Соседка организовала «курилку» прямо у моей двери. Я решила эту проблему жёстко и она даже не ожидала, чем всё закончится.
А где написано, что это твой воздух? Подъезд место общее. Хочу курю, хочу хожу тут. Законы ты учи, женщина!
Двадцатилетняя дочь соседки Валентина, Алена, выпустила густую струю сладковатого пара Елизавете Петровне прямо в лицо. Рядом с ней, развалившись на подоконнике между этажами, хохотали двое парней. На полу валялись окурки, пустые бутылки из-под «Тархуна» и шелуха от семечек.
Елизавета Петровна, главный бухгалтер крупного завода в Санкт-Петербурге, не закашлялась и не всплеснула руками, как ожидали подростки. Она поправила очки и посмотрела на Алену тем пронзительным взглядом, от которого даже директора цехов начинают нервничать на проверках.
Место общее, Алена, холодно произнесла она. А значит, тут не курят, не мусорят и не срываются на хамство. У тебя пять минут, чтобы прибраться. Потом будет серьёзный разговор.
Ой, боюсь, боюсь! с издёвкой ответила Алена, демонстративно стряхнув пепел на только что вымытый пол. Иди валерьянку прими, а то сейчас давление подскочит. Маме пожалишься? Она мне сама разрешила тут сидеть чтобы дома не курить.
Парни заухмылялись. Елизавета Петровна захлопнула дверь, решительно отрезав звук из подъезда.
В квартире пахнет жареной картошкой и деревянным полом уютным, домашним запахом, который перебивает запах дешевых сигарет, просачивающийся сквозь замочную скважину. На кухне, сгорбившись над столом, сидит Максим.
Максиму тридцать два, но из-за раннего облысения и сутулости кажется намного старше. Племянник покойного мужа Елизаветы Петровны, он живет с ней уже десять лет. Тихий, застенчивый, слегка заикается, работает мастером по ремонту часов и подсознательно боится даже собственного отражения. Для соседей «простак», мишень для глума.
Л-Лиза, они опять там? Максим втянул голову в плечи от грохота за дверью.
Ешь, Максим. Тебе не стоит об этом думать, твёрдо сказала Елизавета Петровна, накладывая ему картошку. Но внутри у неё все кипит.
Вечером она решительно идет к Валентине. Соседка открывает дверь в домашнем халате, с телефоном и косметической маской на лице.
Валя, твоя дочка превратила площадку в притон. Дым тащится в квартиру, крики до ночи. Я прошу разберись.
Валентина закатывает глаза, даже не убирает телефон:
Лиза, ну что ты как старая бабка! Молодёжи тоже где-то нужно быть! На улице холодно. Разве они наркоманы? Просто болтают. Будь проще, у тебя всё равно детей нет вот и бесишься. А Максим твой вообще чудак, ему-то что мешает?
Это был хлёсткий удар. Елизавета Петровна тяжело вздохнула.
Значит, молодёжи надо где-то быть? И мой Максим тоже мешает? Поняла тебя, Валя.
Она возвращается домой, садится за стол и достаёт папку с бумагами. Эмоции для слабаков. Для настойчивых есть Жилищный кодекс и КоАП РФ.
Неделя проходит в загадочной тишине. Алена считает, что «старушка сдалась», и окончательно оккупирует площадку: появляется старое кресло, громкая музыка до поздна.
Жёсткая развязка наступает в пятницу.
Максим идёт домой с работы, несет пакет из «Пятёрочки» и небольшую коробочку с заказом для клиента. Проходя мимо компании, ухажёр Алены по кличке Рыжий выставляет ногу.
Максим спотыкается, пакет разрывается, яблоки катятся по полу, крошки и шелуха перемешиваются с окурками. Коробка с часовым механизмом отскакивает к стене.
Опа! Смотри, как пополз! орет Рыжий.
Алена лениво выпускает дым:
Слышь, неудачник, смотри, куда идёшь. Хочешь убирай, пока добрая, она фыркает.
Максим краснеет, дрожащими руками начинает собирать вещи. Слёзы бессилия в глазах. Он привык к грубостям, привык, что его никто не защищает
В этот момент дверь резко открывается. На пороге Елизавета Петровна. В руке смартфон с включённой камерой, направленной на Рыжего.
Мелкое хулиганство, оскорбления, нанесённый ущерб, отчётливо произносит она. Всё зафиксировано. Сейчас вызову участкового, а материалы завтра понесу в полицию и УК.
Убери телефон, бабка! зарычал парень, но подойти не решился: взгляд Петровны хуже любого участкового.
Максим, домой, твёрдо сказала она племяннику.
А яблоки прошептал он.
Оставь. Из-за этой компании всё мусор, отчеканила Елизавета Петровна.
Когда дверь захлопнулась за Максимом, она повернулась к Алене.
А теперь послушай внимательно, Алена. Ты думала, я это терпела? Я собирала на всех материалы.
Какие материалы? попыталась дерзить та, но голос дрогнул.
Я связалась с собственником квартиры. Твоя мама не владелица, верно? Квартира на отце, он в Москве, уверен, что дочка паинька, студентка меда, а не организатор пьянок.
Лицо Алены побелело. Отец у неё строгий, тиран, платить согласен только за идеальное поведение.
Ты не посмеешь
Уже сделала. Он получил фото и видео десять минут назад. Заявления в полицию и управкомпанию, расписка с переведенными фото, датами, временем, доказательством шума и курения. Через полчаса к нам зайдет участковый. Отец обещал быть утром.
Утром в подъезде грохочет низкий мужской голос.
Елизавета Петровна пьёт чай, раздается звонок. На пороге высокий крепкий мужчина в дорогом пальто, отец Алены, Михаил Андреевич. Рядом опустившая голову заплаканная Валентина, Алены рядом совсем нет.
Елизавета Петровна? говорит мужчина вежливо, но с силой. Приношу извинения за дочь и бывшую супругу. Всё убрано, стены будут отремонтированы за мой счёт. Алена переезжает в общежитие. Содержания они лишились.
Елизавета Петровна кивнула:
Это справедливо. Но есть ещё кое-что.
Она зовёт Максима. Он выходит, готовясь к ещё одному удару судьбы.
Ваш парень вчера оскорбил моего племянника и разбил его работу. Максим уникальный мастер, реставратор часов, за которые не берутся даже в Швейцарии.
Михаил Андреевич заинтересованно смотрит на Максима:
Часовщик?
Р-реставратор, едва слышно уточняет тот.
Вот как Михаил Андреевич делает шаг вперёд, Максим нервно вздрагивает. Но тот протягивает ему ладонь: У меня коллекция карманных часов, один механизм сломался год назад, ни один мастер не брался. Посмотришь?
Максим впервые за долгое время осмеливается встретить взгляд.
Я я попробую. Если заводная пружина цела
Значит, договорились, мужчина крепко жмёт худую руку Максима. И прими мои извинения. Заказ и компенсация твои, брат. Не держи зла.
Когда дверь закрывается, Максим долго смотрит на свою руку. Он распрямляется, плечи наконец расправлены.
Тётя Лиза, выговорил он почти без заикания, я, наверное, всё-таки яблоки соберу. Жалко еду переводить.
Елизавета Петровна отворачивается к окну, чтобы он не увидел её слёз.
Собери, Максим, и чайник поставь. У нас сегодня праздник.
В подъезде чисто, пахнет хлоркой и свежей краской. А из квартиры Петровны доносится запах пирогов и глубокий, спокойный голос Максима, объясняющего устройство турбийона.
Курилка закрыта. Навсегда.