедем, ручки тонюсенькие, ножки как у скульптуры… Сначала даже мать смущалась такой доченьки, а потом с гордостью смотрела на девочку-бабочку на семейном празднике. Она была не как все. Настоящее чудо.
Вот красота так красота! вздохнули тётки, завязывая бантики дочкам.
Когда Лера впервые вышла на ковер в гимнастическом купальнике, и стало ясно: этот ребёнок выкинет в жизни что-нибудь особое. Мама бросилась устраивать карьеру Лерочки, а Павел обрёл наконец свободу: родителей став хватать на младшую. И хоть мать его любила, но гордилась им так яростно, что чужие глаза угрюмо поджимали губы, слушая похвалы. Словно все в жизни Ирины складывалось правильно: талантливые дети, муж защитник, благословенная работа… Она могла за возвышенный гонорар выучить любого насквозь, и этим гордилась чуть не больше всего.
Павел всегда удивлялся, как мать способна подгадать всё: успевать и на кружки, и по дому, и работой не брезговать. Это он от неё перенял умение организовывать себя и крайне пригодилось.
Но сегодня всё шло не по расписанию. После ее звонка мысли плавились, всё вдруг стало зыбким, будто подталкивало к страшной развязке.
Он вспомнил, как когда-то услышал страшные слова:
Я беременна. Рожать не буду. Не готова. Ты мне должен это устроить. Я уже нашла клинику остальное за тобой.
Сколько тогда было боли, крика впервые за три года их жизни вместе Павел кричал на Светлану так, что даже стекла звенели. Он предлагал ей семью, брак, был быт и даже бизнес, маленькая, но надёжная машина, квартира, пусть и тесноватая. Ну що ще? Да он не олигарх, но всё по-честному, от сердца! Но Света, заурядная девчонка из соседней группы, вдруг стала ледяной, холодной, и потянулась рукой за его банковской картой, чтобы заплатить в «ту клинику». Сборы, хлопок дверью, оповещение о снятии всей суммы вот и всё. Павел тогда поехал к родителям, не рассказывая про случившееся. Сказал лишь, что они расстались. Пусть мама думает, будто виноват он…
В той ночи единственным светом для него стала Лерка тихая тихонечко появилась в проёме, села к его дивану, смахнула слёзы с его щек и даже зачем-то слизнула их солёные следы. Она молча осталась с ним до утра, пока не зазвонил будильник и не начались привычные хлопоты.
Говорили они потом много о жизни, боли, делах. Сначала девочка-сестрёнка вдруг стала тем, кто слушает и говорит нужные вещи: простые истины, от которых оживать становилось чуть легче… Павел подумал, что Лера могла бы стать отличным психологом, угадал её мечту.
Мама же не могла смириться с этим она мечтала о спортивной звезде, крутилась на кухне, и уговаривала, и хвалила, и даже ругала обоих, не замечая их взрослости.
Потом была та зима. Соревнования Лера порхала, будто не по ковру, а по облакам. Судьи переглядывались: то ли девочка, то ли птица. Но всё сломал страшный вечер. Темнота, ребята с собакой, двор, ступеньки, сырой асфальт, лёд и вдруг падение, боль, всё растворилось. Лера очнулась в больнице рядом мать, с опухшими, заплаканными глазами, качалась и стонала, смотря в пустоту.
Мама…
Как же так, Лерочка? Как же так…
Пожалели ли её? Или пожалели по-своему, за рухнувшую спортивную мечту? Павел был первым, кто нашёл слова поддержки. «Давай накапаю тебе конфет, торт подарю, костыли разрисую, хочешь снежки лепить пойдём…» С братом было можно плакать и смеяться.
Потом костыли перламутровые, кривые, смешные она отдала девочке-координатору поискового отряда, Леночке, которая несмотря на инвалидность была стержнем для всех этих волонтёров. Там, в шумных кухнях среди карт, термосов и бутербродов случилось новое: настоящая жизнь. Не отпускала ни боль, ни чувство, что всё только начинается.
Максим явился в её жизнь просто как человек незаметный, скромный, будто попавший в этот мир случайно. Он пришёл искать своего отчима, потерявшегося в зимний вечер, и остался, когда не нашёл его Скромный, неуверенный, но надёжный. Сразу ясно было Лерка нашла не принца, но настоящего человека.
Родилась между ними такая тихая доверчивость не роман, а особое родство. Не для внешних взглядов, не для похвалы мамы просто так, глубоко. Ирина не могла этого понять: как это, пара неравная? Но Павел тихо поддерживал сестру: важнее, чтобы человек был хороший.
Потом случилось Максим погиб внезапно. Случайность спешка, тёмная куртка, плохой свет на переходе. Никого винить, только боль, замирающая в груди. Лера застыла, перестала даже плакать, только в подушку скулила по-щенячьи: Не могу, Пашка…
Павел нашёл сестру в гостях у Леночки. В комнате темно, только едва угадываемый контур под пледом. Он сел и крепко обнял.
Не бойся, Лерка. Я рядом. Мы справимся! Всё проходит, будет малыш, вот увидишь, будет новая жизнь! У неё такие мама и папа, что лучше и придумать нельзя…
Ты тоже должен был стать психологом, шептала она, захлёбываясь ночным плачем. В ту ночь Павел увёз Леру к себе. Родителям объявил: Лера теперь живёт у него если не хотят лишиться обоих детей, придётся принять новое.
Всё было непросто. И токсикоз, и тревоги, и собственная борьба родителей с собой принимать взрослых детей сложно. Только отец, тот тихо поддерживал дочь, а Павел устраивал всё необходимое: врача, покупки, заботу.
Утром появилась на свет маленькая Вика, крикнув так, что акушерка рассмеялась сквозь сонное утро:
Вот это голос! Мама как дюймовочка, а ребёнок целый оркестр!
Это она в папу, улыбалась Лера, глядя на неподражаемое личико дочери. Пускай, теперь Максим будет со мной всегда.
Три года спустя
Викуша! Поди-ка сюда, что я тебе привёз! позвал Павел, входя и вытряхивая из сумки коробку с елочными игрушками.
Опять подарок? Лера выглянула из кухни, вся в муке.
Новый год ведь, имею право! Дядя и крёстный законный даритель! Для чего ж ещё родственники?
Вика отвлеклась от полосатого кота, важного как шагающий облачко. В карих глазах заиграли блики гирлянды, когда дядя открыл коробку хрустальные игрушки звенели, как установка на катке.
И вот Вика, торопясь, чтобы кот не убежал без сказки, пересказывает новогодний спектакль, который они видели вчера: щелкунчик, балет, танцы, музыка. Павел поднимает племянницу, чтобы повесить на верхушку фигурку Маши, а Лера, подперев кулак мукой, посмеивается:
Она за котом гоняется, а ты всё балуешь! Откуда столько сил?
Будет время я тебя затягаю подарками! Ладно, скорей корми, у меня ещё дела.
А потом останешься? Родители скоро будут!
Пусть погостят с внучкой, а я вечером забегу. И вообще, кота нужно спасать Вика его доконает раньше праздника. Ты, кстати, слышала, что мама уже нашла для Вики балетную студию?
Куда ж без этого. Главное, чтобы у Лерки хватило сил держать всех в узде…
Если что, я встану на твою сторону, хохотнул Павел. С такой командой бабушка точно не справится!
И внезапно фигурка Маши на ёлке покачнулась, дотронувшись до мечтающего пальца: маленькая девочка закружилась по комнате в пустом танце, кот уступил, присел польщённо, а с неба за окном хлопал пушистый снег, гирлянды светили, и случилась новой истории мечта: возможно, ведь будущая великая балерина Плисецкая опять начнёт свой путь с таких вот непонятных, волшебных русских снов…
